Метод Куроо

      Сердце, активно отбивающее до невозможности бешеный ритм, трепыхалось в грудной клетке связующего, подобно птице, остервенело рвущейся к свободе. Только птица хотела улететь, а сердце Акааши явно хотело чего-то другого. Проломить грудную клетку и выскочить, со шлепком ударившись о холодный асфальт? Или просто так сломать ребра, чтобы Акааши жизнь малиной не казалась?       Хотя и так не кажется.       После продолжительного бега он остановился и, согнувшись пополам и уперев руки в колени, тяжело, рвано выдыхая, пытался отдышаться. Но вдруг Кейджи встрепенулся, выпрямился и оглянулся назад. Вокруг было абсолютно безлюдно. Хоть перекати-поле пускай как в фильмах. Но место, в котором остановился Акааши, вообще ничем не отличалось от места, откуда он так быстро пытался убежать. Те же самые частные дома, дорога, деревья, редкие скамейки. Все такое же.       Кейджи с трудом достал из кармана телефон, потому что он все время норовил запутаться в ткани кармана спортивных штанов. Или просто у него так сильно тряслись руки, что он даже не мог сделать такое простое действие, как вынуть телефон из кармана. Следом за тремором ожидаемо последовало тяжелое нарушенное дыхание. Но когда руки стали в разы послушнее, он все-таки взял телефон и посмотрел на время.       4:12       Вот, почему никого не было вокруг. Для того, чтобы вставать на работу слишком рано, а для того, чтобы ложиться спать, слишком поздно. Связующий даже не заметил ни одного окна, в котором бы горел свет в это время суток. Нормальные люди в это время валяются в кровати и видят уже десятый сон, а не бегают по улицам.       А зачем вообще он бежал?       Он ведь явно не боялся, что Куроо выбежит вслед за ним. Эта мимолетно мелькнувшая глупая мысль вызвала полуулыбку у связующего. Но несмотря на это, мысли путались.       Куроо.       Нет, ему нужно было убежать, чтобы больше не находится в этом чертовом доме. Как можно быстрее сменить обстановку на комфортную и безопасную.       Чтобы больше не видеть этих возбуждено пьяно горящих охровых глаз.       Чтобы больше ничего не видеть такого, чтобы напомнило ему об этой ночи.       Он, со слегка кружащейся головой добрался до дома и тихо, стараясь не сильно греметь ключами в скважине, юркнул в дом, поднимаясь к себе.       Пытаясь издавать как можно меньше шума, он на цыпочках прокрался к настольной лампе, чтобы светом из комнаты не разбудить родителей, и включил её, повернув бегунок на режим самой тусклой освещенности. Когда стало более-менее что-то видно, он аккуратно прикрыл дверь и бережно положил рюкзак в угол, борясь с желанием швырнуть его куда подальше. Спонтанная пробежка по ночному Токио привела связующего в чувство. Ведь воздух, которым надышался Акааши пока бежал, был явно свежее того воздуха на балконе.       Тяжело вздохнув, он расстегнул олимпийку Фукуродани, опустив при этом взгляд, и у него перехватило дыхание.       Черт возьми, ну точно же.       На нем все еще была надета черная, на два размера больше футболка Тетсуро. А его синяя валялась в той белой корзине с бельем в доме Куроо.       Он чуть оттянул ткань и зачем-то понюхал её. Вопреки ожиданиям связующего, от нее не пахло ничем, кроме порошка. Акааши резко отпустил ворот ткани, из-за чего она вернулась на прежнее место. Он тяжело вздохнул и стянул футболку, схватившись за ворот сзади. И принялся рассматривать.       Ничего сверхъестественного она из себя, конечно же, не представляла, это был всего лишь черный клочок ткани, по видимому недавно стираный. Он снова зачем-то поднес её к носу и принюхался. Будто что-то могло изменится, или он неправильно распознал запах. Но нет, она действительно пахла порошком. И еще самую малость успела впитать в себя запах самого Кейджи.       Он почти равнодушно сложил её и отложил на самую дальнюю полку с выходной одеждой, намереваясь убрать с глаз долой. А утром, он не забудет бросить её в стирку, чтобы через Бокуто отдать вещь хозяину.       Связующий переоделся, принял таблетку от головы, выключил тусклую лампу и лег в кровать, закутавшись в одеяло. Проворочавшись около получаса, он, лежа на спине, потянулся рукой к телефону на тумбочке и стал беспорядочно шарить по поверхности, пытаясь нащупать там гаджет. Найдя, он сжал его пальцами и, когда убедился, что достаточно крепко держит, поднес к лицу, устремляя взгляд на яркий экран.       