Ошибка, изменившая всё

Питеру 17 лет, он высокий гот парень. Бледная кожа, острые черты лица, длинные чёрные волосы, тёмная подводка, тёмная немного откровенная одежда. Ранее этим днём он поспорил с кем-то со школы на 50 гривен, что сможет по-тихому свалить из дома ночью и пойти на кладбище. Для гота это просто лёгкие деньги, так почему бы и нет. И вот, десять вечера, фонари освещают грязные улицы. Луну еле видно в мутном, словно запылившемся небе, а звёзды тем более. Между забором кладбища и трамвайными рельсами, так бесцеремонно положенными прямо перед местом упокоения, шёл Питер в черных рваных джинсах, толстовке того же цвета, берцах и с серым рюкзаком, одетым только на одно плечо. Через пару минут длинноволосый дошёл до ворот. Большие ржавые полуоткрытые ворота. Судя по их состоянию, они уже банально не могут закрыться полностью. Рядом с ними были рассеяны, сейчас закрытые, всевозможные магазины с цветами, венками и прочей дребеденью. Гот снял рюкзак и сразу достал фонарь, потому что об освящении на кладбище не позаботились вообще. Там попросту никто ни о чём не заботился, только встречающая за воротами церковь и первые участочки с могилами были ухоженные, а дальше всё заросло и людям приходится пробиваться через густо разросшиеся кусты и траву, чтобы просто навестить мёртвых родственников, друзей, знакомых или кем они им ещё могли приходиться. Пройдя в эти ворота, отдалённо напоминающие врата в преисподнюю, Питер достал свой телефон с побитым экраном и сделал фото стоящей перед воротами церкви. Стояла она не так близко, но перед ней была просто длинная широкая пустая дорога, которая обычно была забита людьми. Фото он сделал, потому что надо же как-то потом доказать, что он выполнил спор. Но просто постоять у ворот мало, надо пройтись по самому кладбищу, что гот и начал делать. — “Детский сад. Вот Макс и просрал 50 гривен просто так”, - Питеру этот спор давался удивительно легко. Через некоторое время, когда ухоженные могилы начали заканчиваться, Питер снова достал телефон и сделал фото, но после этого, что-то привлекло его внимание. Вдалеке был виден слабый свет и фигура. Немного присмотревшись, гот понял, что там сидит другой парень. Отсутствие инстинкта самосохранения дало о себе знать и длинноволосый захотел подойти ближе... Ничего ведь не случится, верно? Когда Питер подошёл достаточно близко, он услышал очень слабую музыку, исходящую от незнакомца, гот не знал, что это именно за исполнитель, но мог сказать, что это что-то вроде пост-панка. В самом парне он разглядел своего ровесника, у него были тёмно-красные кудрявые волосы до подбородка, макияж с массивными стрелками вниз, одет он в черную водолазку, такие же джинсы карго с цепями, а сверху на водолазке была чёрная оверсайз футболка с бело-красным принтом тетради смерти. У него так же были очки с тонкой оправой. Он сидел на скамейке у какой-то могилы и выводил что-то карандашом в своём скетчбуке. Внешне парень казался не плохим, хотя всё ещё было трудно разглядеть его лицо. Питеру в голову пришла тупая идея... Гот достал телефон и начал записывать видео, ему захотелось напугать рисующего парня. Питер подошёл ближе... — Бу! - он дернул незнакомца за плечо и тыкнул ему в лицо камерой. Парень выпустил карандаш из рук, который тут же укатился куда-то за пределы света фонаря, его очки немного скатились с переносицы, и он сделал то, что Питер точно не учёл. От неожиданности он пнул Питера в живот... Пнул довольно сильно, даже очень сильно. Питер уронил телефон и отшатнулся, падая назад. Боль пронзила его, когда он свернулся калачиком, держась за место удара и шипя сквозь сжатые зубы. Незнакомец прикрыл рот рукой и отложил блокнот. Он медленно поднялся со скамейки, параллельно поправляя очки, и, по пути поднимая телефон Питера, протянул ему руку, чтобы помочь встать. — Боже, прости, сильно болит? - обеспокоенно спросил парень, сожалея за свою реакцию. Питер недовольно фыркнул, одной рукой всё ещё обхватив живот, а другой принимая помощь и медленно поднимаясь на ноги. Он