Возвращение домой.

Регина сердито и недовольно хмурится. Её и Эмму разделяет толстый прозрачный пластик. Регина до боли в пальцах сжимает в ладони чёрную телефонную трубку: — Если ты думаешь, что я способна бросить тебя на произвол судьбы, дочь, отказаться от тебя потому, что ты оступилась и совершила самую большую ошибку в жизни, то за все эти годы ты не поняла с кем имеешь дело. Я найду для тебя лучших адвокатов, я не оставлю тебя гнить за решёткой, жизнь положу, но вытащу! И прошу лишь об одном — больше ни слова об этом подлеце, который втянул тебя во всё это и в итоге подставил! Для тебя и меня он умер. Эмма улыбается сквозь слёзы: — Он меня предал, мама. Я такое не прощаю. Регина сейчас очень похожа на себя прежнюю — грозную Злую Королеву, именем которой пугали непослушных детей, а от одного её взгляда в дрожь бросало даже бесстрашных рубак, которые не побоялись бы пойти и на дракона с голыми руками: — Вот и отлично. Пусть только попробует снова приблизиться к моей дочке и я… Эмма смеётся в телефонную трубку по ту сторону оргстекла: — Тогда я не позавидую Нилу. Даже мне стало страшно! Регина решает перевести разговор на другую тему: — Как ты? Может тебе привезти что? Витамины, фрукты, Вэйла. Что-то ты какая то бледная… — Всё в порядке, мама, — улыбается в ответ Эмма, — бывало хуже. Немного похоже на один из моих приютов. Тут всё есть. — Когда ты выйдешь отсюда, — Регина говорит спокойно и жёстко, — то продолжишь своё обучение. Я хочу, чтобы ты реализовала свой потенциал. У тебя светлая голова, ты умная девочка и будет обидно, если всё это пропадёт втуне… — Пока рано об этом говорить… — грустно вздыхает Эмма. — Для начала я должна покинуть эти стены… … — Не знаю, мама, как тебе сказать… — Эмма отводит глаза. Регина насторожилась, пытается заглянуть дочери в лицо, качает головой: — Какой месяц? — Второй, — Эмма поднимает голову и удивлённо смотрит на мать: — Эй, как ты догадалась?! Регина смотрит на дочь с грустной улыбкой: — Сложила два и два. Так он поэтому слинял от тебя? Эмма отрицательно качает головой: — Нет. Даже я тогда не знала, что жду ребёнка. Регина откидывается на спинку стула: — Справимся без него. Ты же не собираешься…? — Я разговаривала с врачом и он сказал, что, так как это моя первая беременность, аборт делать крайне опасно — после этого я могу остаться бесплодной. — Тем более, — Регина улыбается, — у меня уже есть подходящая кандидатура на должность няни для моего первого внука или внучки. — Кто? — с любопытством интересуется Эмма. — Бабуля, — ехидно улыбается Регина, — она была моей няней, приглядывала за мной, научила пользоваться горшком… Эмма смеётся: — Не представляю тебя младенцем, мама. — Я была очаровательным ребёнком, — вздыхает Регина, — и у меня ещё не было этого шрама на верхней губе. — Тебе идёт, — говорит Эмма, — откуда он у тебя? — Упала с лошади. … Эмму встречал, без преувеличения, весь Сторибрук. Малыш, не открывая глазок, недовольно морщился и ворочался у Эммы на руках. — Как думаешь назвать? — Лилит с любопытством разглядывает малыша. Она тоже давно не видела таких крохотных. — Пусть мама выберет ему имя, — улыбается Эмма, — если бы не она… Куда я одна, с ребёнком на руках? Регина приглаживает внуку чёлку: — Генри. Генри Дэниел. … Генри уже спал в своей кроватке, а Регина с Эммой чаёвничали в гостиной. — Я тогда, когда ты пришла ко мне на первое свидание в тюрьму, думала, что сразу устроишь мне хорошую головомойку, мама. Регина грустно качает головой и криво ухмыляется: — Я последний человек, который имеет право читать тебе мораль, милая. Я сама много чего натворила в прошлом и в тюрьме пришлось посидеть. У Эммы глаза становятся круглыми, как у филина: — Иди ты! — Однажды ты узнаешь обо всём, дочь, — тяжело вздыхает Регина, — ОНИ тебе расскажут и ты начнёшь смотреть на меня совсем другими глазами… Может быть даже с ненавистью. Эмма отрицательно мотает головой: — Ни за что! Что бы ты не натворила в прошлом, но сейчас ты стала другой — ты самый добрый и заботливый человек из тех, кого мне приходилось встречать, а повидала я достаточно. И ещё больше наслушалась разных историй в приютах. Ты не лицемеришь, не притворяешься, такая какая есть. И я люблю тебя, мама. Если понадобится — буду сражаться за тебя со всем миром. — Но твои родители… — Я не знала их, но достаточно хорошо знаю тебя. Генри подал голос и Эмма вышла из кухни. Регина вышла следом, но прежде промокнула салфеткой глаза и высморкалась. Генри сидел у мамы на руках и радостно заулыбался увидев бабушку. — А вот и твоя любимая бабуля, малыш, — промурлыкала Эмма сыну на ухо, — ты пойдёшь к ней на ручки, но думаю, что в начале надо будет поменять тебе памперс… … Эмму разбудил телефонный звонок: — Выгляни на улицу. Напротив особняка стоял хорошо знакомый Эмме канареечно жёлтый «жук». Эмма, ёжась от тревоги и утренней прохлады, вытянула толстую пачку бумаг, которые засунули за «дворник». — Что это, милая? — Регина тоже поднялась, но она всегда вставало очень рано и Эмма часто задавалась вопросом — а спит ли мама вообще? — Этот автомобильчик я угнала с Нилом на заднем сиденье — он его угнал до меня, но теперь «жук» выкуплен и не числится в угоне, — поясняет Эмма для матери, — Нил чиркнул мне об этом в записке и оставил все документы на автомобиль. Ты не против, мама? Регина только вздыхает: — Бостон большой город и автомобиль тебе ещё пригодится. … — Мама! — маленький вихрь скатился с лестницы прямо Эмме в объятья. — Какой ты стал у меня большой и тяжёлый, малыш, — Эмма взяла сына на руки, — а где бабушка Регина? — Она печёт пироги в честь твоего приезда, — шепчет Генри маме на ухо, — только ей не говори, что я рассказал! Я думаю она хотела сделать тебе сюрприз… — Какой ты смешной! — смеётся Эмма. — Не беспокойся — тем более, что аромат любимых яблочных пирогов я почуяла ещё на подходе к дому. — Мойте руки. Привет, милая, — Регина стоит на пороге кухни и улыбается глядя на дочь и внука, — пироги уже готовы.