5:24       А сна ни в одном глазу. А на балконе сильно-сильно клонило в сон и связующему даже казалось, что несмотря на боль в веках он уснул бы прямо там.       Но, вспомнив про этот ужасный старый обшарпанный балкон, он невольно скривился. Акааши всеми силами хотел избегать этих мыслей и цеплялся абсолютно за все, что мелькало в голове. Но это все непременно сводилось к балкону, а балкон к Куроо-сану, а Куроо-сан к поцелую.       Кейджи уставился в потолок и задумавшись, провел кончиками среднего и указательного пальца по своим искусанным губам.       Отвратительная привычка. Он делал это уже неосознанно. После сложного теста, после ссор, матчей и просто трудных ситуаций все время он обнаруживал, что его губы были настолько искусаны, что временами мешали даже что-то пить. Придумал на свою голову. Хорошо хоть кожу на пальцах кусать себя не приучил. Везде же нужно искать плюсы, да? Хотя два часа назад он не видел абсолютно ничего хорошего. Да и в принципе ничего не видел за застилавший глаза пеленой слез и обиды.       И вот, снова все мысли свелись к Тетсуро. Он же не хотел его обидеть или как-то унизить, правильно?       И Акааши тоже хорош, нечего сказать. Додумался мало того что разговаривать с пьяным человеком, да еще и играть с ним в «правда или желание».       Кейджи знал: что у пьяных на уме, то у них на языке. Но сильно сомневался, что тогда это было про Куроо. Ведь он и в пьяном виде умудрялся лукавить, отходить от темы и что-то утаивать. Но точно знал, что Куроо-сан поцеловал его, потому что ему этого хотелось. Следовательно, Акааши нравился ему. Но этот довод шел ой в какой разрез с прошлым о том, что ему нравился Кенма. Так кто же ему нравится на самом деле?       Видимо, не только Куроо заботило как же он все-таки относился к Акааши.       Наверно все-таки Кенма. А в Кейджи капитан просто увидел некий способ отвлечься, переключить свое внимание. И не так зацикливаться на своей незавидной любви.       Как сильно вице-капитан на Тетсуро не обижался, он все же мог его понять. И после таких долгих и тщательных размышлений уже не винил его во всех бедах. Ведь они и правда столкнулись с нереально похожими проблемами. Только единственная разница была в том, что Козуме вероятно знал, что в него влюблены, а Бокуто даже и не догадывался.       Но в воздухе висел еще один немаловажный вопрос. Рассказать ли обо всем Бокуто-сану?       Нет. Не стоит.       Акааши видел, как эти двое дорожат своей дружбой. И этот рассказ наверняка заставит их если не перестать общаться, то поссориться точно. А этого связующему не хотелось. Не хотелось видеть Бокуто-сана, озабоченным чем-то.       Это того не стоит. Тем более для себя он уже простил кошачьего капитана и совсем не сердился на него. А поцелуй… Ладно, чего уж теперь. Конечно, хотелось, чтобы первый поцелуй по любви был, но какая разница?       А что послезавтра утром нужно будет сказать Бокуто-сану? Ну, кроме того, что ночевка понравилась, слова благодарности и все дела. Наверняка Куроо утром придумает оправдание, почему Акааши не проснулся вместе с ними. И Кейджи мог только догадываться, на какое сочинение он был способен. И лучше ничего не говорить лишний раз о ночевке, чтобы не пойти вразрез словам Тетсуро.       Тут таблетка наконец подействовала и Акааши начало клонить в сон. И как это обычно и бывает, его мысли прервались на полуслове, и он задремал.       Весь завтрашний день прошел как в тумане. Только мама утром спросила, почему Кейджи пришел так рано. Но придумать очередное оправдание не составило особого труда. Мол, часов в восемь их как обычно поднял Бокуто и они решили именно тогда и разойтись.       И весь оставшийся день он занимался разными делами. Для начала вытащил футболку из шкафа и постирал её, намереваясь завтра отнести в школу. Ну а что еще делать в вечер воскресенья? Убирать дома, помогать родителям, делать домашние задания.       Акааши, стараясь снова не возвращаться к этим мыслям, с самого начала достал плеер и весь день не вынимал наушники из ушей, изредка лишь переключая те треки, под которые можно было думать.       