успел заметить чёрный лак на ногтях парня, которые были немного длиннее обычных, и пару разных колечек из детских наборов. — Какого хрена? Это было пиздецки больно! — “Какого хрена”? - удивлённо переспросил парень, пока Питер вставал. - Какого хрена ТЫ думал, пугая незнакомца? Разве ты не знаешь, что некоторые люди просто по рефлексу бьют? Питер встал на ноги. Отчитанный незнакомым парнем, длинноволосый почувствовал себя полным идиотом, но постарался скрыть медленно накатывающую волну стыда. Сейчас он мог немного больше рассмотреть лицо парня, у него были приятные черты лица и в принципе он был довольно симпатичным. У незнакомца были серёжки с черепками и проколоты хрящи. Только вот его глаза выглядели странно, да и зубы показались острыми... Но Питер скинул всё это на плохое освещение. — Я просто выполнял спор... Мне нужно было прийти на кладбище ночью, - неумело попытался оправдаться гот. Незнакомец вздохнул, пихая подобранный телефон в руки его владельца, и отходя обратно к скамейке, на которой он сидел до этого. Парень снова взял скетчбук. — Иди куда шёл, ладно? - спросил парень, обводя землю взглядом, надеясь найти карандаш, хотя понимал, что скорее всего стоит с ним попрощаться. Питер медленно кивнул, наблюдая за бесполезными поисками утерянного предмета. — Ага, думаю так будет лучше. - он начал уходить. На лице гота все еще читалось лёгкое смущение из-за чувства, что он опозорился перед кем-то вроде этого парня. Однако Питер почувствовал желание остаться. Ему было интересно, что ударивший его художник рисовал. Однако он отмахнулся от этого и развернулся, начиная идти. Хотя желание поговорить с тем парнем ещё присутствовало. Далеко Питер не ушёл, через пару могил он остановился и оглянулся на художника через плечо. Парень уже доставал из лежащей рядом с облезшей скамейкой чёрной сумки-почтальонки пенал, чтобы взять другой карандаш. — Тебе это... Компания не нужна? - спросил гот, не сильно веря в положительный ответ, но решив хотя бы попробовать. Парень поднял взгляд на Питера и пожал плечами. — Мне всё равно, что одному сидеть, что с кем-то. Гот тут же вернулся и сел рядом с парнем, откидываясь на спинку скамейки и закидывая на неё руки. — Кстати, у тебя крутые волосы. Сам красишься? — Ага, - коротко ответил художник, попутно беря телефон и снижая звук и без того тихой музыки. — Как тебя называть хоть? - спросил длинноволосый, желая поддержать диалог. — Хейд. А тебя? — У тебя типо родители фанаты необычных имён? - длинноволосый сказал это из любопытства, хоть и могло прозвучать грубо. - Я Питер. — Мне откуда знать, что было в голове у родителей, когда они придумывали мне имя, - отрезал художник, закрывая скетчбук и поворачиваясь к собеседнику. Теперь Питер был уверен, что ему не показалось, у Хейда были острые зубы и его зрачки как будто просто бесформенно плавали по радужке. — Эй, я же не как оскорбление это сказал. Просто необычное имя, вот и всё, - он почувствовал себя немного некомфортно рядом с кудрявый. - У тебя типо линзы такие? Хейд немного помолчал, немного улыбнувшись. — Ага... “Линзы” ... — Кхм, ладно... - Питер отвёл взгляд, глаза художника вызывали у него тревогу. - Так, я уже сказал, что я тут из-за спора, но что насчёт тебя? Ты один ночью на кладбище, это немного странно. — Я тут только из-за вдохновения и тишины, - он указал на скетчбук. - Я художник. — Ладно, но ты случаем не вампир? Эти твои зубы и ты тут именно ночью. — Вампир? Ты серьезно? - кудрявый усмехнулся. - Вампиров не существует, глупый. — Ну, меня всё ещё немного напрягают твои глаза, - Питер перевёл взгляд на собеседника. - Это не похоже на линзы. — Как минимум в вампиров я не верю, - Хейд немного улыбнулся. - Хотя я не отрицаю, что я не полностью человек. Глаза гота немного расширились, это его заинтриговало. — Не полностью человек? Типо... Ты наполовину человек? — Думаю меньше, - то, как художник говорил об этом, заставляло это звучать как что-то обычное. Для Питера это было безумием, и он чувствовал, что сейчас может бесконечно