Timshel

День: 692. Время: 7 — Грозный Глаз приказал зачистить территорию! — Отвали от них, Захария! В воздухе стоит такой столп пыли, что Гермиона давится кашлем, на глаза наворачиваются слезы. Она пытается отдышаться, и осматривается. Невилл теснит Захарию Смита к стене, не позволяя тому расправиться со сжавшимися в углу фигурками, у их ног лежит мертвое тело одного из псов, не успевшего среагировать на внезапную атаку. — Это ублюдки Медоуза! — Это всего лишь дети! — Долгопупс вновь с силой впечатывает Захарию в стену. — Это, блядь, дети! — Отъебись от меня! — в бешенстве орет пуффендуец, пытаясь вырваться из каменного захвата товарища. Гермиона видит, как его рука, с крепко зажатой в ней палочкой, поднимается наверх, и реагирует раньше. — Экспелиармус! Она ловко ловит свободной рукой палочку Смита в воздухе. — Мы не убиваем детей. — Но приказ Грюма… — Плевать мне на его приказ. День: 695. Время: 15 — Грейнджер, Долгопупс — отправляетесь в Саут-Йоркшир. Друзья переглядываются. В глазах Невилла Гермиона видит отражение своих мыслей: час расплаты настал. Они стоят в кабинете Грозного Глаза, который вызвал их к себе из убежища. Аластор сидит за столом, просматривая бумаги, его волшебный глаз бешено вращается в глазнице, следя за всем, что происходит в Штабе. Что-то в том, как Грюм объявил им о задании, заставляет Гермиону спросить: — Надолго? — Месяц. Может больше, если того потребует задание. Вы будете в отряде Одли. Вам разрешено взять с собой свои вещи. — Грюм отрывается от своих бумаг и достает из ящика стола завернутый в тряпицу предмет. — Портключ сработает сегодня в девять вечера. День: 712. Время: 22 До Гермионы долетают неразборчивые голоса. Это вернулся Невилл, и Одли — высокий, похожий на скалу, аврор средних лет, с изуродованным шрамами мрачным лицом, выслушивает его доклад внизу. Они здесь уже больше двух недель, а Гермиона пока так и не поняла, в чем состоит суть миссии. Портключ Грюма перенес их в старый заброшенный фермерский дом, находящийся в абсолютной глуши, где-то милях в тринадцати от Шеффилда. Перед домом вилась узенькая дорога, по которой за все эти дни не проехало ни одной машины, а заросшие кусты и кривые деревья, росшие у низенькой каменной ограды, прятали покосившееся строение от чужих глаз, хотя таких здесь и не имелось. Когда они прибыли сюда, их встретил только Одли. Он молча провел их в крошечную комнатушку на втором этаже, где в углу были сложены две кушетки, и также молча удалился. В следующие дни они почти не виделись. Лишь через неделю в доме появились еще двое мужчин — Шеро и Беккер, такие же хмурые и молчаливые, и по их приглушенным разговорам девушка поняла, что они работают вместе уже давно. На них с Невиллом все трое косились с подозрением. Гермиона выпускает сигаретный дым в ночную мглу, чуть покачивая ногами в воздухе. Это стало ее ритуалом: каждой ночью, если ее не отправляли на задание, она сидела на подоконнике, свесив ноги наружу, и курила. Дверь тихо скрипит, впуская в комнату узкую полоску тусклого света, а потом вновь все вокруг поглощает тьма. — И как прошло? — спрашивает Гермиона. Невилл тихо ругается. — Как обычно, — он бросает на свою койку пыльную мантию и подходит к ней. — Шатался по песчанниковым скалам, искал записки под камнями. Идиотизм. Гермиона тушит окурок о стену снаружи и метким движением запускает его в пустой жестяной бак, стоящий под окнами внизу. — Удалось распечатать свиток? — Нет. Опять такое количество заклинаний, что снять их, без риска быть обнаруженным, невозможно. Грейнджер покусывает губу, а потом поворачивается к другу. Сегодня полнолуние, и холодный свет луны бросает резкие тени на лицо Невилла, подчеркивая заострившиеся черты. С