Несносный

Тэхён и Ёнджун оба голые, и Кан в нетерпеливом, но молчаливом ожидании лежит на своей кровати. Она вот уже месяца три подвергается серьёзным испытаниям. Как, собственно, и сам Тэхён… Трахать неугомонного Чхве Ёнджуна очень, очень энергозатратно. Но нереально круто. Он страстный, раскрепощённый, до чёртиков отзывчивый и несносно горячий. И сегодня этому Чхве Ёнджуну вдруг пришла идея оседлать своего парня. «Мы же так ещё никогда не пробовали!» — с энтузиазмом воскликнул Ёнджун, и Тэхён с радостью согласился. И вот, Чхве уже с предвкушающей лисьей ухмылкой запрыгивает сверху, опускается на бёдра Кана и наклоняется к самому его уху: — Я абсолютно готов, — горячо шепчет он. — а ты? Тэхён просто кивает, теряя дар речи от такого Ёнджуна (а Ёнджун, по наблюдениям самого Кан Тэхёна, такой, если не всегда, то достаточно часто). Наблюдая очень бурную реакцию, Чхве довольно хмыкает, и не сдерживается от порыва укусить ухо своего парня, а потом и оставить пару следов на шее — наблюдая, как тот краснеет под его развязными и мокрыми поцелуями-укусами. Хён ведёт себя как всегда смущающе, но Кан, хотя и краснеет, уверенно кладёт руки ему на спину, гладит её, сжимает бока и притягивает своего парня к себе. А тому уже хочется проскулить, чтобы Тэхён, лучше, как всегда, взял и трахнул его как следует (и желательно, как всегда, не один раз). Ёнджун податливо прогибается в пояснице и, страстно целуя, спускается ниже и ниже, и мысли в его голове быстро сменяют друг друга, сметаемые уверенными прикосновениями Тэхена. Ён широко лижет грудь своего парня, крепную и накачанную (просто сводящую с ума). И ему вдруг безумно хочется взять в рот, а оказывается это как-то не очень удобно… И тут Чхве вспоминает, почему они вообще оказались в таком необычном положении. И в его голову взбредает очередная идея. Ёнджун, не слезая с Тэхёна, с энтузиазмом и безо всякого стеснения тянется в направлении тумбочки. Но не только за смазкой, а ещё за… Фотоаппаратом. Кан удивлённо смотрит на своего парня, почему-то вдруг вспомнившего об их общем увлечении, и в его больших глазах читается очевидный вопрос. — Я тебя впервые седлаю. И я решил запечатлеть этот момент, — Ёнджун говорит просто, бодро и радостно — как будто не он только что плавился в руках Тэхёна. Кан в который раз убеждается, что его парень, конечно, страстный, раскрепощённый, до чёртиков отзывчивый и несносно горячий… но и просто несносный. Макне настолько удивлён, что его парень, едва ли не сидя на члене, придумал нечто подобное, что не может сказать ничего лучше, чем: «Ты шутишь?» По ехидной усмешке Тэхён быстро понимает — нихрена подобного. Кан со вздохом начинает говорить «что за очередная ерунда взбрела тебе в голову?» и пытается поймать Ёнджуна на желании побыстрее продолжить. Хён забавлялся тем, что пытается в шутку бороться со своим парнем, и делать вид, что, мол, то сдаётся его уговорам, то едва ли не щёлкает на заветную кнопку. — Только не на мой фотик, прошу, — умоляет наконец Кан. Чхве в ответ лишь хмыкает, пожимает плечами и делает движение, чтобы слезть и достать свой фотоаппарат. Но лишь делает движение, а не правда намеревается слезать. И действительно — в последний момент крепкие ладони Тэхёна почти животной хваткой сжимают бёдра своего парня — гибкие, накачанные и постоянно, просто постоянно, по словам Ёнджуна, нуждающиеся в упражнениях, поддерживающих его прекрасную форму. На губах обладателя шикарных бёдер расплывается победная, тоже звериная улыбка, а фотоаппарат оказывается возвращён на место. И Ёнджун с Тэхёном, словно два хищника перед решающим ударом, замирают, глядя друг другу в глаза. Кан все эти три месяца думал, что когда-нибудь увидит Ёнджуна с этого ракурса, только вот не предполагал, что это произойдёт именно так. И такой ракурс им обоим очень нравится. О, они прекрасно разбираются в ракурсах… Тэхён со звериным, неконтролируемом напряжением всматривается и вслушивается в своевольного, упрямого и страстного соперника-партнёра. И Тэхёну кажется, что он слышит, как неровно и быстро бьётся сердце Ёнджуна (и Кан совсем не догадывается, что слышит своё). — Джун-хён… — для себя слишком низко тянет Тэхён, которому так ошибочно кажется, что он ещё может делать какие-то привычные рациональные выводы. — Не пей больше столько кофе, прошу. И ради тебя тоже… Нас друг на друга не хватит… Ёнджун, не ожидавший такого совета в такой момент, строптиво выдаёт то, что первое приходит в голову (первое приходит в голову уже на протяжении месяца): — То есть, на тренировки семь дней в неделю в спортзале «Хайба» тебя хватает?.. Большие глаза Кана ещё больше расширяются в удивлении-догадке. «Как всегда, ужасно быстрой. Как всегда», — думает Ёнджун с горячей горечью. Эта идеальность Тэхёна ещё больше заводит. И даёт поводы для ревности… и снова заводит. Замкнутый круг. — Ты ревнуешь? К Чонгук-хёну? Серьезно? Ёнджун закатывает глаза и цыкает. Всё это слишком очевидно и слишком сильно, чтобы просто говорить «да» (ну и да, конечно, просто не в его стиле). — Хён, да если бы я как-то не так на него посмотрел… Я бы тут под тобой… Не лежал… Меня бы… Ким Тэхён… Даже думать не хочу… — Да в такие моменты обычно и не думают, — хмыкает Ёнджун. — Ох, Джуни, любимый… — горячо и сострадательно выдыхает Кан. Его Чхве кажется всегда таким уверенным, что порой забывается его сторона, полная переживаний. — О чём ты вообще… Говорю, меня и на тебя-то не хватает… Ёнджун удовлетворен этим ответом. И Тэхён видит, как перед ним снова оказывается горячий и несносный парень. — Ты можешь включить всё это, — он широко и быстро оглаживает грудь Кана ладонями, — в расписание своих тренировок. Как это приходит Ёнджуну в голову, Тэхён не понимает. Зато понимает, насколько это хороший совет.