Отвлекающий манёвр

Стас проснулся, когда что-то плотное, прохладное и дрожащее прислонилось к его пухлому животу, заставив поморщиться. Сонно приоткрыв глаза, мужчина повёл взглядом по сторонам, выискивая причину своего пробуждения. В комнате было темно — рассвет за окнами ещё не брезжил, а бледнеющая луна зашла за тучи. Шторы слегка колыхались, ветерок на улице явно присутствовал. Тишина и благодать очень-очень раннего летнего утра распространялась вокруг, вгоняя в сонную истому. Но, похоже, только его одного. Убедившись, что вокруг всё было спокойно, Стас перевёл взгляд ниже, на кровать. В сумраке вспыхнули бледно сияющие карие глаза, и в следующий миг Стас услышал знакомое рокочущее мурлыканье. Только один его мальчик мурчал так звонко и громко. Слегка усмехнувшись, мужчина протянул руку и нащупал знакомую до последней шерстинки макушку. — Даник, — Стас зевнул. — Чего не спишь? «Котик» лёг подбородком на его живот и преданно заглянул в глаза. Пушистый хвост с небольшой кисточкой, на которую Стас часто вешал колокольчики и браслетики, обвился вокруг его ног, словно змейка. Это было похоже на Даника — высокая тактильность и излишняя молчаливость, которая подчас говорила о его намерениях больше слов. — Я соскучился, — Даник зевнул в ответ и потёрся щекой о полоску кожи на животе Стаса, видневшуюся из-под натянувшейся рубашки. Если бы это был Никитка или, не приведи Господь, Димка, Стас бы моментально насторожился. Оба «котика», хоть и любили его по-своему, предпочитали не демонстрировать привязанностей подобного рода. Даник, в какой-то мере, был более домашним мальчиком, чем они. Хотя он тоже любил показать характер, как правило, при разговоре с хозяином задвигал свою альфовскую натуру куда подальше. Ему нравились поглаживания и одобрительные слова, и он знал, что, если будет вести себя плохо, ничего подобного не получит. Стас рассеянно улыбнулся и снова запустил руки в лоснящуюся шерсть. Пока «котик» был расслаблен, он не следил за своей маскировкой и был весьма пушист. Стас специально не водил своих ребят к грумерам, так как ему нравился их шёрстный покров — мягкий, слегка встрёпанный и очень тёплый. С таким мехом и одеяла не нужны — но, словно, в насмешку природы, его «котики» всегда мёрзли. Даже сейчас, когда, в принципе, не было холодно, Даник зябко поджимал ноги, и подушечки на его пальцах, касаясь ног Стаса, оставляли холодные прикосновения. — Замёрз? Остреньким побаловать? — Стас усмехнулся, когда Даник, слегка оцарапав его коготками, жалобно поднял взгляд, и примиряюще почесал за его ухом. Взгляд из жалкого сразу стал томным. Даник вытянул руки, сложив их по бокам Стаса, и лизнул его живот. — Разве что под хвостик, — пробормотал он, и Стас, не выдержав, прыснул. — Ага! Так вот ради чего ты здесь! У, шалун… Даник неуверенно усмехнулся. Кажется, он уже не был уверен, что нашёл правильное время для того, чтобы заявлять о своих желаниях. Стас не дал ему времени на рефлексию. Подхватив «котика» под мышки, он подтянул его повыше — так, чтобы живот Даника соприкоснулся с его животом. «Котик» был значительно меньше по размерам и весу, поэтому это получилось сделать без лишних проблем. Оказавшись на хозяине, Даник сначала сжался, но почти сразу расслабился и потянулся к пухлым губам. Целоваться он любил не меньше, чем обниматься. Поглаживая его по шерсти, Стас нащупал свободной рукой дверцу прикроватного комода и, открыв её, достал из его недр тюбик со смазкой. Каким бы строгим и даже жёстким хозяином он не был, Стас предпочитал не приносить своим «котикам» лишней боли. А Данику — уж тем более. Несмотря на то, что его мордашка, когда он ел остренькое, казалась весьма возбуждающей, во всех других случаях видеть боль в этих узких миндалевидных глазах было неприятно. Поэтому Стас потянулся к Данику только тогда, когда тщательно набрал в ладонь согревающую смазку. Даник сдавленно мяукнул, когда хозяин оказался в нём. Слегка сжав ногами бока Стаса, он выгнулся, позволяя зайти глубже, и перевёл на хозяина жаждущий взгляд. Стас протянул руку, и Даник, замурлыкав, потёрся о пальцы-сардельки, покалывая их усами. Его хвост мотнулся из стороны в сторону и мягко прошёлся по ногам Стаса, вызывая лёгкую щекотку. Мерное поскрипывание кровати разрывало предутреннюю тишину. Стас лежал на спине, жмурясь от удовольствия и придерживая «котика» за руки, чтобы тот не скатился с его живота. Даник же бессовестно балдел. Судя