На следующее утро он почувствовал себя гораздо лучше, чем в прошлое. И встретив Котаро он первым же делом попросил вернуть футболку кошачьему капитану, ссылаясь на то, что ушел и забыл отдать. Но Бокуто неожиданно отказался, что несомненно удивило Акааши. Но причину так и не назвал. Мол, отдай сам, времени мало. Связующий лишь устало выдохнул и убрал футболку к себе в шкафчик, чтобы та ждала подходящего случая, когда нападающий будет в духе.       Так прошла неделя. Приближались экзамены, после которых школьники со спокойной душой могли выйти на каникулы. Эта неделя прошла в постоянном стрессе, нервных срывах и тревоге. Вдруг Акааши что-нибудь завалит? Вдруг у него остались долги о которых он не знает? Вдруг за следующую неделю у него испортятся оценки? Вдруг он выучил что-то неправильно?       И множество подобных вопросов, волнений и беспочвенных тревог. Все это злило и одновременно пугало связующего. Сидя перед учебниками его руки бил мелкий тремор и сбивалось дыхание.       Ладно бы ему нужно было волноваться только за себя, так нет, он еще и беспокоился за Бокуто. Все ли он выучил? Все ли понял? Нужна лишь ему будет помощь? Стесняется ли он попросить помощи у Акааши, если она ему все-таки нужна?       Слишком много волнений, тревог, стресса и абсолютно никаких сил. Возьмут ли Котаро в тренировочный лагерь с такими-то оценками и успеваемостью?       Ах, да. Тренировочный лагерь.       Через две недели.       И там он, конечно же, встретится с разными сильными командами. В том числе и с Некомой.       Так что всю предстоящую неделю — и следующую как предполагал Акааши — он проведет в обнимку с конспектами, тетрадками и учебниками. А возможно и вовсе поселится в библиотеке на всю неделю перед экзаменами.       Но и тренировки никто не отменял. От такого количества нагрузки Кейджи уверен был, что у него не сегодня, так завтра точно лопнет голова. И уставать он стал гораздо быстрее чем раньше. Даже начал смотреть на настенные часы в зале, отсчитывая минуты до конца тренировки.       А потом они с Бокуто-саном вместе шли домой. И так как Акааши жил ближе к школе, то Бокуто всегда его провожал, а потом сам шел до дома.       Вот, уже все уроки кончились и счастливые школьники, у которых не было дополнительных, побежали домой. Веселые и довольные, они пробегали мимо Кейджи, хохоча и толкая друг друга, бегая наперегонки. Серые пятна фирменных пиджаков Фукуродани то и дело мелькали перед глазами связующего. А Акааши лишь мог вздохнуть и пойти в сторону спортивного корпуса, где у него через пятнадцать минут должна была начаться тренировка. Но неожиданно на него кто-то резко напрыгнул, чуть ли не сбивая с ног, и захватил в плен рукой шею Кейджи и наконец-то повернулся к нему лицом.       Бокуто задорно засмеялся, не намереваясь выпускать друга из своей крепкой хватки, отчего Кейджи лишь сдавленно улыбнулся, легко постукивая кончиками пальцев по бицепсу Котаро, тонко намекая на то, что его неплохо было бы отпустить. Тот спохватился и убрал руку так же резко, как и положил. — Тренировка уже через пятнадцать минут, побежали скорее! — вспомнил неожиданно нападающий, снова зачем-то схватил за запястье связующего и, мгновенно отпустив, решительно направился в сторону спорткомплекса. Вдруг остановившись он замер и резко выдал, — Ключи! — Есть, — улыбнувшись, кивнул Акааши и вытащил из кормана ключи, прокручивая кольцо на указательном пальце и поднимая руку чуть выше своей головы, чтобы Бокуто заметил их. — Отлично! Погнали. Раньше зайдем, раньше переоденемся и раньше пойдем играть. А остальные пусть присоединяются. Да, Акааши? — Бокуто протараторил это все с такой скоростью, что Кейджи с трудом удалось вникнуть в слова. Но когда понял, спустя несколько секунд молчания, согласился. — Да.       Едва они подошли к железным массивным дверям, то оба услышали стук волейбольных мячей.       Тренировка? Неужели Коноха, Коми, Вашио и остальные начали без них? Они подумали одинаково, судя по тому, что Бокуто недовольно насупился. — Я им сейчас устрою, без капитана тренировки начинать! — обиженно и даже раздосадовано проговорил Бокуто, явно пытаясь выглядеть более разозленным, нежели уязвленным. Он зло выдохнул и уже хотел схватиться за ручки дверей и открыть их, ворвавшись внутрь, как Кейджи вцепился ему в плечо. — Бокуто-сан! Не кипятитесь, подумаешь, раньше начали. Вы тоже хотели начать без них, — пытаясь успокоить Котаро, Акааши то и дело косился на двери. — Ну Акааши! Я же капитан, а без капитана начинать все равно нельзя! — неосознанно выдернув плечо из рук связующего, он потянулся к ручкам. Видимо, успокоить совиного капитана у Акааши на этот раз не получилось. Он уже почти кипел, и, готовый высказать своим сокомандникам, что он о них думает, одним сильным рывком распахнул тяжелые двери в разные стороны.       