Сладкое ничто

They said the end is coming, everyone’s up to something. I find myself running home to your sweet nothings. Outside, they’re pushing and shoving, you’re in the kitchen humming. All that you ever wanted from me was sweet nothing — Sweet nothing, Taylor Swift

Сяо не спал. За всю свою долгую и бесконечную жизнь Сяо никогда не видел снов, но он часто ловил себя на том, что закрывает глаза и представляет себе одинокую мелодию, которую он так хорошо знал. Нечасто он позволял себе это маленькое удовольствие — и из-за старой привычки всегда быть начеку, и из-за возможности услышать эту легкую мелодию вживую. А это случалось нечасто. Иногда по вечерам, когда якша возвращался в гостиницу Ваншу, хозяйка сообщала ему, что на балконе его ждет бард, который всегда лично спрашивал о нем. Однако сообщить ему о его прибытии было совершенно бесполезно, поскольку он мог чувствовать его присутствие через свое видение уже на обратном пути. Не проронив ни слова, Сяо, как обычно, кивнул и направился на свой балкон. Эти вечера проходили в тишине — Венти играл, а Сяо слушал — под мягким светом луны. Это заветные воспоминания, бережно хранимые, купающиеся в луже боли и страданий, двух эмоций, которые он привык отделять в своей памяти. Эти воспоминания были проблеском радости в жизни Сяо, даже если он не хотел признавать этого вслух.

***

С тех пор как Итэр прибыл в Ли Юэ, их встречи под лунным светом значительно участились. Венти стал появляться на балконе чаще, чем за последние пять столетий, и начал разговаривать. В определенный момент вечера он прекращал играть и начинал говорить: рассказывал обо всем, что приходило ему в голову, — о тех историях, которые Сяо уже знал, о тех, которые Сяо не знал, о том, что произошло в Мондштадте за последние несколько дней, и о многом другом. Такое поведение Венти могло показаться совершенно нормальным человеку, который знал его лишь мельком, так как он был известен как большой болтун, но для якши это было чем-то необычным. Они не разговаривали друг с другом, не произносили ни слова во время своих ночных встреч, заполняя тишину той самой мелодией, которая спасла Сяо раньше. Поначалу это показалось Сяо странным, но со временем он понял, что Венти просто подстроился под его манеру поведения, чтобы не пугать и не утомлять его. На самом деле, он был очень благодарен за понимание. Поэтому для него было шоком, когда перед ним оказался обычный Венти, которого все знали как барда из Мондштадта в Ли Юэ. Более того, Сяо не мог понять, как участились визиты в Ли Юэ не только в гостинице Ваншу, но и в целом по стране. Когда он звал или просто приходил к нему, Чжун Ли всегда рассказывал о своих встречах с Барбатосом, которые заканчивались ужинами, оплаченными его толстосумом, так как и у Барбатоса, и у Моракса не было ни гроша в кармане. Он рассказывал ему об их меланхоличных беседах и о том, как часто Барбатос спрашивал о нем. Услышав последние слова, Сяо покраснел, а Чжун Ли рассмеялся. К этому времени он слышал о нем почти каждый день и видел не реже трех раз в неделю. Эти перемены сводили его с ума, и он решил взять дело в свои руки.

