Первое ПРАВИЛО чистой ЛЖИ

      Парень с демоном зашли в прекрасный замок с высокими потолками, красивейшими картинами и некоторыми витринами, которые заполняли доспехи, кувшины, и разные другие реквизиты того века.       – Хм, так, и что нам нужно? – спросил Марк глядя на спутника.       – Сначала пойдём в тронный зал. Думаю там будет то что нам подскажет где твоя мать, – сказал демон быстро шагая к тронному залу, из-за чего младший стал сильно отставать.       Если не считать стук каблуков демона о каменный пол, повисла мертвая тишина. Альфред и Марк молча разглядывают стены вокруг, витрины, всякие глиняные изделия, и иногда такие предметы, способ применения которых остаётся загадкой. После, зайдя в большой зал что был украшен экспонатами и картинами той эпохи, герои поняли что наткнулись на тронный зал. Трон располагался у самой дальней стены, к которой прямо вёл красный ковёр. Ковёр доходил до ступенек, по которым надо взбираться, а выше был уже сам трон. Со старой, желтовато-зелёной краской, на спинке и сиденье как всегда красный бархат, который так и манит сесть, если бы не ограждение.       Наплевав на запрет демон подошёл к трону и стал его осматривать со всех сторон. Там он, кроме клочка старой пожелтевшей бумаги, что находилась сзади за спинкой трона, ничего не нашел.       – Хм, и что тут написано? – демон, сразу забрав бумажку у шикарного трона, стал крутить находку в руках, стараясь понять, написано шесть или девять.       Приняв решение (по точке внизу) что это всё же шесть, мужчина задумался что бы могла значить эта цифра. Но думать долго не пришлось. Стоило чуть повернуть голову, и Альфред увидел нумерацию картин, которых в троном зале было двенадцать. Каждая картина изображала отдельный промежуток времени, где-то народ, где-то совет, и большинство композиций с самой королевой. Демон подошёл к центральной картине, которая считалась шестой, и заметил что на ней был изображён тот же мужчина во фраке и королева, которые были изображены на картине дома у Марка. Только королева теперь была в другой дорогой одежде, с увесистой короной и скипетром в руке. Оба стояли в небольшом, но как передавала картина, до безумия красивом саду. Демон нагло снял картину, и стал внимательно её изучать.       – А это что? – Спросил Марк, доставая из прозрачного подрамника конверт с письмом.       – А это уже интересно, – мужчина взял конверт у мальчика, открыл его и принялся читать в слух. – Письмо от Элизабет : «Моей мамы» – подумал Марк.       "О, мой милый, я так соскучилась по тебе! Надеюсь что мы скоро встретимся. Ты бы знал, как я скучаю!.. В этих старых душных комнатах замка так скучно и одиноко без тебя… Я с огромным блаженством вспоминаю каждую секунду проведённую с тобой в той маленькой, старой, лесной хижине."       Демон замолчал. Спутники долго смотрели друг на друга, ища нужные слова или дальнейшие действия. Паренёк приложил руку к подбородку, осматривая старую, пожелтевшую от времени бумажку.       – Хм… Письмо словно не закончено, не так ли? – спросил Марк у демона, снова посмотрев в его глаза.       – Нет, что ты. Я думаю это изначально предполагалась не как письмо для адресата… Знаешь, словно это для нас подсказка, – мужчина задумчиво прочёл письмо про себя ещё раз и утвердительно кивнул головой, подтверждая ранее сказанные им слова.       – Но в чём именно подсказка? – спросил подросток.       – Хижина… – лишь тихо и одними губами промолвил демон, но так как Марк стоял рядом, он чётко это услышал.       – Хижина? О чём ты говоришь? – проговорил подросток. От молчания и чувства, что демон ему что-то недоговаривает, Марк начал злиться. А ведь он первый должен узнать, что с его матерью, и главное – где она?       – Тут акцент установлен на слово хижина. Я предполагаю что это как то связано, – чуть помедлив ответил Альфред.       Марк задумался, погружаясь в свои мысли. Где-то на грани его памяти всплыл старенький, заросший различной растительностью деревянный домик. Дом был не осязаем, ведь был красками изображён на некогда белом полотне. Сильно напрягаясь мальчик стал вспоминать, где же видел ту картину. Воспоминание было совсем свежим, будто он видел ту картину только что, зацепил краем глаза.       – Кажется я знаю… Возможно это нам поможет, – сказал мальчик и неуверенно взял Альфреда за руку.