провизией здесь очень скудно, их рацион настолько нищий и ограниченный, что девушка уже потеряла пару килограмм, и ей пришлось сделать еще дырки на ремне, чтобы джинсы не сползали до колен. — Я проследила за Беккером. Невилл хмурится. — Ты что...? — А что еще нам остается? — она разводит руками. — Меня не устраивает торчать здесь без каких-либо пояснений, бродить по скалам, как умалишенная, и смотреть на их каменные морды. Так вот, парой миль выше есть хозяйственная постройка. Там они, по всей видимости, и дежурят. Парень устало потирает лицо и прислоняется к оконному косяку. — Услышала что-нибудь важное? Грейнджер раздраженно морщится нос. — Нет. Пришлось наблюдать издали, чтобы они меня не заметили. Но я хочу туда проникнуть. На лице Долгопупса появляется тревога. — Это очень рискованно, Гермиона. — Да ну? — она насмешливо фыркает. — Что они мне сделают? Максимум — отправят к Грюму на порку, а тот влепит мне административное наказание. Только вот магия тут и без того под запретом, велика потеря. Кроме того, в мои планы не входит попасться. Ты же сам знаешь, иногда они собираются тут все вместе. Вот тогда-то я и уличу момент, а ты их отвлечешь в случае необходимости. Невилл сверлит ее взглядом минуту, размышляя над сказанным, а потом вздыхает. — Ладно, — устало говорит он. — Должен же быть хоть какой-то смысл в том, что мы торчим здесь. На какое-то время в комнате повисает тишина. До их слуха доносится стук — это Одли вышел из дома, направляясь, как полагает Гермиона, к своим товарищам. — Сегодня день рождения Гарри, — тихо говорит Гермиона, глядя в темноту. — Лицо со шрамом отказал мне в просьбе передать письмо. Невилл опускает ей на плечо руку в утешающем жесте, и Гермиона вновь испытывает прилив благодарности. Если бы не Долгопупс, ей было бы куда тяжелее. Возможно, это эгоистично с ее стороны, но тот факт, что они расплачиваются за свое неповиновение вместе, приносит ей облегчение. — Выпьем же, — с деланным весельем парень приподнимает руку, делая вид, что держит бокал. — За Мальчика, который выжил! Грейнджер тихо смеется и поднимает руку с воображаемым бокалом в воздух. — Чин-чин! День: 723. Время: 23 Она тихо чертыхается, когда вновь спотыкается в темноте, и чуть не падает на покатом камне. — Мерлин, как же меня это заебало! Гермиона шипит и протирает ободранную ладонь о джинсы. Она устала, проголодалась, ее ноги гудят от очередного марш-броска на Бамфорд Эдж, а живот ноет, потому что у нее начались критические дни. Уровень раздражения от всего происходящего вырос настолько, что Гермиона еле сдерживается, чтобы не закинуть голову наверх и не закричать, в попытках выпустить этот гремучий коктейль, что бурлит у нее внутри. Легкое жжение на предплечье отвлекает ее от мрачных мыслей. Малфой. Девушка быстро оглядывается по сторонам, но вокруг ни души. После совещания с Грюмом у Гермионы не было возможности отправить Драко послание, и вот Малфой впервые с момента их с Невиллом ссылки вызывает ее, а она не имеет понятия, как ей поступить. Что он будет делать, если она не придет? Не повлияет ли это на их договоренности? Гермиона переживает, что Малфой может неправильно понять ее отсутствие и решит, что она решила закончить их «союз». А она никак не могла этого допустить. Ей нужен Драко Малфой. Решение приходит мгновенно. — Добби! Громкий хлопок нарушает ночную тишину. — Добби очень рад вас видеть, мисс! — домовик низко кланяется. Гермиона хватает эльфа за тонкое, будто у маленького ребенка, предплечье, и торопливо тянет его за собой в густорастущие у дороги кусты. — Я тоже очень рада, Добби, — торопливо говорит она, понижая голос. — Мне нужна твоя помощь. Ты можешь передать мое послание? Тебе не нужно вручать его