генерировать вопросы. — Что тогда ты, кроме человеческой части? - спросил длинноволосый, наклоняясь ближе к Хейду. — Это уже личный вопрос, - кудрявый немного отодвинулся. - И я предпочитаю, чтобы в мое личное пространство не вторгались посторонние. Питер определённо хотел продолжать спрашивать, любопытство не утихало. — Ну хоть намекни, - он наклонился чуть ближе, проигнорировав просьбу кудрявого. Гот вёл себя очень опрометчиво, ведь он даже понятия не имел, кто перед ним, так что наглое поведение могло легко обернуться против него самого. Хейд лишь поднял бровь и одарил его взглядом, словно он смотрел на раздражающего ребёнка. — Если ты придвинешься ближе, я тебя укушу, а у меня сила укуса бультерьера, - казалось бы, коротко и ясно. Питер улыбнулся, не восприняв угрозу в серьез. Даже немного переводя её во флирт. — Тогда укуси меня~ - с насмешкой протянул длинноволосый, теперь придвигаясь к художнику еще ближе. — О, ты пожалеешь об этом, - сказал Хейд, предупреждающим тоном. — Я не верю. Продемонстрируй. Кудрявый немного улыбнулся — Ну, я никогда не против лёгкой цели, так что, если хочешь, хорошо... Хейд грубо схватил Питера за руку и притянул к себе. Быстрее, чем гот успел что-то понять, ткань его толстовки уже разорвалась, а челюсть художника оказалась на его плече. Острые как бритва зубы прошли через кожу без всяких трудностей, глубоко входя в плоть. Когда Хейд впился в него, Питеру чуть не закричал, вовремя прикусив губу. Только вот боль была почти невыносимая, так что зубы плотно сжались, а из губы потекла тонкая струйка крови. Боль от укуса пульсировала во всём теле, с каждой секундой становясь всё сильнее и сильнее — О... О боже… - пока кудрявый продолжал сжимать челюсть, дрожащие руки гота упёрлись ему в плечи, стараясь оттолкнуть. - О-остановись... Прекрати сейчас же... Через пару секунд Хейд отстранился, зубы вылезли из плоти. Кровь текла из раны, пачкая одежду длинноволосого и немного художника. Она так же была размазана по лицу Хейда, стекала по его подбородку и дальше по шее. Он грубо схватил Питера за подбородок и притянул к себе, заставляя гота смотреть прямо на него. Кудрявый слегка улыбнулся, его зрачки начали вытекать из радужной оболочки, свободно плавая по глазам. От него исходил нездоровый жар, как будто температура Хейда сейчас была около 40°C, так что рука на подбородке длинноволосого причиняла огромный дискомфорт. — Ну-ну-ну, так легко теперь не отделаешься. Питер попытался отстраниться, его глаза расширились от ужаса, пока он был вынужден смотреть в нечеловеческие глаза напротив. Он почувствовал страх, очень сильных страх смерти. — Отпусти меня… Пожалуйста… - он заговорил, теперь звуча отчаянно, а от той наглости не осталось ничего. — Лучше скажи что-нибудь разумное, пока еще можешь говорить, - Хейд придвинулся ближе к лицу Питера, все еще крепко держа его. Дыхание художника было настолько горячим, ещё чуть-чуть и оно бы оставляло ожоги. - Тебя вот-вот сожрёт демон~ Глаза Питера расширились. — Д-демон?.. - он попытался оттолкнуть Хейда, но ему это не удалось. - Пожалуйста, отпусти меня... - голос гота был полон отчаяния. Питер почувствовал обжигающее дыхание на своей коже, и это заставляло его нервничать ещё больше. Он чувствовал, что скоро с ним сделают что-то ужасное. — Я тебя вроде как предупреждал. То, что ты не воспринял это всерьез, только твоя проблема, - демон придвинулся ближе к его лицу и лизнул щеку Питера. Язык демона был ужасно горячим, вызывая сильный дискомфорт, граничащий с болью. Тело Питера напряглось от ощущения горячего, почти болезненного языка Хейда. Он чувствовал, что находится в опасности, но не мог ничего сделать. Разум кричал об этом, а тело было напряжено до предела. Боль от раны всё ещё пульсировала, не давая забыть о себе ни на секунду. — Н-нет, прошу… — Если ты продолжишь скулить, я вырву тебе язык~ - мучителя только забавлял страх истекающей кровью жертвы. Он грубо схватил Питера за плечи и опустился к уже укушенному месту. Демон провел языком по ране, слизывая сочащуюся