Обоих мгновенно ослепил свет, льющийся из спортивного зала и когда их глаза более-менее привыкли к нему, Акааши тут же метнул взгляд на капитана. Тот стоял в абсолютном замешательстве и казалось вообще не двигался. И Кейджи тоже перевел взгляд на зал.       Сетка была натянута, все прожекторы включены, инвентарная открыта, окна распахнуты настежь. Взгляд связующего тут же зацепился за прыгающий силуэт, который готовился пробить удар. Но силуэт был не мужским.       Это была девушка.       Зал был наполнен девушками-спортсменками.       По видимому сегодня здесь тренировались женская команда Фукуродани.       Их было больше десятка, сновавших туда-сюда. Нападающие тренировали удары, а двое связующих стояли у сетки. Еще двое в углу тренировали подачи, а те, кто не были заняты ничем из вышеперечисленного — блокировали нападающих. Все они носили фирменные синие футболки и белые шорты. Если у них были волосы ниже плеч, то они оказались аккуратно убраны, заколоты или заплетены.       Акааши снова взглянул на Бокуто. Тот каким-то нечитаемым взглядом неотрывно смотрел на сетку и на группу играющих девушек. Связующий знал, конечно, что где-то там женская команда их школы и существует, но ему совершенно не было до них дела. Для него самого оказался очень неожиданным тот факт, что женская Фукуродани, как выяснилось, способна выжить их из собственного зала. Хотя Кейджи был совершенно уверен в том, что у них был свой зал. Должен был быть.       И взгляд Бокуто явно говорил о том, что он оказался шокирован не меньше Акааши. И то ли обижен, то ли обескуражен, то ли обрадован. Несмотря на то, что у капитана всегда на лице все написано, тут понять было очень трудно. Но все равно создавалось такое впечатление, что он впервые видит не их женскую команду, а девушек в принципе.       Но как позднее предположил связующий, Котаро просто увидел спортсменок в слишком фамильярном виде: в футболках, завязанных на талиях замысловатыми узлами, с короткими, почти прозрачными шортами и гольфами, облегающими ноги спортсменок. И даже кто-то из них был без спортивного топа.       Слабость Бокуто-сана Nº12.       Девушки.       Ведь Бокуто по натуре своей был крайне чувствителен к женской красоте, всегда готовый вспыхнуть, увлечься. Нелегко ему было противиться голосу пола. И очень редкие заигрывания девушек в школьных коридорах, конечно, всегда заставляли его терять дар речи и что-то бессвязно мямлить, а порой и вовсе странно кривить рот в попытке выговорить хоть слово, будто изгибы его губ кто-то хорошо так намазал клеем.       Как же Акааши мог об этом забыть? Просто такое количество противоположного пола сбило Бокуто с толку и лишило дара речи. Вот он и продолжал пялиться на них как дурачок вместо того, чтобы пойти разобраться, что же все-таки происходит. — Вы из мужской команды? — но тут их опередила одна из спортсменок, обращаясь к Бокуто и подойдя к нему слева. Эта была коренастая девушка, с густыми, бордового цвета косами, по-поросячьи вздернутым носом и выразительными светло-карими глазами.       Акааши, который стоял по правую руку от капитана, аккуратно постучал Котаро по плечу указательным пальцем. Видя, что это даже через несколько секунд не возымело никакого эффекта, он сам и ответил: — Да. — У вас какое-то дело к нам? — снова спросила она, чуть наклонившись вперед, выглядывая из-за Бокуто и говоря уже с вице-капитаном.       А связующий, снова постучал пальцем по плечу Котаро, но более настойчиво, пытаясь вывести его из транса. Взглянув на Котаро, он покачал головой, выдохнул и снова ответил за капитана: — Да, дело. — Какое? — в её глазах, цвета скорлупы ореха макадамии, блеснул живой интерес, и она уже даже не пыталась его скрыть.       