по всему, холодно ему уже не было. Мурлыкая так громко, что это, наверное, было слышно и соседям, он приподнимался и опускался на горячем члене хозяина. — Умница! Хороший мальчик! — стонуще подбадривал его Стас, и Даник, слегка приоткрыв рот и зажмурившись, продолжал со всё более интенсивной частотой. Он упал на живот, задыхаясь, когда стало совсем хорошо. Стас почувствовал, как руки в его захвате напряглись, а пальцы «котика» беспокойно задрожали. Он поднял руки на уровень своего лица и нежно поцеловал подушечки, слегка пройдясь по ним языком. Коготки на кончиках пальцев возбуждённо дрогнули, но Даник был хорошим «котиком» и не царапался даже во время страстного секса, когда желания и эмоции переполняли голову, заставляя отдаваться инстинктам. Он протяжно мяукнул, тонко, как котёнок, и крепко сжал коленями пухлые бока хозяина. — Хороший мой котик, — пропел Стас, с удовольствием замечая, как усы Даника сладостно дрогнули. — Славный мой парнишка!.. Давай, кончай на члене своего папочки. Ты ведь хочешь этого, не так ли? Даник, тяжело дыша, кивнул. Вытянутый в неудобной позе, он, однако, не делал никаких движений, чтобы сменить её. Беспокойно дрожа, он сжимал бёдра, помахивал хвостом, обвивая им всё, до чего мог дотянуться, мяучаще стонал и тёрся головой об потную грудь Стаса, будто это могло остановить жар внутри. От тихих слов хозяина его бросало в дрожь; он всё сильнее и сильнее подходил к финишу, пока, наконец, не переступил его. Звонко вскрикнув, наверняка разбудив этим соседей за стенкой, Даник дёрнулся всем телом и обмяк, завалившись на Стаса. Вздыбившаяся от наслаждения шерсть слегка улеглась, а хвост безжизненно упал в проём между ног Стаса. Стас пришёл следом и некоторое время бездумно смотрел на тяжело дышащего «котика», не понимая, что, где, и кем был. Когда же сознание слегка прояснилось, на смену страсти пришла сонливость. Он осторожно вытащил член из Даника и переложил «котика» на кровать рядом, укрыв одеялом. Даник послушно поджал ноги, обернув их хвостом. Заработал было будильник, оповещая о начале нового дня, но Стас, чувствуя себя достаточно усталым, чтобы поспать ещё, просто запустил в него подушкой. Будильник упал куда-то за комод и затих. — Потом достану, — пробормотал Стас, устраиваясь поудобнее. Вообще, надо было бы помыться, но это подождёт до утра. Даник приподнял голову, услышав мерный храп хозяина. Его тоже слегка сонливило, но «котик» держался, помня о том, зачем оказался здесь. Приподнявшись на руках и убедившись, что Стас и правда вновь заснул, он прижал уши и медленно, осторожно приподняв одеяло, вылез наружу. Будильник оказался на полу. Даник обнюхал его, но оставил там же. Как и остальным «котикам», ему было запрещено трогать будильники и как-то их отключать, лишая Стаса возможности встать вовремя. Но в этот раз отключил прибор не он, а сам хозяин, так что можно было расслабиться. Его миссия по обезвреживанию будильника и усыплению хозяина на ещё один приличный срок была успешно проведена. Выбравшись в коридор, Даник плотно прикрыл дверь и обернулся. Две сияющие пары глаз выжидательно смотрели на него из сумрака квартиры. — Ну как? — тихо уточнил Даник и расслабился, когда Дима низко мяукнул: — Всё сделано. Тяжела жизнь «котика»! В отличие от настоящих котов, размеры человекообразных кошачьих вызывали в квартире подчас довольно серьёзный погром. В этот раз пострадала любимая ваза хозяина, и «котики» никак не могли это проигнорировать. Стас строго-настрого запретил им «тыгыдыкать» по ночам, особенно там, где находились ценные вещи. И если Даник мог обойтись без пробежек, шутливых драк и прочих дружеских радостей внутри дома, то вот Дима и Никита решили рискнуть. Результат их риска, как вы поняли, был таким себе. Оставив Даника отвлекать хозяина, чтобы он не встал с будильником и не засёк их отсутствие, «котики» сбегали в ночной маркет за супер-клеем. К счастью, им хорошо удавалось имитировать человеческую форму, так что вопросов они не вызвали. Вторым счастьем было то, что разбитая ваза никогда не использовалась. Декор — он и в Африке декор. Осторожно склеив кусочки, Никита и Дима поставили вазу на место и постарались скрыть следы ночного преступления. По крайней мере, на придирчивый взгляд Даника, всё было вполне прилично. — Всё будет хорошо, — на правах старшего в семье «котика» мяукнул Никита. Беспокойно мотнул хвостом и добавил: — По крайней мере, будем верить в это.