лично, просто оставь в одном месте и все. — Конечно, мисс! Добби с радостью вам поможет! С плеч Гермионы будто падает целая гора. Она облегченно улыбается. — Спасибо. А теперь можешь призвать для меня пергамент и чернила? День: 736. Время: 8 Ее разрывает от злости. Гермиона замахивается и бросает большой камень, но почти у самой двери пристройки тот замирает в воздухе и падает на землю, так и не достигнув цели. Заклятие недосягаемости. Грейнджер смачно бранится, поднимает камень с земли, чтобы скрыть следы своего пребывания здесь, и поворачивает обратно к дому. Ее терпение подходит к концу. День: 745. Время: 3 Гермиона замирает. Ей почудилось, что она услышала стук внизу, и какой-то миг она напряженно вслушивается в ночные звуки, прежде чем вновь вернуться к прерванному занятию. Этой ночью была очередь Невилла искать новые послания, спрятанные на скалах, и Гермионе не спалось. В последнее время бессонница стала ее постоянным товарищем, отчего проведенные в их новом жилище дни стали еще невыносимей. Она лежала на кушетке, тупо пялясь в потолок, когда услышала, как за Одли закрылась дверь. И девушка не удержалась. Грейнджер тихо проскальзывает в комнату аврора, и в тусклом луче старого фонарика, который нашла парой дней ранее на кухне, обыскивает его стол. Вещей здесь было немного: стопка пустых пергаментов, чернильница, медная миска с остатками пепла и несколько исчерканных непонятными символами и сокращениями листов. Гермиона щурится, силясь расшифровать чужие каракули, когда вдруг слышит едва различимое позвякивание. Она возвращает бумаги на место, чтобы Одли не заподозрил чужого вторжения, и выдвигает ящики. Источником звука оказывается небольшой хрустальный шар. Он подрагивает, медленно прокручиваясь вокруг своей оси, а в его молочной дымке появляются и тают блеклые буквы. Когда до Гермионы доходит смысл послания, из ее губ вырывается пораженный вздох. День: 745. Время: 11 — Думаю, пришло время нам поговорить начистоту. Аврор круто оборачивается. Гермиона сидит на табурете, перекатывая по столешнице хрустальный шар, а Невилл стоит за ее спиной, лениво прислонившись к стене. Одли окидывает их подозрительным взглядом и замирает, как только замечает, что именно находится в руках девушки. — Что ты себе позволяешь, девчонка? Гермиона бросает на него предостерегающий взгляд. — Я вам не девчонка, а Гермиона Грейнджер. Не стоит проявлять ко мне столь явного неуважения. Предлагаю вам присесть, и мы спокойно все обсудим. Она кивает на стул напротив себя и ждет. Изуродованное шрамами лицо Одли похоже на непроницаемую маску. Он сверлит ее тяжелым взглядом и медленно подходит к стулу. Гермиона напряжена, но старается этого не показывать. Они с Невиллом несколько часов обсуждали ее находку, разрабатывая план действий, и после долгого анализа она была уверена, что поступает правильно. — За что Грозный Глаз сослал вас троих сюда? — Мы не обсуждаем приказы руководства. Грейнджер раздраженно морщится. — Будет лучше, если мы закончим с этой херней сразу и не будем тратить время на брехню. Нас, — она кивает в сторону Невилла, — наказали за неподчинение во время последней миссии. Только вот дело в том, что приказ был дерьмовый. Мы разошлись с Аластором во мнениях касательно того, заслуживают ли малолетние дети Пожирателей мгновенной казни на месте без суда или нет. Убивать детей — не наше хобби, поэтому теперь мы здесь. И что-то мне подсказывает, что эта дыра является ссылкой не только для нас двоих. Аврор молчит, и Гермиона продолжает. — К тому же, я знаю, о чем идет речь в послании, которое вам передали таким своеобразным образом, и более того — мне известно, от кого оно, и какое наказание может быть за это, если нашим предводителям