Гончие

– Хочешь послушать историю про Скай Полански, королеву крыши? То есть про меня. К моей квартире относится часть крыши дома, где моя мать устроила сад и выставила коллекцию глиняных котов. Знаешь, отличное вышло место для ничегонеделания. В те дни, когда нет дождя или ветра и не нужно работать, мне нравится лежать на крыше, смотреть в небо и мечтать… – О чем? – Только не смейся. Мне с детства нравилось представлять себя королевой. Королевой кого-нибудь. Драконов. Вампиров. Древних Римлян. Современных шведов… Какая разница кого, самое главное – осанка, белые перчатки и наследник престола, держащий тебя за руку. Пока мама была рядом, охраняя мое безмятежное детство, я мечтала о том, как стадо боевых драконов однажды преклонит передо мной головы. Как меня возьмет в жены принц вампиров – наденет мне на голову рубиновую корону. Или как я встречу прекрасного незнакомца где-нибудь в кафе, и он окажется не только моим будущим мужем, но и королем какой-нибудь маленькой страны. Мало, что ли, современных королевств на этом свете? Андорра и Бельгия, Испания и Нидерланды, Лихтенштейн и Люксембург, Дания и Монако, Швеция и Норвегия! Да принцев везде полно, и они наверняка путешествуют по городкам вроде моего и заходят в кафе выпить капучино и съесть пончик… Ну и, знаешь, флиртуют с официантками… – О да. – А потом моя мать решила, что есть места куда более подходящие для нее, чем наша скромная квартира, наш убогий город, наша бренная Земля. Кто-то поманил ее в мир золотых небес и розовых облаков, и она нашла отличное средство для телепортации: таблетки. Отправила в свой желудок все, какие только нашлись у нас дома. Все до последней. Даже мое средство от изжоги. В тот же самый день, когда я обнаружила ее на крыше – лежит на спине и смотрит в небо невидящими глазами, – меня покинули грезы о будущем королевстве. Погибли боевые драконы, рассыпались в прах вампиры, прекрасные принцы поменяли билет и вместо ирландской глубинки решили отправиться на Филиппины. У меня осталась только крыша с коллекцией глиняных котов и засыхающая герань в горшках. – Соболезнования, Скай. – Да, пришлось забыть про колледж и начать вкалывать. Лёша взял меня на полную ставку в «Голову турка». Пятьдесят часов в неделю я бегала между столиками, разнося яичницу и жареный бекон, пиво и виски, драила посуду, вытирала пролившийся алкоголь и блевоту, собирала окурки и соскабливала со столешниц жвачку… Если бы принц Андорры переступил порог этого заведения, я бы предпочла спрятаться в подсобке и не вылезать оттуда, пока его королевское высочество не уйдут. Слишком унизительно встречать принца в застиранном фартуке. Да и вообще, настоящие принцы даже не смотрят на таких, как я. – Выпей-ка. За мой счет. – Мерси, – сказала я, вытирая капающие на барную стойку слезы. «Голова турка» закрылась час назад. Остались только я и барменша Кира. Я только что дополировала последний стол, а Кира домыла последний грязный стакан. Теперь мы сидели друг напротив друга и болтали по душам. Верней, я болтала и плакала, а Кира слушала и кивала. Кто-то когда-то сказал мне, что бармен – это три в одном: психолог, священник и лучшая подруга. Кажется, пока я говорила, Кира не проронила и десятка слов, но я чувствовала, что она на моей стороне. Оранжево-красный коктейль в большом стакане, украшенном долькой апельсина, видимо, тоже был частью всесторонней поддержки. – Да, «Секс на пляже»– именно то, чего мне сейчас не хватает, – вздохнула я и сделала большой глоток. – Точно не помешает, – подтвердила девушка. Глубокая ночь, барная стойка, одинокая зареванная девушка, красивая блондинка в черной рубашке с закатанными рукавами (видно каждый волосок на крепких предплечьях) и больше никого. Эта сцена могла бы быть ужасно романтичной, если бы не особый генетический код Киры, который повелевал ему любить только женщин, а я предпочитала всю жизнь мужчин. Флиртовать с ней было так же бессмысленно, как заигрывать с фонарным столбом, она была в отношениях. – Я бы не отказалась от настоящего секса на пляже, – вслух заметила я. – М-м, так и вижу: одеяло, шум прибоя, горячие прикосновения… – И песок везде, где только можно, – отстой! Холод, комары и гнилые водоросли. – Обломала весь кайф. – Если какой-нибудь тип предложит тебе секс на пляже, то имей в виду: он ни черта не смыслит в романтике. – Не думаю, что кто-то предложит, посмотри на меня, – фыркнула я. – Дурочка, – ласково сказала Кира. – Я бы не дала тебе проходу, если бы ты казалась мне хоть чуть-чуть аппетитней моей бабушки. – Спасибо, утешил! – горько