замирание солнца в наивысшей точке неба

Свежий утренний воздух всегда заставлял бодрствовать, когда люди ещё спят в своих кроватях, а солнце только взошло. Яркие лучи кидались на ещё не до конца распустившиеся листья берёз, отражая их на чужие балконы. Оранжевый, слегка красноватый свет слепил глаза, а морозный ветер заставлял дрожать, напоминая, что ещё не лето для тепла. Если бы это была бы не шумная Москва, а небольшой посёлок в области, наверно, уже давно бы проснулись петухи, что будили населённый пункт яростным криком и мычания коров, что взвыли от неожиданных звуков. Дворовые собаки бы лаяли на всю улицу, а недовольные пенсионеры садились на единственную маршрутку в местности. Но это не забытое место, что напоминало только воспоминаниями с детства, когда родители отправляли «погостить» у бабушки с дедушкой, которых не видал целый учебный год. Лишь изредка ловя знакомый голос из телефона, что поздравлял с никому неизвестным праздником всю семью. А Москва, которая проснётся через пару часов, когда тысячи людей будут мчаться на работу в забитых автобусах. А ранним утром всегда тихо, только некоторые машины мчатся вдоль МКАДа, что наполнится автомобилями очень скоро. Почти начало лета сопровождает это утро пением птиц, шелестом деревьев и солнцем, что поднималось всё выше. Около спит та самая, что дарит тепло в холодную ночь своим телом и заваривает терпкий кофе по утрам. Но лучи всегда стремились попадать в закрытые глаза Ильи, спавшим лицом к окну. И как по зову, поднимаясь с нагретого места и надевая шерстяные носки, что Ксюша связала на первую их годовщину, идёт к балкону, тихо открывая пластиковую дверь на себя и заходя на свежий воздух к солнцу. И Коряков всегда знает, что она всегда будет ждать его по утрам. Тень, что ходит с ним изо дня в день. Илья реально называет его тенью, которая всегда ходит по пятам, где светят яркие лучи и уходит, когда они за горизонтом, скрываясь из вида в многоэтажках. И эта тень, будто на самом деле протягивает уже раскуренную сигарету к губам парня, прося затянуться. Будто знает, чего тот сейчас хочет. Его растрёпанные рыжие волосы, будто он реально недавно проснулся, развивались на лёгком ветру, пытаясь сделать причёску более опрятной. И вряд ли его можно назвать той самой тенью, что тёмным пятном ложится на поверхности. Скорее тенью, что следует за тобой от рассвета до заката. Ночью, когда полная луна тоже бросает свой свет, появляются тёмные пятна на фоне белых бликов, но они всё не те, что ждал Илья на балконе утром. Эти пятна были не той самой тенью, что была точно не темна, а скорее светла в оранжевых лучах. И в за правду, парень делает короткий вдох и в лёгкие попадает тот самый заветный осадок, который ему требовался. Плечи накрывает тяжёлая кофта, чтобы парень точно не замёрз. — Долго не стой тут, сегодня прохладно однако, — чётко проговаривает рыжий с огорчённой усмешкой, — сегодня дождь будет, не забудь зонт. На это Илья лишь бросает взгляд на небо, что затягивалось серыми облаками. Москва медленно просыпалась, а небольшие пробки у светофора переросли в огромную толкучку машин. А рыжий не уходил, хотя солнце уже видно не было за тучами, оставаясь смотреть на заспанного парня сквозь яркие очки. Он всегда наблюдал, как тот ест, ходит и поёт. Наблюдал, когда на уже слегка потеплевший балкон заходит девушка, нежно обнимая со спины. Волосы, пахнувшие дорогим шампунем, чуть оседали на предплечьях парня, а щека плотно прижималась к чужой шее. — Откуда у тебя эта кофта? — Ксюша тихо шепчет на ухо, как будто знала, что их кто-то подслушивает. Но Илья молчал, пряча взгляд об уже потухшую сигарету на бетонном полу. И было не важно, откуда новая вещь, на два размера больше его, окутывала парня от утреннего мороза. Девушка всегда сварит вкусный кофе под новую популярную песню из чартов. Она всё также будет высоким голосом подпевать, стоя у плиты в одной футболке. И даже кофе, сваренный ночью не будет его греть, как днём его греет та тень, что должна заставлять замерзать. Илья никогда не говорил Ксюше, что сегодня будет холодно, а завтра дождь. Слушал, как под конец дня она жаловалась на неправильный прогноз погоды, обвиняя весь интернет в этом. Илья никогда не говорил ей, что надо одеться теплее. Видя, как девушка трясётся от неожиданных заморозок по дороге в магазин. Илья не тот человек, что будет выглядывать каждую родинку на её лице, чтоб потом расцеловывать их на обеих щеках. Илья не тот человек, что будет обнимать её, когда та возвращается домой. В квартире светло, ведь шторы уже давно были сняты с