***

— …потом он взлетел в воздух, я взял свой лук и- — Прости, но почему ты сегодня опять здесь? — перебил его Сяо, продолжая смотреть на горизонт. Венти замолчал и повернулся, чтобы посмотреть на него с кривой улыбкой — Ты всегда так прямолинеен, Алатус, люди могут подумать, что ты груб и невоспитан. — Ты не отвечаешь на мой вопрос. — Хе-хе, — Венти отвернулся, прислонившись спиной к перилам и скрестив руки на груди, — я все думал, когда же ты начнешь задавать мне вопросы. — Ну и? — спросил его Сяо. — Что ну и? — Почему ты снова здесь сегодня? И вообще, почему ты здесь почти каждый день каждую неделю? И почему ты так много говоришь? — О, Сяо, не надо притворяться, что тебе не нравятся мои истории, они всех развлекают! — радостно воскликнул он. — Ты всегда проводишь время в одиночестве, самое меньшее, что я могу сделать, это развлечь тебя своим потрясающим присутствием- — Раньше ты не разговаривал, — снова перебил он его, — ты просто играл, мы не разговаривали. Венти продолжал улыбаться, но на этот раз не насмешливо, а мило, как черты его юношеского лица: «Тебя это беспокоит?» — Я этого не говорил. — Тогда все решено! Хе-хе! — снова засмеялся он, пряча улыбку одной рукой. От этого жеста у Сяо защемило сердце, но он не придал этому значения, слишком занятый поиском ответов, которых он не получал: — Но почему ты… изменил свое отношение ко мне? Венти посмотрел на него со своей милой улыбкой: «Сяо, ты не дикий зверь, я не подхожу к тебе по-другому… неужели так странно думать, что, может быть, я действительно хочу видеть тебя чаще? И рассказать тебе кое-что? Ну, для Сяо любое общение вне его «работы» было странным, поскольку он не мог ничего дать другому человеку, так что да, он считал это абсурдным. Он не сказал этого словами, но Барбатос прочитал это в его глазах, и, по-прежнему сохраняя мягкую улыбку, его взгляд стал печальным: — Знаешь, с тех пор как Итэр пришел в Тейват, я понял, как мне повезло, что у меня есть возможность видеть человека, которого я люблю больше всего на свете, когда я этого хочу, — сказал он, ни на секунду не отрывая взгляда от лица Сяо. — Ведь многим не так повезло, он ищет свою сестру повсюду и даже не знает, найдет ли он ее… Я же могу видеть этого человека, когда хочу, и говорить с ним столько, сколько хочу, но раньше я не делал этого так часто, боясь быть отвергнутым или просто надоесть ему. — Я не понимаю, — искренне смутился Сяо. Венти рассмеялся и взял его за руки, заставив вздрогнуть от неожиданного физического контакта: — Если бы я сказал тебе, что хочу проводить с тобой больше времени, потому что жизнь непредсказуема и плохое случается чаще, чем кажется, ты бы мне поверил? — Нет, — ответил он, — это не похоже на причину. — А если я скажу, что люблю тебя уже много веков и только сейчас понял, что зря теряю драгоценное время? Поверил бы ты мне сейчас? — Нет, — снова ответил Сяо. — Потому что ты не можешь меня любить. Венти нахмурился: «Почему не могу?» — Потому что я ничего не могу тебе дать, — ответил Сяо так, словно это была самая очевидная вещь на свете. — Я ничего не могу тебе дать, на самом деле, ты много дал мне за эти века, а что я сделал для тебя? Что я тебе дал? Ничего… У меня даже есть твое видение. — Но мне ничего от тебя не нужно, мне достаточно тебя, Сяо, — тихо прошептал Венти, приблизив руку Сяо к своей щеке. — Я просто хочу проводить с тобой время и быть с тобой. Услышав эти слова, якша покраснел и выдернул руки из хватки барда, чтобы полностью развернуться к нему спиной. Он почувствовал, что лицо его пылает, а сердце колотится в груди так, будто находится в двух шагах от взрыва. Он услышал позади себя смех: — Не думал, что ты можешь так быстро смущаться, Алатус, — продолжал смеяться Венти, больше забавляясь, чем что-либо другое. Сяо не оборачивался и стоял на месте, обдумывая эту новость и пытаясь понять, почему из всех существующих людей именно он. В этот момент он почувствовал, как две руки обхватили его, и он чуть не упал на землю: — ТЫ- — -обнимаю, да, потому что я хочу обнять тебя, я хочу прикоснуться к тебе и сказать, что я люблю тебя, не думая, что ты должен дать мне что-то взамен. — Но человеческие отношения основаны на обмене, на интересе, всегда есть цена, которую нужно заплатить- — Я не прошу тебя заключить договор, Сяо, я не Моракс, чувства не являются разменной монетой… это просто чувства, — успокоил его Венти, пряча лицо в его спине. Несколько минут они молчали, обнимая друг друга под лунным светом, а в голове якши все время звучали эти слова, столь же сладкие, сколь и тяжелые для его сердца. — И… — начал Сяо. Он почувствовал, как голова Венти оторвалась от его спины и издала тихий звук согласия. — А если я приму твои чувства? Что будет? — Что хочешь, Сяо, мы можем продолжать делать то, что делали всегда, мы можем оставаться друзьями, мы можем- — А что, если… я не хочу, чтобы мы были просто друзьями? — прошептал он, надеясь, что Барбатос не услышал. Очевидно, ему не повезло, потому что в третий раз за эту ночь бог рассмеялся и снова спрятал лицо в спину. — СЯО! Как ты бесстыден и непослушен! Делаешь мне предложение, лишая меня своего прекрасного лица. Сяо снова покраснел и тихо сказал: «Я не делал тебе предложения», чем только рассмешил Венти. Сяо схватили за плечи и развернули так, что он снова оказался лицом к лицу с Венти, который, не дав ему договорить, поцеловал его. Как только они оторвались друг от друга — Сяо оцепенел — Венти восторженно захлопал в ладоши: — АХ! ВОТ ЭТО ХОРОШО! Теперь мне не придется больше терпеть нотации Моракса! Ты бы слышал, как он мне все время говорил: «Барбатос, так больше нельзя», «Барбатос, держать эмоции в сердце — только вредить, честность — лучший выход» …он говорит как старик, хи-хи. — Вы примерно одного возраста. — Но я ведь намного очаровательнее, не так ли, Сяо? — убеждал Венти, снова сближая их лица. — Ты находишь меня очаровательным. — Ты раздражаешь, — ответил якша, покраснев до кончиков волос. — Раздражающе очаровательно, — сказал Венти, игнорируя его и даря ему еще один быстрый поцелуй. — Ну, если тебе больше нечего мне сказать, я решил пойти в гавань и набить морду этому старому дракону за то, что у меня, в отличие от него, есть парень, — на этот раз он поцеловал его в нос. — Конечно, ты тоже приглашен. — Я не знаю… — нерешительно ответил Сяо: мысль о том, чтобы встретиться с Мораксом и объявить ему о чем-то столь несерьезном, смущала его. — Не волнуйся, он болеет за нас уже много веков, он будет гордым папой, — успокоил он его и, взяв за руку, потащил вниз по лестнице, когда он от души рассмеялся. — ПАПА?! — потрясенно произнес Сяо. — О-Он… о чем ты говоришь? Но Венти не ответил ему, а продолжал смеяться, протаскивая его сквозь толпу людей, чтобы бежать в сторону гавани. Сяо оставил его наедине с собой и задумался о том, что люди думают о них, о паре явных детей, бегущих рука об руку по улицам Ли Юэ под бледной луной ночи. Он начал бежать, стараясь согласовать свой темп с темпом Венти, и закрыл глаза. Сяо не спал. И все же, если бы он мог, он был уверен, что его мечта была бы именно такой.