станет обо всем известно. Но вот она я — сижу перед вами и предлагаю поговорить обо всем откровенно. Она замолкает, и на миг в комнате повисает тишина. Гермиона не отводит взора от лица Одли, даже не моргает, чтобы не упустить ничего, и чувствует, как Невилл рядом переступает с ноги на ногу, в напряженном ожидании. Наконец Одли говорит: — И зачем же мне с вами откровенничать? Что мне это даст? — Я знаю, как выглядят крестражи. Слова повисают в воздухе, практически осязаемые, и лицо волшебника меняется. Теперь он смотрит на Гермиону совсем по-другому: оценивающе, пытливо. — Люпину известно далеко не все о том, что вы ищите. В отличие от меня. И я хочу вам помочь. Об осколках души Волдеморта известно немногим. Бруствер и Грюм решили отложить поиски, по неведомым для меня причинам. Но я верю, что именно уничтожение крестражей может помочь нам закончить эту войну, потому что иными способами змееголового не уничтожить. Ваше недоверие понятно, но, пожалуйста, — она делает резкое движение кистью, и хрустальная сфера с негромким постукиванием катится по столу к мужчине, — свяжитесь с ним и спросите, можете ли вы мне доверять. Полагаю, он не в курсе, что Грюм сослал нас с Невиллом сюда. К вашей большой удаче. Одли тяжело опускает большую ладонь на сферу, не давая той соскочить с края столешницы, и встает. — Я приду за вами на рассвете, — бросает он, и выходит из дома. Невилл громко выдыхает и отходит от стены, присаживаясь на стол перед Гермионой. — Он нам не доверяет. Она криво улыбается и поднимает на него глаза, в которых сверкает решимость. — Он нам все расскажет. День: 746. Время: 4 В глубоком погребе явно хорошо поработали заклинанием Незримого расширения. Большое помещение с низкими потолками тускло освещали редко развешенные на стенах факелы, на расположенных в самом дальнем углу, теряющемся во мраке, клетках, с толстыми железными прутьями, были наложены скрывающие заклинания, не позволяющие разглядеть, кто находится внутри. Шеро и Беккер сидели на больших поленьях, которые использовали здесь вместо стульев, и мрачным взглядом сверлили ребят. Одли привел их к постройке, в которую неделей ранее пыталась проникнуть Гермиона, и теперь она жадно осматривалась вокруг, пытаясь подметить каждую деталь. — Люпину действительно было неизвестно о вашем наказании, — говорит Одли, обходя их и вставая рядом со своими товарищами. — Он заверил меня, что вам можно доверять. Гермиона едва сдерживает довольную ухмылку. — В таком случае нам стоит поближе познакомиться. Я рассказала вам нашу историю, теперь очередь за вами. Беккер раздраженно фыркает и встает. — Не могу слушать эту хуйню в очередной раз, — бурчит он и направляется в дальнюю часть погреба, к клеткам. Шеро провожает товарища взглядом, а потом переводит взгляд на Одли, когда тот начинает говорить. — Я тридцать лет проработал в Аврорате, какое-то время бок о бок с Грозным Глазом. В те времена он придерживался совсем иных принципов, нежели сейчас. Когда министерство магии пало, я и моя команда пошли за Аластором, как и многие другие, ни секунды не сомневаясь в нем. Но война и власть — опасная комбинация, — он опускается на полено рядом с Шерро, и опирается локтями о колени, глядя на Гермиону снизу вверх. — После смерти Дамблдора Кингсли Бруствер занял место во главе Ордена Феникса, и не было никого, кто усомнился бы в правильности этого решения. Все-таки, Кингсли был первым и чуть ли не единственным человеком в Министерстве, кто поверил Дамблдору после возвращения Темного Лорда, и Альбус ему доверял. Но короны творят странные вещи с головами, на которые они надеты. Шерро с отвращением сплевывает себе под ноги. — Год назад Бруствер направил нас на операцию на Остров