усмехнулась я. Кира вышла из-за барной стойки, уселась рядом на оббитый бархатом стул и грубовато приобняла меня. – У тебя просто отвратительная, испорченная, протухшая самооценка, Скай. Надо ампутировать ее и приделать тебе новую. Надеюсь, ты хоть раз заглядывала в зеркало? – Я жирная… – всхлипнула я. – В соответствии с современными канонами красоты я жирная! – Да-да, в соответствии с современными канонами красоты ты должна напоминать видом жительницу осажденного города – а ты выглядишь как Бейонсе! Роскошная здоровая девчонка с крепкой задницей и классными сиськами. – Спасибо, Кир, – кивнула я. – Бейонсе, ага… – Ну и какая еще дурь лезет в твою глупую двадцатилетнюю голову? – У меня нет парня. Вот уже черт знает сколько времени. – А куда девался тот с дурацкой челочкой? – Ой, да ну его, – мотнула головой я и ополовинила стакан. – Ясно. Жирная, одинокая, сексуально изголодавшаяся сиротка, что дальше? – У меня редкие ресницы – такое чувство, что их вообще нет! Еще близорукость, толстые щеки, лицо в веснушках. Волосы – это вообще бог знает что, рост карлика, плоскостопие, растяжки на бедрах, уродливая родинка на лбу, которую я просто ненавижу. Я дурнушка, неудачница и слабачка, Хьюго. И у меня кишка тонка что-либо взять да изменить. Хотя ведь знаю, что это реально – стать лучше и привлекательней. – Допивай, – скомандовала Кира. – И глянь-ка сюда. Она с минуту рылась в своем телефоне, а потом повернула ко мне дисплей и ткнула пальцем в какую-то фотографию. – Угадай кто. Я прищурилась, разглядывая пухлую сутуленную девушку с обсыпанным прыщами лицом, нелепой стрижкой и плохими зубами. Настоящий гадкий утенок. – Э-э… Твоя племянница? – Что, улавливаешь сходство? – Разве что глаза, остальное не очень. Хотя… Кира! Да это же… – Последний класс школы. Лет этак пятнадцать назад. Я с тех пор чертовски похорошела, да? – Не то слово! Да ты просто преобразился! С ума сойти!.. Я перевела взгляд с дисплея на  красавицу, которая вальяжно развалилась ю на соседнем барном стуле: рельефное тело, чистая кожа, бездонные глаза. Именно таких девушек можно увидеть в глянцевых журналах, рекламирующих белье «Кельвин Кляйн» и одеколоны «Армани». – Но КАК? – Очень просто. Ты меняешься, Скай, зреешь, как вино. Скоро уйдет эта юношеская припухлость, обозначатся красивый овал лица и модельные скулы. Еще пару лет, и здешний график окончательно доконает тебя: с работой, где ты весь день на ногах, у тебя нет ни шанса сохранить свои молочные щечки. Потом однажды ты влетишь в оптику и с порога заорешь: «Дайте мне пару контактных линз! К черту очки! Пусть весь мир увидит мои роскошные глаза!» Потом зайдешь к дерматологу и оставишь у него свою родинку. А плоскостопие… Я понятия не имею, что делают с плоскостопием, но, кажется, стопы – это вообще-то последнее, на что люди обращают внимание. Кира взъерошила мне волосы и, видя, что я вот-вот разрыдаюсь уже от благодарности, поспешно вернулась за барную стойку. Через минуту передо мной возник высокий стакан, украшенный лимонной стружкой. – Слушай, мне еще домой надо как-то добираться, – запротестовала я. – А что это вообще? Сине-фиолетово-черное содержимое стакана не напоминало ни один из известных мне коктейлей. А в коктейлях я разбиралась не хуже, чем в шампунях и прокладках. – «Рыдающее небо». Мое собственное изобретение. – Кира, – расчувствовалась я. – Как мило… – Черный ром, черничный ликер и голубой Кюрасао. Перемешать все… Давай мешай, Скай. Сделай бурю в стакане! Торнадо! Молодец. Теперь пей. – А что символизирует лимонная стружка? – Какая еще лимонная стружка? Это молнии! Гроза и молнии! – Еще никто не посвящал мне коктейлей, Кир, – сказала я, шмыгнув носом. – Ну, вообще-то изначально это был «Мятежный океан», но раз уж такое дело! – Ха-ха. – Ты на удивление медленно пьянеешь, моя милая. Но имей в виду, у нас вся ночь впереди. – Я люблю тебя, Кира, – выдала я. – А вот теперь с тебя, пожалуй, хватит. После «Секса на пляже» и «Рыдающего неба» я получила еще «Соленую собаку» и «Поцелуй смерти». И только к трем часам ночи хохочущая, рыдающая, шатающаяся и икающая Скай Полански – двадцатилетняя жительница Новосибирска с ирландскими, немецкими и польскими корнями – наконец была доставлена в ее квартиру, разута и уложена в постель. Я помню, как предлагала Кире руку и сердце, а потом – бездонный провал в памяти. Жаль, что утром следующего дня Кира была слишком великодушен, чтобы выложить мне подробности. «Тебе срочно нужен бойфренд, Полански», – вот все, чего мне от него удалось добиться.