Кейджи еще раз бросил короткий взгляд на Бокуто, прежде чем хлопнуть его по плечу, но даже на это капитан не отреагировал. Будто застыл. Заледенел или окаменел, упрямо не желая расколдовываться (хотя у Акааши мелькнула забавная мысль, что его надо поцеловать, чтобы он оттаял, как в сказках, и он просто ждал пока одна из девушек соизволит это сделать). И тогда Кейджи решил взять инициативу на себя и отошел от Бокуто, чтобы он его не загораживал от собеседницы. — Я Акааши Кейджи, связующий и вице-капитан мужской Фукуродани, — он сделал небольшую паузу, чтобы набрать воздуха, так как выпалил все на последнем издыхании. — Фига, как официально, — округлила глаза волейболистка, пытаясь подавить глупую улыбку, — я ничем таким похвастаться не могу, поэтому давай я сразу отведу тебя к Куми, а она там решит что к чему. Ок? — Куми? — не понял связующий, — Я бы хотел поговорить с капитаном, если она не занята. — Куми и есть наш капитан, — хихикая, проговорила девушка. — Тогда скажите, пожалуйста, где она, — попросил Кейджи и стал выискивать взглядом девушку, которая по его мнению была бы больше всего похожа на капитана.       А эта девушка рядом с ним, которая была ниже его почти на целую голову, привстала на носочки и, дотянувшись руками до его головы, повернула её совершенно в другую сторону. Хотел Акааши было возмутиться такому вольному обращению, но тут же его взгляд приковала девушка, на которую хотела обратить его внимание волейболистка. — Спасибо, — только и бросил Кейджи, прежде чем направится к капитану.       Он в несколько шагов пересек поле и подошел к спортсменке, которая чеканила волейбольный мяч об пол, готовясь подавать. Она была довольно высокой. Одного роста с Кейджи точно, у нее была светлая кожа, а золотистые волосы были собраны в небрежный пучок.       Связующий решил, что не станет её отвлекать и даст ей подать, а потом подойдет уже со своими претензиями. Волейболистка приземлилась, и тут же сокомандник вернула ей мяч, кинув его об пол, отчего он полетел ей сразу в руки. Только после того, как та закончила, он решился подойти. Но девушка снова начала чеканить мяч и видимо хотела подать еще раз. Увидев это, Кейджи все-таки решил прервать её, еще до того как она настроится, а то он чувствовал что это не закончится никогда. — Извините, меня зовут Акааши Кейджи, могу я с вами поговорить? — он чуть-чуть повысил голос, чтобы перекричать стук мяча, бьющегося о пол. Ведь девушка ни в какую не хотела замечать его. Тоже рисовалась, прям как Бокуто. Видимо это и была общая черта капитанов волейбольных команд этой школы. У него мелькнула мысль, что капитан — очень симпатичная девушка. Но кроме того, что она была эстетически приятна глазу, он больше ничего не ощущал. — Ты из мужской Фукуродани? — спросила она, поймав мяч двумя руками. — Да. Я связующий и вице-капитан, — повторил он. — Ясненько. А я Кумимото. Капитан женской Фукуродани, — улыбнувшись, она протянула Акааши руку для знакомства, взяв мяч подмышку, — Я тебя раньше не видела здесь. Первогодка и уже вице-капитан? Поздравляю. Ты, должно быть, в большой дружбе с капитаном?       Акааши флегматично пожал её руку и кинул равнодушное «спасибо». — О чем ты хотел поговорить? — и вот её тон уже сменился на деловой. Она разняла их руки и выжидающе посмотрела, положив кисть себе на предплечье, которое удерживало мяч. — Я хотел спросить, что вы здесь делаете. Насколько я знаю у вас есть собственный зал, — Кейджи не стал больше ходить вокруг да около, ведь все это отнимало от тренировки порядочно времени. Её глаза распахнулись от настолько прямого вопроса, и она сначала проморгалась, а потом в упор посмотрела на связующего. — Наш зал сейчас ремонтируют, — объяснила она, — И мы не хотели брать неделю перерыва, поэтому я послала Сакуру (она кивнула головой в сторону девушки с бордовыми косами) спросить тренера, можем ли мы занять ваш зал, пока вас не будет.       Акааши удивился. Неужели сенсей разрешил им здесь тренироваться? Да это же мужской зал, быть не может. — Кумимото-сан, дело в том, что мы в это время и тренируемся, и у нас практически никогда нет окон, кроме времени, когда у всех идут уроки, — спокойно попытался обьяснить ей Кейджи, пытаясь говорить более дружелюбно, — и мы тренируемся с полпятого до восьми или иногда даже девяти. Зал свободен только в воскресенье. Но как вы сюда попали? Ключ ведь у меня.       