кровь. Питер на секунду застонал от боли, чувствуя отвратительное ощущение языка демона на открытой ране. Ему было страшно и больно, что добавлялось болезненным жаром демона. — Ну хватит уже... - проскулил гот. Он не хотел умирать. — Шшш… - одна рука Хейда потянулась и плотно прикрыла рот Питера. Демон снова укусил его возле того же места, но уже не сдерживаясь. Длинноволосый чувствовал, как острые зубы пронзают плоть и разрывают ее. Глаза Питера распахнулись, и он попытался закричать, но рука, плотно лежащая на его губах, не позволяла это сделать. Ему было очень больно, все его тело напряглось, когда демон укусил его. Из его глаз начали течь слёзы. Питер чувствовал ужас, боль, жар и отчаяние. Откусив кусок плоти, Хейд вновь схватил Питера за подбородок и притянул его в грубый поцелуй, только чтобы затолкать кусок мяса гота ему же в рот. Прежде чем Питер успел понять, что его рот снова открыт, художник уже втянул его в поцелуй. Питер попытался оттолкнуть его или укусить в ответ, но Хейд крепко держал того за голову. Поцелуй был неприятно грубым, имел вкус крови, а язык демона все еще был болезненно обжигающим. Глаза Питера плотно закрылись, пока он отчаянно пытался вырваться или хотя бы вытолкнуть кусок мяса изо рта. Он почувствовал отвращение. Художник отстранился и улыбнулся, теперь он выглядел безумным. — Как тебе на вкус твоя собственное мясо, мм? - кудрявый издевался. — С-стоп… Это ужасно... Слезы продолжали течь из глаз Питера, а вкус и мысль о плоти во рту вызывали жуткую тошноту… Но Хейда не волновали возражения длинноволосого. Демон отстранился и крепко зажал рот Питера рукой, оставив там плоть. Гот тут же схватил его за руку, стараясь оторвать её от себя. — Теперь ты проглотишь это. Я хочу, чтобы ты съел кусок собственного мяса, - Хейду было очень забавно «играть» со своей жертвой так, как бы ужасно это ни было. Питер был в ужасе. Его ноги дрожали, он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. У него получилось немного ослабить хватку мучителя, так что пару слов смогли вырываться. — Я-я не буду это делать... Я не хоч- Рука Хейда вернулась на место, на этот раз плотнее закрывая его рот. — Я не спрашивал тебя, чего ты хочешь, - кудрявый придвинулся ближе к лицу гота. Плавающие по глазам капли зрачков начали увеличиваться, заполняя глаза. - Я. Сказал. Жри. Питер не хотел делать это, но он чувствовал, что у него нет выбора. Слезы всё ещё текли из его глаз, поскольку он хотел, чтобы демон просто остановился... — Я сказал глотай, - его тон был приказной, а голос низким. Глаза демона внимательно изучали лицо Питера, наслаждаясь его ужасом. - Я не люблю упрямых людей, знаешь ли… Питер зажмурился, он был на грани от того, чтобы блевануть от отвратительного ощущения сырого мяса во рту, а если думать, что ещё недавно это мясо было частью него... Единственное, что не давало ему вырвать сейчас, это рука, плотно закрывающая рот. Но выхода не было. Плотно зажмурившись, он начал жевать... Кровь сочилась из куска мяса с каждым движением челюсти, наполняя рот. У длинноволосого ушло пару минут на то, чтобы всё-таки заставить себя проглотить противную массу, хотя по ощущениям это длилось вечность. В это время Хейд с нездоровым наслаждением наблюдал за этим. Убедившись, что гот всё проглотил, демон убрал руку от его лица. — Оууу, бедный-бедный мальчик, вынужденный есть собственную плоть. — На вкус… отвратительно… - эта фраза гота заставила художника усмехнуться. Питер снова открыл глаза и посмотрел на размытую из-за слёз фигуру Хейда перед собой. — Зачем ты это делаешь со мной? - спросил он, его голос звучал так отчаянно. - Почему? Кудрявый придвинулся ближе к Питеру с садистской улыбкой. — Потому что ты легкая жертва, а я не прочь лишний раз попробовать человеческой плоти. Питер посмотрел на него широко открытыми глазами, пока слезы продолжали течь по его лицу. Он чувствовал, что этот демон был чистым злом… Тело длинноволосого тряслось, он начал задыхаться, пытаясь отдышаться. — П-пожалуйста… прекрати… Хейд улыбнулся, он