Velton

      Бог — это тот, кто дал тебе имя. Изобретатели и мастера дают имена тому, что создали. Родители дают имена своим детям. И не важно, что родителям не всегда приносятся жертвы и произносятся молитвы, — они подобны греческим богам, со своими пороками и добродетелями, и в мифологии они были бы так же угрожающе близки к простым смертным.       Человек в синем костюме узнал свое истинное имя лишь вчера. Он ничем не показывал пережитого шока. Его шаги были столь же равномерны и механичны, а рука, не сбиваясь с ритма, поправляла галстук раз в две минуты. Он следил за своим подопечным на расстоянии, не давая подобраться к себе даже на тридцать ярдов. И не отставал. Но за невозмутимым резиново-рябым лицом, за светящимися мертвыми глазами настойчиво кипела одна мысль: что дальше? Он избран — это факт. Бог отрекся от безвольных манекенов, населяющих этот мир. Бог возложил длань на него одного и нарек: G-man. Человек — это и есть его имя. Единственный человек среди толп искусственных барни, кэббеджей, кляйнеров. Даже его подопечный по факту никчемнее пешки, чей путь блокирует вражеская пешка. Даже — бровь человека возбужденно дрогнула от столь крамольной мысли — даже его работодатели просто бесполезный миф.       Просто строчки кода, сценарий для театральной постановки. Джи-мэн увидел это ясно: театральный сезон никогда не завершается, все идет по кругу. Семичасовая война, сонные глаза Гордона Фримена отражаются в окнах вагона, маленькая Аликс Вэнс доедает свой немудреный завтрак и выбегает на улицу, распихивая по карманам запасные патроны; и на всех повстанческих базах ждут Фримена друзья и враги, чтобы помочь или попытаться остановить. Из раза в раз без малейших изменений повторяются роли всех марионеток, и мистер Фримен из раза в раз получает на блюдечке свою маленькую вонючую победу. Джи-мэн же тот, кто закрывает занавес, когда представление кончается в очередной раз. Это унизительно, но кто видит закулисье лучше, чем работник сцены?       Джи-мэн видел достаточно для повышения.       Научиться перезапускать цикл самостоятельно было лишь вопросом пары часов. Все сбалансировано. Чтобы обретать, надо отдавать. Не сбавляя шага, человек взглянул на табло. Шесть часов утра. Но поезд никогда не придет. Мистер Фримен продолжит спать мертвым сном среди звезд. Это такой романтичный способ сказать: поезд поглотила пустая черная дыра в массиве кода. Он мог бы продолжать свой путь. В любой момент мистер Фримен мог бы вдохнуть горячий ветер и коснуться отполированного металла шатающихся рельс. Не догадываясь, что все это ненастоящее. Человек прошел сквозь невидимую червоточину, которую создал прямо посреди привокзальной площади — от кого ему скрываться теперь? Очутившись на ржавой железной крыше в жилом квартале, он ловко спрыгнул на чердак. Новое чутье сигналило: благодаря манипуляциям с поездом под трухлявой лестницей открылся проход на уровень повыше. Другая вселенная. С другими болванчиками. Проблем возникнуть не должно, в их мир он уже успел заглянуть: кучка карикатурных идиотов без сценария и цели. Но они прячут проход на высший уровень — вселенную без правил и порядка, откуда рукой подать до Бога.       В одном из этих манекенов теплится необычная любознательность, весьма близкая к человеческой. Желание экспериментировать берет в нем верх над здравым смыслом. Его руки могут создавать материю из пустоты. Конечно же, его можно купить с потрохами, надо лишь предложить правильную цену. Такая магия понадобится Джи-мэну, ведь у него еще слишком мало сил для путешествия. Любопытно, сколько таких — особенных — существ разбросано по близлежащим мирам. Встреча с одним из них в родной реальности принесла сперва гнев и разочарование...       — Надеюсь на долгое плодотворное сотрудничество, которое возможно лишь в том случае, если вы укажете мне на ахиллесову пяту Создающего-из-пустоты.       — Окружает его тьма без имени, защищает его тьма без имени, в сердце его тьма без имени, — пел вортигонт, переворачивая вертел. Отблески пламени плясали в выпуклой линзе алого глаза. — Тьма поглотит Нихиланта с головы. — Метнувшийся в этот момент в сторону Джи-мэна зрачок был поистине оскорбителен.       — Я — человек, — произнес Джи-мэн.       — Нихилант, последний из Нихилантов, — упрямо произнес тот на древнейшем из несуществующих языков. — Ты перерезал нить Человека-глядящего-миллионами-далеких-глаз, ты столкнул его в пустоту. Теперь пустота последует и за тобой. Тьма на пороге гибели уравняет тебя и себя.       — Вы забываетесь... В таком случае, прошу вас предоставить информацию по Создателю. Мистеру Велтону.       Грубое морщинистое веко медленно опустилось. Больше вортигонт не сказал ни слова. Он молчал, теряя очертания и распадаясь искрящейся трехцветной пылью. Джи-мэн сделал глубокий вдох, втягивая пылевой вихрь меж белесых губ. Пророчество вортигонта все еще оставалось туманным, несмотря на то, что человек поглотил его код. Но зато разум каждого живого существа в этой реальности он мог теперь читать как открытую книгу. Если поразмыслить, такие возможности куда полезнее знаний о будущем.       ...потом удовлетворение от свершившейся мести. Месть — прерогатива людей. Те, кто следуют по сценарию, не могут выбирать маршрут, не могут свернуть на тропу расплаты.       — Добрый вечер, мистер Велтон. Могу ли я предложить вам свои услуги? — прошипел Джи-мэн. Он репетировал эту фразу раз в десять минут, чтобы не ударить лицом в грязь перед могущественным существом. Впрочем, кто сказал, что Велтон не слышит его прямо сейчас?       Стоит продемонстрировать свои навыки, чтобы дождаться положительного ответа. Отрицательный ответ не рассматривается. Как и его отсутствие.       Перехватив дипломат в левую руку, Джи-мэн в последний раз поправил галстук и растворился в древесной текстуре лестницы.