И будто в доказательство своих слов он вынул ключ из кармана брюк и показал его Кумимото, крутанув кольцо на указательном пальце.       Девушка снова удивленно глянула на связующего и вынула из своего кармана такой же ключ. Но её взгляд тут же зацепился за существенное различие: к ключу парня была прикреплена бирка, на которой было что-то написано. А ключ, находившийся у нее в руках, висел на пустом кольце. — Акааши-кун, дай посмотреть, — попросила она серьезно и Кейджи вложил ключ в её руку. Она взглянула на табличку, на которой было напечатано несколько иероглифов:       Волейбольный зал мужской Фукуродани.       Прочитав это, она расхохоталась, протягивая ключ обратно. Акааши удивленно поднял брови, в попытке понять, что же Кумимото так рассмешило. — Ой, — протянула она, посмеиваясь и смахивая несуществующую слезинку, — Я так и знала, что Сакура снова подделала ключ, когда мы были здесь в прошлое воскресенье. — То есть как подделала? — даже после того, как капитан объяснила причину, связующий никак не мог понять, чему тут смеяться. — Ой, не бери в голову, Акааши-кун. Мы наверно тогда пойдем. Простите, что заняли ваш зал, — извинилась она и хотела уже уйти, но вдруг словно о чем-то вспомнила и остановилась, — О, и держи!       С этими словами она кинула Акааши второй ключ от зала. — Кумимото-сан, стойте! Могу ли я взять ваш телефон? — в свою очередь спохватился Кейджи, начиная лазить по карманам в поисках телефона. — Как ты быстро, — широко улыбнувшись и сложив руки на груди, сказала Кумимото. Акааши вспыхнул и тут же стал оправдываться, что телефон ему нужен для связи на крайний случай, если вдруг зал у них будет свободен или еще чего.       Та звонко засмеялась, увидев, что ей удалось его смутить. Кейджи просто настороженно отвел взгляд. Но она, конечно же, его нисколько не волновала. Такая реакция была скорее от возмущения на странные шутки девушки. — Да ладно тебе, я же пошутила. Конечно, давай продиктую. Записывай, — сказала она и, достав телефон, принялась называть цифры, проверяя, правильно ли их расслышал вице-капитан, — Ну все. Если что — пиши или звони. О, и да. Позвони и скинь, чтобы и у меня был твой номер. Девочки, пойдем! — окликнула она волейболисток и они стали собирать мячи и класть их в корзину.       Акааши, проводив взглядом капитана, которая лучезарно улыбнулась ему на прощание и помахала рукой, прежде чем скрыться за дверью раздевалки, подумал, что она все-таки очень хороший человек. Даже подделанные ключи вернула.       А потом подошёл к Бокуто, который к тому времени уже вышел из прострации и тоже провожал взглядом оставшихся девушек, которые до этого собирали мячи в корзины. Когда капитан вышел из этого состояния, он показался Кейджи слишком уж обеспокоенным чем-то. Глаза его странно забегали, смотря то на раздевалку, вслед убежавшим девушкам, то на сетку и на корзину мячей. А сам он больше не улыбался и всем своим видом показывал, что близится начало эмо-мода, а они даже еще не переоделись. Лицо его выглядело и расстроенно и испуганно. Он сейчас смотрел в точности как маленький зверек, который не успел запастись едой и увидел, как выпал снег. — Бокуто-сан, что случилось? — Акааши не на шутку испугался, видя как губы Котаро чуть подрагивали. — Акааши… — начал было капитан, даже не смотря на связующего, и вдруг неожиданно замолчал, а потом через несколько секунд все же продолжил, — Ты видел её? — Кого? — начиная догадываться, что же все-таки произошло, Акааши еле заметно напрягся и по его телу ощутимо забила мелкая дрожь, а руки, которые начал бить тремор, будто в припадке, он завел за спину и сцепил, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы скрыть это от Котаро и попытаться привести их в нормальное состояние.       Нет.       Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.       «Вот бы я ошибся» — проносится в голове за миллисекунду. Но Бокуто продолжает. — Девушку, — как во сне, мечтательно протянул он, расплываясь в еле заметной улыбке и смотря куда-то в пустоту и до сих пор не кинув ни одного взгляда в сторону связующего, — Ту, которая стояла под сеткой. Шатенка с заколотыми крабом волосами. Она такая хорошенькая, Акааши.       Лучше бы молчал и дальше.       