карнизов и выброшены в дальный угол кладовки, поэтому парень всегда просыпался первее всех, упрашивая Ксюшу поменяться местами на кровати у окна каждый поздний вечер. И когда солнце почти скрывалась под фасадами высоких зданий ему приходилось возвращаться в спальню, крепко прижимая девушку за талию к себе, чтоб мурашки от ночного весеннего ветра из открытого окна исчезли. Уже как три месяца Илья не может ночью согреться, а днём сильно замёрзнуть. — Прости, а как тебя зовут? — он стыдливо прячет раскрасневшиеся уши от чужих голубых глаз, ведь это должен был быть первый вопрос при встречи с ним, а ведь Коряков уже знает о нём намного больше, чем просто имя. — Даня, — глаза в полупрозрачных очках смотрят вдаль, чуть покосившись на парня. Смеётся, зараза. — Даня… Даня, Даня, Даня, — Илья пробует имя на языке, проговаривая каждый слог, ставя разные ударение и интонации, — прикольно, — единственное, что вырвалось изо рта у него — почти задумчивое «прикольно». Даня следовал с ним на остановку, провожал до дома, заходил в подъезд. Заглядывал в монитор компьютера, пока тот играл в недавно вышедшую игру. Поправлял чужие волосы набок, чтобы не мешали. Знал, что парень добавляет в терпкий кофе много сахара, даже не любя сладкое, чтобы сбить этот осадок на дне большой кружки и не вспоминать, кто его приготовил. Стучал по краям керамики железной ложкой из подарочного набора его друзей на новый год. Знал, что Илья не любит лёд в разливных газировках, прося убрать его на кассе, чтобы ненужная вода не разбавляла напиток. Он всегда сидел около Ильи, даже когда Ксюша с другой стороны прижимались к нему. Он целовал его щёки, пока девушка прижималась к чужим губам. Он обнимал Корякова, что пугался лёгких, почти невесомых прикосновений к горячей коже. Даня был тем, что никому нельзя говорить. Ведь заикнись о том, что ты разговариваешь с человеком, которого ты видишь только при солнце, слишком странно. И когда об этом говорил ему Илья, что кажется сходит с ума от этих мыслей, он смеялся. Очень громко, ударяя того с силой по плечу. Ведь признаться в том, что тебя знает лучше человек, которого никто не видит, унизительно. Особенно, когда под боком каждую ночь спит та самая, что не согревает даже под холодным одеялом, так и не убирая мурашки по коже каждую морозную ночь. Странно было признавать, что слишком лёгкие поцелуи будут ощущаться слишком сильно, пронизывая кожу иголками. А когда такие же лёгкие ладони перебирали волосы на затылке, пальцы на ногах сжимались от смущения. И может к концу дня они всегда держали чужие лопатки в своих руках и не хотели отпускать, они знали, что обязательно встретятся следующим ранним утром. Дожди его не пугали, потому что Даня не уходил, даже если на небе не было солнца, держа зонтик над его головой. Мокрые рыжие волосы становились на оттенок темнее, прилипая на веснушчатое лицо, а вода из луж пропитывала старые кеды. Оба знали, что сейчас бедная Ксюша возвращается домой вся промокшая, потому что никто её так и не предупредил о внезапном ливне, что должен был пройти стороной. Москва — шумный город, топчась по газону, ведь на узком тротуаре не было места. И когда последний месяц весны подходил к концу, Илья быстро собрал нужные вещи в старую сумку и уехал на скоростном поезде подальше отсюда. А оставленная записка на столе гласила одним словом «Прости». Коряков знал, что в Питере его встретят те самые белые ночи, из-за которых все приезжали в город летом. Его тень будет становится всё ярче, а поцелуи и чужие руки не такими и лёгкими. И в начале июня, стоя на общем балконе малого здания, они будут смотреть друг другу в глаза улыбаясь, зная, что сейчас уже пол первого. Эта ночь будет настолько тепла, что мурашки от холода быстро пройдут под руками Дани, а губы перестанут дрожать. Илья не вспомнит тот сладкий кофе по утрам и те объятия, что пытались спасти его от холода. Впервые за три месяца он уснёт на горячем плече, держа его предплечья в мягких ладонях, когда одеяло уже давно будет скинуто на пол. На завтрак чай с лимоном, а на ужин сигареты. Пол месяца будет наполнено теплом, а потом, когда солнце перестанет бросать лучи сквозь горизонт, ровно двадцать первого июня они в последний раз будут так долго держаться за руки, смотря на последнее летнее солнцестояние. И пусть, ведь тепло в тёмное время суток будет давать та самая тяжёлая кофта и воспоминания о самых длинных днях. А ранним утром ощущать нечаянное прикосновение и чужое тело около, как будто оно было здесь всю ночь. Уж лучше неугомонный светлый Питер, чем тёмная шумная Москва.