явно издевался над Питером. — Даже если я остановлюсь, посмотри на себя. Ты ведь вот-вот умрёшь от потери крови. Глаза Питера снова широко распахнулись, поскольку теперь он начал по-настоящему паниковать. Хейд сказал, что он вот-вот умрет от потери крови и этот демон определённо был прав. — Нет, пожалуйста… Помогите… Кто-нибудь, пожалуйста... - ему казалось, что его время истекает… — Глупый, глупый, никто тебе не поможет, - кудрявый схватил гота за руку и притянул к себе. - Ночь, мы единственные живые существа на этом кладбище... Ты ведь так легко сюда попал, тебе ли не знать какой тут дерьмовый сторож. Ты сейчас умрешь, и никто даже не узнает как, потому что в нашем мире люди не верят в демонов. Уж очень много атеистов развелось. Питер потерял дар речи, он никогда не был в таком безвыходном положении. — Я сейчас умру? О боже, нет... Пожалуйста... - Питер надеялся, что демон проявит к нему хоть немного милосердия. Длинноволосый продолжал смотреть на Хейда, почти умоляя о помощи. Демон взял ладонь Питера и поднес ее к своему лицу. Художник медленно взял безымянный палец гота в рот и начал водить по нему языком. Это было почти приятно, хотя и в то же время ужасно противно, но через несколько секунд ощущение сменилось невыносимой болью. Он схватил палец зубами и через несколько мгновений оторвал его. Питер громко и протяжно закричал. Слёзы текли по его лицу, картинка перед глазами начала плыть, в ушах пульсировала боль, длинноволосый весь дрожал. Он хотел потерять сознание, просто потерять сознание, чтобы не чувствовать эту невыносимую боль. — П-ПОЧЕМУ ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?! - гот отчаянно закричал, надрывая горло, пока новая волна слёз текла по его лицу. Хейд в ответ ухмыльнулся и начал жевать палец. Послышался отвратительный хруст, пока он буквально перемалывал кости своими зубами — Потому что мне это нравится~ Питер замолчал, потрясённый таким простым ответом. Гот громко дышал и дрожал от боли и страха. Хотя чем дольше это продолжалось, тем меньше он чувствовал боль и тем сильнее терял контроль над своим телом. Он зажмурился, не желая смотреть на демона, едящего его палец. — Ты больной… - тихо вырвалось из го рта с оттенком гнева. — Я знаю, - снова простой ответ, сказанный с издёвкой. Кудрявый снова притянул руку Питера к себе и слизнул кровь, текущую из раны. Питер не открывал глаза, у него не осталось энергии, чтобы сопротивляться. Казалось, он сейчас ни на чем не сосредоточен и просто хотел, чтобы этот кошмар закончился. Хейд ухмыльнулась — Оууу, ты уже сдался? Глаза Питера приоткрылись. — Заткнись... - озлобленно прошептал Питер. Гот чувствовал, как умирает. Боль почти утихла, остались отчаяние и злость. Художник снова придвинулся ближе к лицу Питера, в очередной раз обжигая его своим жаром. — Ты интересная игрушка. Хочешь, я сохраню тебе жизнь на некоторое время? Конечно же с моими условиями. — Сохранишь мне жизнь? Для чего?.. - длинноволосому всё ещё не хотелось умирать, даже если это значило, пойти на то, что предлагает демон Кудрявый улыбнулся, радуясь, что его предложение заинтересовало Питера — Сделка! Ты останешься в живых на еще какое-то время, но как моя игрушка. Я сохраню тебе жизнь сейчас, но ты станешь моей собственностью. Мм, как тебе идейка? Глаза Питера расширились, и он на мгновение замолчал. Он чувствовал страх и отвращение... Это буквально значило, что Хейд будет делать с ним всё, что захочет. — Х-хорошо… Я принимаю сделку, - умирать оказалось страшнее. На лице художника медленно появилась широкая улыбка, а его глаза стали полностью черными. — Ты только что заключил сделку с демоном, поздравляю~ Питер замолчал, когда глаза Хейда почернели. Он не знал, что будет теперь. Гот не мог поверить, что заключил эту сделку, но пути назад уже не было. Питер теперь чувствовал себя вещью кудрявого и это его пугало. — Теперь пришло время осуществить сделку. Теперь ты ненадолго заснешь, ладно? - вопрос был риторический и не нуждался в ответе, Питер начал чувствовать, что теряет сознание.