Кинктобрь 2023

Оказаться в западне, это уже привычное дело, а вот для того, чтобы выбраться каждый раз приходилось изворачиваться, но это было лишь своеобразной игрой для Осаму. Так он попал к Достоевскому. Снова. Может это уже не совпадение, не план, просто желание увидеть его. Может да, но Дазай старается не думать об этом. – Господи, ну вот что мне с тобой делать? – С такой фразой Федор заходит в своеобразную тюрьму для пленных, которую они сделали на новой базе, – Мы же даже вас не трогаем, ведем свой бизнес, даже с Мафией договорились. Ну вот что тебе нужно? Может тебя трахнуть? – на последнем у обоих в глазах пробегает какой-то огонек. В этой тишине после его фразы Федор делает кляп и вставляет его в Осаму, чтобы тот не заорал или не застонал. Дазай был пристегнут к стене, но они оба знают, что тот уже давно выбрался и оба молчат об этом. – Ничего, если я войду без растяжки? – пленник ничего не отвечает, собственно говоря, потому что не может, – Молчание знак согласия. Брюнет на некоторое время выходит, и возвращается без пальто с лубрикантом в руках. – Не подумал бы, что любишь боль, – Достоевский подходит и вплотную встает к пленнику. Дазай сам закидывает ноги на поясницу русскому и ждет, пока тот достанет свой большой член и покроет его смазкой, для своего, какого-никакого комфорта. Осаму уже был готов к боли и даже был рад принять ее, если так можно выразиться. Всего его сомнения по поводу причины постоянного прихода к Федору развеялись, они оба все понимали от этого Федор только больше и больше улыбался и усмехался над детективом у себя в голове. – Надеюсь, что ты готов, – это было единственное предупреждение, а дальше только боль. Адская боль, которая не доставляла удовольствия, боль от которой ты перестаешь что-либо видеть все становится белым. Шатену это нравилось не физически, а морально. Ему нравилось ощущение Федора в себе, это невероятное моральное удовольствие, в котором он никак не мог себе отказать, зная, что потом ему будет плохо. Единственное, что ему не нравилось, так это ухмылка на лице русского, которую хотелось стереть. Все это блаженство не продлилось долго и конец был не особо приятный. Сразу после окончания Достоевский сказал. – Уходи и не приходи ко мне больше, ради Бога. Я к тебе никогда не приду, достал ты меня. Федор вышел из комнаты, оставив немного покалеченного Дазая одного, а ведь ему не помешала бы помощь. Он сам на это напросился и должен опять один выбираться из этого места.