От такого жеста демон немного вошёл в ступор, а его сердце бешено застучало упираясь в грудную клетку. Он так давно не ощущал настоящее человеческое тепло, что простое ощущение обжигающе-горячей руки в своей холодной дарило невероятные эмоции. В момент в тело будто ударила молния, а маленькие электроны, пробегая до кончиков пальцев, вызывали приятную дрожь.

      – Ты чего так напрягся? – спросил Марк у Альфреда, ощущая как его и без того холодная рука словно одеревенела.       – А? – недоумевая, где и в каком времени находится, демон посмотрел на источник вопроса – Да ничего такого. Просто плохое причуствие… – тихо пробормотал демон осматривая коридор по которому они сейчас шли.       Появилась неясная тревога, и такое чувство, будто помимо героев (и охранника, который так же сознанием утопает в царстве Морфея, а телом в коридоре, вместо коврика для обуви с надписью "Welcome") в замке-музее ещё кто-то есть.       – Ясно, – сухо ответил Марк, внимательно осматривая каждую картину. В итоге он заметил тот самый старенький домик в одной из первых, позеленевших от времени рам – Вот она, та картина.       Парни подошли к картине на которой был изображён тот самый небольшой, полностью деревянный старый домик с крыльцом, маленькими аккуратными окнами, а на краю крыльца кто то сидел. Но из-за того что картина была сильно потрёпанная, разглядеть лицо сидящего было попросту невозможно.       – Я знаю это место, – вымолвил демон, вглядываясь в единственное живое лицо на картине.       – Правда? И где оно? – с неподдельным интересом спросил Марк, чуть сжимая руку демона от нетерпения.       – В самой глубине леса. Но я не знаю, живёт ли там сейчас кто-то. Дом выглядит совершенно заброшенным, но всё-таки тут кто-то нарисован.       – Ну так давай поедем и узнаем. Время прекрасно проведём, прогуляемся. А возможно и маму найдём. Одни сплошные плюсы, – промолвил подросток довольно улыбаясь всё так же не отпуская костлявую худую с длинными пальцами руку из своей.       – Хорошо, как по жела... – Короткий свист, демон дёрнулся, замолчал, и согнулся по полам, сплёвывая на пол сгусток крови.       – Что с тобой? – сильно беспокоясь спросил Марк. Он стал оглядываться по сторонам, и в конце коридора его внимание привлёк новый, хриплый и до дрожи противный голос, хозяин которого скоро стал медленно подходить, а черты его лица медленно становились чётко различими.       – Меня зовут Ланс, и я экзорцист. Но опустим формальности. Ты, парень, одержим этим демоном. Но не волнуйся, я помогу тебе от него избавиться, – Ланс коварно улыбнулся, снова поднял револьвер со специальными заговорёнными святой молитвой пулями на Альфреда, выстрелил, но из-за того что Марк его толкнул, пуля пролетела мимо прямо в красивую глиняную статую, которая тут же разлетелась на сотни осколков.       Демон, взяв за руку своего хозяина быстро побежал к выходу. Ланс лишь усмехнулся и быстрым шагом пошёл за раненым демоном и его "жертвой".       Демон взял своего хозяина на руки, как невесту, ускорился и выпрыгнул в открытое окно. Падение с третьего этажа оказалось довольно мягким, либо благодаря навыкам рогатого, либо благодаря недавно выкошенному мягкому газону. Альфред приземлился без единой эмоции и царапинки, и, крепко прижимая к себе подростка, помчался в сторону большого хвойного леса, что находился  совсем рядом с замком. Им вслед иногда летели серебряные заговорённые пули, но ни одна так не разу и не попала. Лишь некоторые свистели над ухом. От страха подросток плотно прижимался к худому телу демона, крепко держась руками за его шею и фиолетовый костюм, дабы не упасть.       На полпути Альфред резко затормозил задумавшись. Иногда он оглядывался по сторонам, что-то выискивая глазами.       — Ну, чего застыл? Давай уже куда нибудь беги, а то этот чудик нас сейчас убьёт! – парень стал нервно бить демона в грудь и истерично кричать от страха.       – Шшш, замолчи. – Демон положил руку на рот парня, закрывая его и заставляя заткнуться.       Марк успокоился и посмотрел демону в глаза. Какое-то время оба молчали, и наконец Альфред тихо зашептал в паре сантиметров от уха мальчика, немного обжигая горячим дыханием и пуская по коже подростка табун мурашек:       – Если меня не подводит память, то мы недалеко от того дома.       Марк убрал руку от своего рта и немного отстранившись спросил:       – Ты имеешь ввиду ту хижину, что мы видели на картине?       — Именно. Но я не очень горю желанием туда идти, по этому если хочешь то иди сам.       — В каком смысле? Ты бросаешь меня? – затараторил мальчик, – Ты должен исполнить моё желание, должен меня охранять!       – Во-первых, мой долг исполнить одно твоё желание. А во-вторых, твоя безопасность для меня – пустой звук.       – Но... Если со мной что-то случится?       – Я приду и помогу, — тяжело вздохнув сказал демон.       – Ну... Ладно.       Марк собрался с духом и с трудом преодолевая страх направился к хижине. Старая, потрепаная временем земляника, заросшая растительностью ещё гуще чем на картине становилась всё ближе к мальчику. Ноги утопают в мокрой грязи, и противная влага с лёгкостью забирается в кроссовки, вызывая отвращение у мальчика, и нарастающее желание вернуться. Но желание вновь обнять маму ещё сильнее, и Марк не может даже допустить себе мысли о повороте назад.       Вот он ступил на крылечко из гнилых насквозь досок, и всё таки решился обернуться. В дали демона не оказалось. Парень стал нервно оглядываться, стараясь выцепить следы седоволосого, но это же демон. Он мог легко отправиться в свой мир не сказав и слова.        Крыльцо было максимально тесным. Даже подумать сложно, что когда-то, в этой земляне можно было жить, и сидеть в проходе на кресле-кочалке спокойно попивая какао с зефирками. Дверь с лёгкостью поддалась и с огромным грохотом рухнула на пол. Когда Марк вошёл, перед ним «во всей красе» встала прихожая, кухня, и спальня в одной комнате. У одного-единственного окна стёкла были выбиты, из мебели осталась только широкая кровать, два шкафа с одинокими, богом забытыми книгами, и стол с четырьмя стульями по бокам. Чуть правее, в нисколько не лучшем состоянии, вся заваленная разными коробками и досками стояла лестница, а левее, судя по всему, проход в другую комнату. В нос ударил противный запах пыли и плесени, на подоконнике стояли давно увядшие и осыпанные белый и алый розы, а в углу большой комнаты стоял дровяной камин, вокруг которого висело великое множество шкур животных. В основном волчьих. Шкуры очень аккуратно и красиво развешаны на полу и стенах. Доски сильно прогнили и противно скрипели когда по ним шёл подросток, рассматривая всё: каждую мелкую деталь. Ведь не зря же он сердцем чуял что здесь найдёт то, что ему нужно. Ну, или хоть что-то, что подсказало бы ему где его мать.       Когда парень шёл к центру, доски под ним заскрипели как-то предательски громко, и с очередным шагом на очередную доску послышался мягкий хруст гнилых половиц. Одна за одной половинки и мокрые щепки дощечек проваливались под мальчика. Тот стал падать. Стремительно и больно. Вокруг мальчика завалило грязью, деревянными брусками и чем-то противно липким, что резким и хлеским ударом заставило забыть о любых попытках выбраться самому. Оказавшись по пояс в своей проблеме (жопе) до уха иногда долетели редкий треск. Казалось бы, что тут может так звонко и сухо трещать? Видимо трещина дошла до потолка, и сверху, за коротким треском и не продолжительный свистом, сразу за парой щепок, которые упали парню на голову, на мягкую, огненно-красную шевелюру со звонким "дзинь" приземлился старый тяжёлый канделябр с великим множеством потухших свечек. Лучше канделябр разглядеть не удалось, ведь он упал за шиворот, а сам Марк отключился от внезапной и резкой боли.