Kisses only for lovers.

— Так что между вами? — Мэтт отрывает глаза от какой-то комедии на телевизоре, переводя взгляд на Нила. Кто плохо знал Бойда, мог подумать, что тот задаёт вопрос лишь ради разбавления обстановки в комнате, но Нил понимал, что тот действительно беспокоится. — Ничего нет между нами, — он рассчитывал, что его голос будет тверд и холоден, как сталь, но вместо этого слова звучали очень неуверенно, а голос надломился, оставляя сплошную хрипоту.  Мэтт вздохнул, отпивая согревшееся пиво в руке. Какая гадость, думалось ему, тёплое пиво, не смешная комедия и друг-мученик на другой стороне дивана. Отличная суббота у него выходит!  — Правда, чувак, на вас невозможно смотреть, — под раздраженный вздох Нила Мэтт выключает телевизор и сползает с дивана, отложив банку пива на столик. — Это жутко. Ты говоришь, что ничего нет, он говорит, что ненавидит тебя, а сами вы трахаетесь. Ледяной холод, режущий всё одним своим видом, отразился в голубых глазах Нила, заставляя Мэтта вздрогнуть и отступить на пол-шага назад. Он сказал лишнее, но понял это довольно поздно. Нил ненавидел с кем-то обсуждать его взаимоотношения с Эндрю, и уж тем более, когда это был Мэтт, который действительно за него переживал. И он, черт возьми, прекрасно это понимал. Просто ещё не привык.  — Мы не трахаемся, в отличие от тебя с Дэн, — парирует младший, чем вызывает усмешку у Мэтта и закат его глаз, кричащий во всеуслышание «завидуй молча, Джостен». А Нил, как бы то ни было, завидовал, но никогда этого не показывал. Особенно в присутствии Монстров и уж тем более самого Эндрю. — Просто разберись с этим. Печально наблюдать за вами, в частности за тобой, потому что ему, судя по всему, глубоко насрать, — он в несколько шагов преодолел расстояние от места, где стоял, до Нила, твёрдо опуская ладонь на его плечо, заканчивая мысль, — но не нам. Подумай на досуге.  Сразу после этого он скрылся в спальне, судя по звукам, копаясь в шкафу и переодеваясь. У Нила же остались силы лишь на то, чтобы развалиться на диване и закрыть глаза рукой. Возможно, Мэтт был прав, возможно, вся команда это замечала, но только не Эндрю. Это никак не влияло на него самого и их взаимоотношения, пока его, словно слепого котёнка, не стали тыкать в это носом. Неужели он сам не способен разобраться со своим… кем? Кем для него был Эндрю? Приятелем? Другом? Любовником? Просто сокомандником? Нил и сам не знал.  Их общение с Эндрю состояло из коротких игр в правду на крыше, вопросов о разрешении к прикосновениям, но вот что-то более душевное — никогда. Он никогда не обсудит с Эндрю фильм или сериал, как с Мэттом, никогда не поговорит про экси, как с Кевином, никогда не пошлёт его нахер, как Аарона, никогда не будет раздражаться из-за флирта, как с Ники, никогда не сделает комплимент, как с Элисон, никогда не будет мило беседовать, как с Рене и Дэн. И таких "никогда" с ним было еще очень и очень много. Казалось, ему не хватит трех жизней, чтобы описать их все.  — Мы с Дэн уезжаем в кино, потом хотим покататься за городом, так что ночь проведем в мотеле. Не скучай, — неожиданно заговоривший вновь Мэтт вывел его из мыслей, но скрылся так же быстро, как появился. Нил не успел пожелать ему удачи и приятно провести вечер. Кажется, он вообще ничего не успевал сделать нормально в этой жизни.  Нил вздохнул, перекатываясь на правый бок и потянувшись к телефону. Он прожигал в телефоне дыру, сверля взглядом контакт Эндрю. Хотелось увидеться с ним, хотелось прикоснуться, хотелось… Нил отдернул себя и резко сел. Все его хотелки приходилось засовывать глубже изо дня в день. Когда-нибудь он взорвется и натворит глупостей, но это будет потом. А сейчас ему срочно нужно покурить чертовы карамельные сигареты, что стали ещё одной привычкой из-за Эндрю. 