Повисла настолько звенящая тишина, что Кейджи показалось, что он слышит биение собственного сердца, которое азбукой Морзе высказывало явный протест словам его капитана. В груди в момент стало невероятно тяжело, а губы задрожали, не давая ответить капитану что-либо. Хотя, в ответе тот явно не нуждался. И он быстро повернулся лицом к Акааши настолько одухотворенный и радостный, что сказать слово против было бы преступлением. Если бы Кейджи мог. Он лишь удивленно и раздосадовано вздрогнул. — У нее такие красивые волосы! Такие красивые ноги! Она вся целиком такая прелестная! — очарованно продолжал повторять Котаро.       Сердце Акааши пропустило удар. Оно разрывалось, а приоткрытые в молчаливом вопросе губы еле заметно побледнели. Он стоял оцепеневший и молчаливый, не в силах произнести хоть слово. В горле застрял ком, и глаза увлажнились, как ни старался он скрыть свое волнение. — Нет, я её не видел, Бокуто-сан, — собравшись с духом, сказал он чуть дрогнувшим голосом. Внешне он пытался выглядеть невозмутимым, но его точно выдавали глаза, которые были на мокром месте и испарина на лбу, к которому прилипло несколько прядок. — Акааши, ты же поможешь мне её найти? В каком классе она учится? — спросил капитан и тут же немного стушевался, меняясь в лице. — Да, конечно. Я взял контакты у капитана, мы её найдем, — пообещал Кейджи, слегка кивнув и натянуто улыбнувшись. Его улыбку подхватил мгновенно повеселевший Бокуто. Котаро повернул голову и увидел, что пришли их сокомандники. И он чуть ли не вприпрыжку, прям как маленький, побежал к раздевалкам.       Каких же все-таки нечеловеческих усилий стоило Акааши сейчас не разрыдаться (поздравляю, можно заносить в список достижений). Он облизал губы и обнаружил, что они снова были искусаны. И разомкнул ладонь, на которой красовались следы от ногтей. Нет, это не помогло.       Но все же наивно со стороны Акааши было предполагать, что этого никогда не произойдет.       Он не понимал Бокуто. У Акааши в этом плане все было гораздо проще. Он был к противоположному полу довольно равнодушен и такой восторг, какой они вызывали каждый день у капитана, вызвать у Кейджи были неспособны. Он мог спокойно смотреть на фотографии моделей в нижнем белье в торговых центрах, мог равнодушно окидывать взглядом девушек в коротких юбках или платьях. И не чувствовать абсолютно ничего.       Когда Акааши еще был в средней школе, его единственный знакомый (к которому его определили мать этого мальчика и самого Кейджи, чтобы связующий подтянул его по некоторым предметам), у которого они находились в гостях, показывал ему какие-то эротические журналы для взрослых, которые он по его словам стащил позаимствовал у старшего брата. Мальчишка так увлеченно переворачивал эти глянцевые страницы, пребывая в таком восторге, что не мог удержаться от комментариев к фотографиям. Каждая из них представляла собой девушку в нижнем белье или частично без него, сидящей в довольно развязной позе. Но были и другие. Еще были распечатанные фрагменты постельных стен, где весь передний план отводился девушке, а у мужчин лишь изредка откуда-то из-за женской спины торчала голова.       Кейджи тогда не почувствовал абсолютно ничего, кроме совсем легкой отстраненности. Некоторые страницы и девушек, которые изображены на них, он находил просто красивыми. Все эти фотографии нисколько не трогали его. Но зато у его товарища глаза лихорадочно блестели и в его понимании было бы преступлением пропустить хоть один плакат, не сказав, какого он о нем мнения. Акааши еще на первых страницах понял, что кроме «я бы ей» ничего нового не услышит, и продолжал слушать его одним лишь ухом.       Но после того, как мальчик перелистнул очередную страницу, и вдоволь накомментировался, разглядывая первую фотку с женщиной с распущенными кудрявыми волосами, которые спадали ей на глаза. Она закусила губу и прикрывала обнаженную грудь руками. Он тут же перелистнул, оставив без внимания вторую фотографию, на которую Кейджи успел бросить взгляд лишь мельком. — Погоди, почему ты перелестнул? — спросил Акааши, впервые за вечер показывая какие-либо эмоции. — Да там ничего интересного, — отмахнулся мальчишка, — Это моя нелюбимая фотка. На ней почти не видно женщину, а видно только мужика. — Верни, пожалуйста, обратно. Я хочу посмотреть, — попросил Кейджи, аккуратно подхватив кончиками пальцев угол страницы. — Валяй, — пожал плечами мальчик и пододвинул журнал ближе к Акааши. Тот перелистнул страницу и его взгляд тут же приковала фотография парня.       