Я буду жить

      Фрегат «Разящий» в составе эскадры адмирала Эдварда Хоука на всех парусах шёл к бухте Киберон.       Его капитан, Александр Смоллетт, слегка прихрамывая, мерил шагами небольшую каюту, делясь своими мыслями со штурманом Абрахамом Греем.       Грей смотрел на капитана и не мог на него насмотреться. Ему казалось, что красивее этих черт, будто высеченных из камня неумелой рукой и обычно отталкивающих людей своей жёсткостью, нет ничего на свете.       — …Незнакомые берега. Почти самоубийственная затея. Но будь я на месте адмирала Хоука, я бы отдал такой же приказ. Если мы не остановим их здесь и сейчас, они вторгнутся в Англию, — Смоллетт выжидающе посмотрел на Грея.       — Вы справитесь, сэр, я в вас верю, — ответил тот. — Я не знаю ни одного капитана, который сравнится с вами в морском деле. И в ведении боя тоже.       — Я надеюсь, что нас таких умелых целая эскадра. И у всех наших капитанов такие же способные и верные помощники, как ты, — глаза Смоллетта остановились на Грее и потеплели.       Смоллетт немного помолчал, вытряхивая пепел из трубки.       — Мы одни, Эйб. И мы вместе уже некоторое время. Почему ты всё еще опасаешься называть меня по имени?       — Если это обижает вас, сэр, то я сделаю так, как вы прикажете, — Грей опустил голову и вздохнул. Волосы упали на его лицо.       — Ты можешь называть меня так, как тебе удобно, Эйб. Как ты хочешь.       — Я очень хочу, сэр, называть вас по имени. Но я не могу. И… И ещё я очень волнуюсь за вас. Завтра мы будем у берегов Франции, а вы совсем не умеете себя беречь…       Голос Грея задрожал.       «Он всё ещё опасается меня», — мелькнуло в голове у Смоллетта. — «И за меня. И ему за это стыдно».       Смоллетт подошёл к Грею и убрал с его лица волосы.       — Всё хорошо, не бойся. Я буду осторожным. Постараюсь.       Он притянул Грея к себе и обнял его — как всегда неловко, неумело. И, как всегда, от этой скупой ласки у Грея подпрыгнуло и радостно забилось сердце, и сразу стало легко на душе.       Грей подумал, что нигде больше не чувствовал он себя так же хорошо и спокойно, как рядом с этим суровым молчаливым человеком, нежно обнимающим его теперь.       Он обнял Смоллетта в ответ, прижавшись к его груди.       Смоллетт провёл рукой по голове Грея.       — Волосы будут мешать. Давай я заплету тебе их.       — Как я могу от такого отказаться? — сказал Грей, покраснев и смущённо улыбнувшись.       Он стоически терпел, когда гребень запутывался в его густых рыжих волосах, а Смоллетт дёргал.       — Не больно?       — Нет, сэр, — отвечал он, морщась.       — Если будет больно, скажи.       — Да, конечно.       И Грей был готов просидеть вот так вечность и вечность ощущать на себе прикосновения жёстких сильных пальцев капитана Смоллетта.       Завтра они будут у берегов Франции. Кто знает, что их ждёт? Сейчас это неважно. Каждая секунда рядом со Смоллеттом содержит в себе больше счастья, чем вся его предыдущая жизнь.