***

Вход на крышу оказался не заперт. В прочем, это перестало быть новостью после его многочисленных подъемов сюда. Но стоило ему открыть неприятно скрипящую дверь, он увидел, как кто-то сидит на краю крыше. И, конечно же, это мог быть только один человек.  Только сейчас Нил надеялся его увидеть меньше всего хотел видеть Эндрю. Судорожно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, он сжал руки в кулаки в карманах, двигаясь к блондину. Он даже не шелохнулся, будто на затылке у него есть глаза и он уже увидел Нила. На самом деле нет, просто никому, кроме них, не приходила идея подниматься сюда и часами тут сидеть, особенно ночью. Но ведь и сейчас вечер.  Нил сел рядом с Эндрю, даже не взглянув на него. Его глаза устремились в даль, на открывающуюся часть города, на проходящих внизу студентов, на приближающийся закат. Его незаинтересованность в присутствии Эндрю подстегнула любопытство блондина, но выразилось оно лишь в приподнятой брови. Пускай и это осталось не замечено рыжим, Эндрю все равно фыркнул.  Между его губ была зажата сигарета, скуренная почти на половину. Он протянул её Нилу и тот любезно её принял, мельком касаясь своими пальцами ладони Эндрю, из-за чего ему показалось, что кожу обдало чем-то горячим, пока на всё его тело вылили ведро ледяной воды. Он медленно начал сходить с ума. Пока Эндрю потянулся за второй — а может и третья, Нил не знал — сигаретой, рыжий наконец вдохнул запах сигарет, и что было ему несвойственно, даже взатяг. Нил не курил и вовсе не любил это чувство лёгкости, будто тело ему не принадлежит, но запах его всегда успокаивал, напоминая о матери и её нервозности. Нил наконец обратил свое внимание на Эндрю, изучая его профиль: светлые волосы, аккуратный нос, ямочка над губой, слегка пухлые и должно быть очень мягкие губы… — Пялишься, — замечая на себе пристальный взгляд, заявил Миньярд, но ни один мускул на его лице не дрогнул.  — Пялюсь, — подтвердил Нил, кивая не то себе, не то Эндрю, но после этого замечания он отвёл взгляд, докуривая сигарету в полной тишине и спокойствии. Было совершенно неважно, какие эмоции и чувства его окутывали, чем или кем это было вызвано, рядом с Эндрю все становилось слишком простым и ненужным. Есть только он, сигареты и их правда.  А ещё мысли о том, кто они друг другу. Наверное, их можно было назвать любовниками. Когда они были в колумбии, то Эндрю разрешал Нилу спать с ним в одной кровати. Они вставали раньше всех и остальные видели их уже на кухне. На все вопросы Кевина и Аарона, где он спал, Нил каждый раз пожимал плечами, мол, не их дело, а их уставший с похмелья мозг особо не хотел с этим разбираться. Почему-то мысль о том, что он мог бы спать с Эндрю, к ним никогда не приходила. Но оно и к лучшему. Они вместе могли принимать душ, отсасывая друг другу или помогая руками, изучать тела друг друга губами и руками, запоминая каждый шрам и разделяя боль на двоих. Они могли быть собой рядом с друг другом. Обнаженными и беззащитными, осознавая, что никто из них не обидит другого.  А ещё Нил помнил момент, когда напился и потянулся к Эндрю, чтобы поцеловать его, как тот подумал, в шею, но как только Нил начал приближаться к губам, Эндрю сразу отвернулся и оттолкнул от себя рыжего. Тогда он подумал, что ему стоило уточнить, на какой поцелуй он спрашивает разрешения. Но ту ситуацию они не обсуждали ни на следующее утро, ни через день, вообще никогда.  Они никогда не целовались по-настоящему, даже не касались губ друг друга. И в этом была инициатива самого Миньярда, что так раздражала Джостена. Но он слишком уважал личные границы Эндрю, чтобы нарушать их. Ему приходилось кусать собственные губы и остужать пламя внутри, с особым усилием заставляя себя отвести взгляд от губ вратаря.  — Эндрю, — позвал Нил, сам того не ожидая от себя. — Я хочу ещё один раунд правды.  Миньярд повернул голову в его сторону, выдыхая дым. Его молчание было красноречивее его слов, поэтому, сочтя это положительным ответом, Нил продолжил: — Почему мы никогда не целуемся?  — Поцелуи только для влюбленных, — все так же ровно ответил Эндрю, но его взгляд явно говорил, что он считает Нила дебилом, будто тот спросил, сколько будет дважды два.  Нил не мог объяснить, что за жгучее чувство поселилось в его груди. Снова эта обжигающая боль, кажется, даже больнее полос от ножей. Они заживут и не будут беспокоить, ты это знаешь, а как бороться с ядом в душе — Нил не знал. Он отвернулся, потушив окурок о бетон, и щелчком отправил бычок в полёт. Ему нужно было дышать, но вздохнуть не получалось. Он буквально вырвал сигарету из рук Миньярда, наконец вызывая хоть какие-то эмоции — шок и непонимание — на лице, а сам же сделал затяжку. Он дышит, выдыхает дым, а вместе с тем и весь яд в душе. И мысль о том, что это непрямой поцелуй, все прочнее оседает в мозгу, пусть и походило это на очередную зависимую и пугающую мысль.  — Моя очередь, — заявил Эндрю, поворачиваясь к Нилу всем телом, по-турецки сложив ноги. — Почему тебя так заботят наши несуществующие поцелуи? — Просто хотел знать, — не задумываясь, ответил тот, зная, что это не ответ вообще. Лишь жалкая отмазка, не работающая против Миньярда. — Ложь. — Мэтт сказал поговорить с тобой, — Эндрю фыркнул. Кажется, этот ответ был ещё хуже предыдущего. — Попробуй ещё раз, Джостен, не испытывай моё терпение.  — Вспомнил, как пытался тебя поцеловать, а ты оттолкнул меня. Вот и всё, — отчасти, это было так. Но говорить, что дело уходит куда глубже — он не собирался. Он боялся сломать этот хрупкий лёд, боялся вовсе потерять Эндрю. Он был согласен терять себя в этих эмоциях, но только не его.  Эмоции Эндрю прочитать было нельзя. Он молчал, изучая лицо Нила, будто ища подтверждения лжи или, наоборот, правды на нём, но не находил ничего.  — Идиот, — раздраженно озвучил Эндрю и, наклоняясь вперед, накрыл щеку Нила ладонью. — Да или нет, Джостен? — Да, — Нил не знал, на что соглашается, но если это Эндрю, он согласен на все. — Закрой глаза, — не просьба, а приказ, которому Нил сразу повинуется, пряча глаза, полные сомнений, под веером ресниц.  Несколько секунд не происходило ничего. Нил уже начал думать, что Эндрю сейчас встанет и вовсе уйдёт, но тут он ощущает горячее дыхание на своих губах. Сердце пропускает бешеный удар, а кончики пальцев дергаются, будто онемевшие, роняя сигарету. Эндрю прижимается губами к губам Нила, будто на пробу, но не получив никаких неодобрительных намеков, он решительнее сминает чужие губы, заставляя рот Джостена приоткрыться. Миньярд ведет языком вдоль ровной линии чужих зубов, касается кончиком языка нёба, и в конечном итоге переплетается с языком Нила. Поцелуй выходит несколько кривым, они ударяются зубами, слишком сильно сжимают и прикусывают губы друг друга, но все это было так необходимо им двоим, что ничто не имело значения. Могло показаться, что даже взрыв атомной бомбы не заставит их отпрянуть друг от друга. Эндрю наощупь нашел руки Нила, поднимая их и укладывая себе на затылок, после удобнее обхватывая шею Джостена руками. Они отстраняются всего на несколько секунд, тяжело дыша, чтобы набрать воздух в лёгкие и снова слиться в поцелуе, куда более требовательном, но не лишенным нежности.  Нил отстраняется, желая наконец нормально отдышаться, но он не отпускает Эндрю, продолжая сжимать руками его волосы и изучать лицо. Только начинало темнеть, так что отметить припухшие губы было легко. И, черт, он был прав, какие же они мягкие. — Почему ты передумал? Ты же говорил, что поцелуи только для влюбл… — Заткнись, Джостен, — перебил его Эндрю, угрожающе смотря в глаза на против. — Я тебя ненавижу. — И я тебя люблю.  Нил улыбнулся так легко и искренне, что Эндрю не выдержал и снова поцеловал его, желая стереть эту ухмылку с его лица. Неважно, что между ними, неважно, кем они будут считать друг друга, они — это они. И пока им комфортно друг с другом, пока кто-то из них не скажет "нет", они будут изучать друг друга и дальше.