Он был молодым, на вид было ему лет двадцать. У него были аккуратно уложенные иссиня-черные волосы, а в своей красоте он не уступал даже женщинам. Он был изображен сбоку; это, видимо, был кадр очень хорошего качества из какого-то порнофильма. И стоял в позе, напоминающую планку, а с его накаченного пресса стекали, соблазнительно переливаясь, капельки пота. У девушки было видно лишь чуть-чуть спину и копну каштановых волос. И Акааши впервые за вечер смутился, но был не в состоянии оторвать внимательного взгляда от парня на глянцевой странице. — Нагляделся? — в голосе хозяина журнала проскочила нотка недовольства. — А, да. Ничего интересного, ты прав, — согласился Кейджи, мысленно не желая расставаться взглядом с этим мужчиной.       Сначала это его ужасно волновало. И он очень долго не хотел признавать, что пока его сверстники тащатся по такого рода журналам, ему было интересно читать американские и японские любовные романы. Было интересно знать, что чувствуют люди, когда любят друг друга и что же это вообще за чувство «знать, что тебя любят в ответ». Он нехотя, но все же быстро пробегался глазами по строчкам, где парень расхваливает девичью красоту и жадно перечитывал по несколько раз монологи от лица девушек, которые описывают как же прекрасен был их парень.       После тренировки, сидя в раздевалке, он как и обещал, решил написать капитану женской Фукуродани.

Кумимото-сан, здравствуйте.

Я бы хотел узнать в каком классе учится ваша связующая с каштановыми волосами, которые сегодня были заколоты крабом.

Вы: 21:17

Ответ не заставил себя долго ждать. Привет, Акааши-кун А что? Понравилась? ;) Кумимото-сан: 21:22

Не мне. Нашему капитану.

Вы: 21:26

      Акааши еще полминуты пялился на экран телефона, а потом убрал его в карман. Бокуто сегодня переодевался медленнее обычного: еле натягивал шорты, по одному стаскивал носки. Хотя всегда — особенно летом — они шли после тренировок в спортивном костюме. Переодеваться было быстрее.       Всю дорогу до дома связующего Котаро только и делал, что без остановки говорил про эту девушку. Кейджи шел рядом и кивал, хотя ощущал острую боль в груди и чувствовал, что легкие совсем дышать сами отказывались и ему приходилось это делать самому. Все это было предательски похоже на сон. Дурной, плохой сон. Но неожиданный дружеский удар в плечо от Бокуто — он хоть и пытался рассчитывать свои силы, но понятие «легонько» для обоих кардинально различались — вернул его в реальность, доказывая, что это все наяву.       Бокуто сегодня был раз в миллион энергичнее обычного. Его и так громкий голос вместо привычных сто двадцати процентов, был настроен на все двести. И если поначалу можно было хоть что-то понять, то теперь все слова капитана слились в один словесный поток, где он глотал окончания и даже некоторое слова и предлоги. Если легкие связующего дышать отказывались, то легкие Бокуто работали — как и громкость голоса — на все двести. Почти через каждое слово он резко выдыхал, а в его глазах горел фанатичный огонь.       Они разошлись у ворот дома связующего, и Бокуто вприпрыжку направился к себе домой.       По приходу домой, связующий резко сел на кровать, из-за чего она угрожающе скрипнула. Он согнулся пополам, уперевшись локтями в колени, а пятерни запустил в свои темные волосы. Кейджи одним рывком освободился от олимпийки. Несмотря на то, что летний вечер был прохладным, Акааши весь вспотел. Пот тек с его висков ручьем. Температура в комнате всегда была комфортной, но кожа у Акааши почти плавилась.       Неимоверно кружилась голова и он совершенно был раздосадован и сбит с толку. Кейджи с силой стиснул голову трясущимися руками, массируя кожу на ней, практически чувствуя собственный череп. И спустя несколько секунд у него из глаз потекли горячие ручейки слез, скатывающиеся по щекам солеными дорожками. Он широко распахнул глаза, но это не помогло. Сумасшедшее биение собственного сердца заглушало мысли, эхом отдаваясь пульсацией в виски.       Акааши и представить не мог, что это был последний раз, когда Бокуто провожал его до дома.