Pussion

Он глубокого вздохнул и с силой потёр красные глаза. Ни-че-го. Ничего не меняется. Буквы пляшут, окрашивая монитор в разные цвета на чёрном фоне. Сотни строк, ссылок на библиотеки, скобок и запятых. Доберётся ли он да точки? Ни-че-го. Ничего не меняется. Он лишь сейчас понял, что ноги давно затекли, а желудок скрутило голодной судорогой. Он пытался разобраться с проектом и отправить к утру нечто более-менее рабочее, вот только взгляд его уже совсем замылился, и он понял, что последние часа четыре бессмысленно таращился на код, так и не исправив… ни-че-го. Ничего не помогало. Сначала предложение клиента казалось ему неплохим способом быстро подзаработать и наконец отправиться в Новотроицк. Вот только дни шли, перетекая в недели, а он ходил вокруг до около, и новые правки приходили быстрее, чем он успевал что-то сделать с предыдущими. Строки переплетались, как водяные змеи, почта захламлялась письмами недовольного заказчика, коричневый паучок сооружал свою тонкую, но цепкую паутинку, а он чувствовал… ни-че-го. Ничего, что даёт человеку ощущение, что он жив. Код встал из-за стола, лёг на диван, прижав колени к груди, давая высохшим глазам немного отдохнуть. Но так и уснул, нырнув в крепкий, липкий сон, в котором продолжал отвечать клиенту. Однако быстрая фаза сменилась глубокой, и он погрузился в тёмное и такое желанное ни-че-го.

***

Всё. Ему нужно менять всё. Абсолютно всё, начиная с тошнотворного города, с которым его больше ничего не связывает. Не до конца веря в происходящее, Код отправил клиенту сообщение о том, что всё его оборудование сгорело, и он больше не сможет работать над их проектом. Убедившись, что его ложь дошла до адресата, он бросил телефон в Каму и развернулся в сторону аэропорта. Всё. Говорят, в этом городе есть всё. Говорят, столица открывает все возможности, принимает каждого, осыпая такими деньгами, которые не снились жителям провинции. Он видел женщин, одетых в его годовую зарплату, шагающих к машинам, которые он видел только по телевизору. Бренды, толпы, тяжёлые парфюмы, бьющие в нос, эконом такси за полторы тысячи рублей и айфоны в руках каждого пассажира маршрутки. Возможно, здесь и правда есть всё, но он пришёл за большим. В метро ему наступили на кроссовки, но придержали дверь. После небольшой прогулки мимо торговых центров, из которых выходили люди с огромными пакетами и выезжали толпы курьеров, он свернул во дворы. Где-то здесь были окна, за которыми его ждало всё. Его личное, тайное, недоступное ни за какие деньги всё. Слмтт уже ждала его, о чём свидетельствовали четыре пустые кружки со следами от кофе. Они сидели на кухне, и она ставила чайник, повторяя, что нужно быть осторожным в своих желаниях. Даже если кажется, что иначе не достигнуть счастья, желаний стоит опасаться. Тем более когда становишься настолько зациклен на них, что они становятся твоим всем. Код кивнул, и Слмтт ничего не оставалось, кроме как выполнить его желание. Реализовать идею-фикс. Толкнуть в неизвестность, в которой, возможно, он будет кричать и умолять помочь ему вскарабкаться на поверхность, но будет слишком поздно. Она позвала Рафу. В коридоре послышался мягкий скрежет неокрепших коготков о паркет, и кошка вопросительно уставилась на гостя. Не привыкшая к чужакам, она вздыбила шерсть и низко зашипела, предупреждая, что будет больно. Но Код не мог сдержаться. Её гладкая, блестящая шерсть, длинный хвост, белые клыки… Он упал на колени перед Рафой, протягивая свои ладони, здороваясь. Кошка осторожно втянула воздух и зашипела громче, показывая острые молочные зубы. Все трое чувствовали напряжение, возникшее между ними. Слмтт покачала головой и хотела было запереть Рафу в комнате, чтобы она не набросилась на незваного гостя, но Код сделал то, чего никто не ожидал. Он прикоснулся к серой спинке. Не ожидая такой наглости, Рафа вцепилась в него. В неярком свете настольной лампы блеснула алая кровь, но ничто уже не могло остановить Кода. Он гладил её, неспособным оторваться, понимая, что его жизнь уже не будет иметь никакого смысла, если он остановится и даст ей уйти. Рафа рвала тонкие мышцы и сухожилия его кистей, жадно раздирала хлопковую кофту, превращая бренд в лохмотья. «Ничего», — думал Код, впиваясь в мягкие бочка, — «если она хочет моих страданий, я покажу ей, как мне больно». И он отпустил хищницу, невидящим взором уставившись на разодранные пальцы. Кошка плотоядно облизнулась и принялась вычищать лапы. Между когтями кое-где проглядывали куски плоти. — Мы можем остановиться, — осторожно сказала Слмтт. — Нет. Я не могу. И он снова потянулся на встречу вожделенной пытке… Его разыскивали как без вести пропавшего ещё несколько месяцев, но затем закинули дело на дальнюю полку. Он словно растворился, не оставив после себя и следа.