Уайт, утаив настоящую суть миссии, — аврор сжимает кулаки так сильно, что его костяшки бледнеют. — Я потерял там семерых своих бойцов. Мы трое едва выбрались оттуда живыми, и нам удалось захватить в плен одного из Псов. Такова цена жизни наших друзей, думали мы. Схваченный Пожиратель был хорошо осведомлен, и мы полагали, что полученная от него информация стоит уплаченной за это жертвы. — И это была самая большая ошибка в нашей жизни, — зло цедит Шерро. Одли кивает. — Бруствер прикончил Пса, едва мы появились с ним на пороге тюрьмы Ордена, которая в тот момент располагалась в Суррее. Ни допроса, ни сыворотки правды. Лишь Авада, брошенная прямо в лицо. Будто мы сами не желали прикончить его больше всего на свете, — его голос становится ниже, и в нем звучит неприкрытая ненависть. — Но мы этого не сделали. После выходки Кингсли, Аластор посоветовал нам заткнуть пасти. Гермиона слушает, затаив дыхание. Она чувствует, как у нее в груди появляется и пульсирует тугой комок, вызванный теми противоречивыми эмоциями, которые она испытывает по ходу рассказа Одли. — И в чем же была настоящая цель миссии? — спрашивает Невилл. — Так они нам и сказали, — ядовито отвечает Шерро. — Нас просто отправили туда, чтобы мы передохли, вот и все на этом. Одли бросает на него косой взгляд, но Гермионе кажется, что он разделяет мысли своего друга. — Месяц спустя Грюм приказал зачистить тюрьму. Ее расположение было обнаружено, и нужно было все уничтожить. Только вот там содержались не только активные сторонники Темного Лорда. И мы проявили вопиющий акт неповиновения, — на лице аврора появляется презрительная гримаса, и он широко разводит руками. — С тех пор мы здесь: ограничены в использовании магии, пытаем магловскими методами мелких сошек, захваченных Орденом. Мы — одни из самых опытных бойцов Ордена Феникса, стали просто палачами, прозябающими в позабытой всеми глуши. Даже свои поручения Грюм отправляет нам не напрямую сюда, а прячет в скалах, вынуждая нас шароебиться там в ночи, подобно сквибам. — Но почему вы подчиняетесь этому приказу? — в недоумении спрашивает Невилл. Волшебник отворачивается от Гермионы и переводит тяжелый взгляд, вызывающий мурашки по всему телу, на него. — Потому что Грозный Глаз напомнил, что у некоторых из нас еще остались семьи, за которыми он присматривает. Над Великобританией магический купол, и без особого портключа страну не покинуть, а значит спрятать их на другом континенте нам не удастся. Долгопупс ошарашенно молчит. Все, что сейчас прозвучало здесь, похоже на абсурд. Гермиона запускает руку в волосы, с силой потягивая себя за прядь, в попытках немного прояснить разум. Удивительно, как порой тяжело принять, по настоящему принять, лежащую на поверхности правду, которую ты знал и прежде. — А что насчет Люпина? Давно вы работаете вместе? — Несколько месяцев. Как-то ночью он прибыл сюда сам. Незадолго до гибели МакГонагалл. Сказал, что для нас есть работа, и он нам доверяет. — Как далеко вы продвинулись? Одли горько усмехается. — Не особо. Пока что нам удалось достать пару клыков василиска на будущее, но следы крестражей обнаружить мы не смогли. Гермиона медленно кивает, погруженная в свои мысли. — У вас есть еще люди, которым вы доверяете? — Парочка. Раскиданы кто где по стране. Друзья переглядываются, и Невилл едва заметно кивает. — В таком случае, господа, мы готовы помочь вам с поисками, но при одном условии: у нас будет свобода в передвижениях, и мы с Невиллом сможем отлучаться, когда нам это понадобится. Из темноты раздается хмурый голос: — Грюм засечет любую попытку аппарации отсюда, или ты этого не поняла? — это Беккер тихо вернулся к столу, пока они разговаривали. Девушка хитро улыбается. — Не засечет.