смердящее прикасание

В воздухе витает неприятный запах металла и медикаментов. Андрей, тяжело вздыхая, прижимает компресс к повреждённому носу. Глаза устало прикрывает, слушая чужое недовольное шипение рядом. Слава, как обычно, невозмутим. С довольным ебалом и трясущимися ногами – побочки недавнего выплеска адреналина. Скалится, стараясь уловить настроение собеседника. Слава, как обычно, хуй положил на всё. – Целовать не будешь? — Хлопает глазками невинно, с интересом наблюдая за выражением лица напротив. Спугнёшь – вернётся позже, когда будешь крепко спать. Господи. Андрей разлепляет глаза лишь за тем, чтобы с укором посмотреть на своего частого посетителя, для убедительности головой качая. – Если есть силы проказничать, значит будешь в порядке. — поднимается с места, в знак поддержки хлопая Славу по плечу. – С кем опять подрался? Принимать пациентов так поздно ночью в его планы не входило (и не входит): Вечно мучаясь от бессонницы, начинаешь по-настоящему ценить те редкие моменты, когда можно выспаться хотя бы чуть-чуть. Ему дали чудотворное средство – он пользуется. Вроде помогает, но опробовать пока не удаётся. Любой другой сразу был бы послан нахуй, но тут дело особенное. Прогонять в очередной раз нашкодившую псину не хочется. Напротив, – руки чешутся приласкать и спать уложить. – С громилой. Просто пакость, у этого долбоёба даже крыша оранжевая, так и просился. Я далеко не в порядке — для верности хватает Андрея за рукав пижамы и тянет на себя. Равновесие удерживается с трудом, не без божьей помощи. Слава точно подросток. Моргнёшь – упустишь из виду – проблем не оберёшься. – Я хочу спать, — тем не менее, придвигается ближе. Смещает руку на макушку, пальцами в копну каштановых волос зарываясь. – Завязывай с уличными драками. Игнорируя просьбу, Слава нагло хихикает – Мне тоже паршиво. Не жалуюсь ведь, — и тут же получает щелчок по лбу, выдыхая сквозь зубы. Андрей тихо смеётся. У Славы галактика в глазах и бардак в голове, и Пирокинезис невольно засматривается. – Что делать? Мне с тобой, – Машнов лишь вопросительно изгибает брови, когда он продолжает, – С твоей тягой к саморазрушению. Тяжёлый взгляд и насмешливое, – Мне казалось, это взаимно. Думается, так и выглядит помутнение. Затем он достаёт из кармана — левого, запомнил — зажигалку, красноречиво протягивая руку. Первая сопровождается затяжным кашлем с непривычки. Дальше идёт легче, мерзкий дым заполняет всю комнату, медленно убаюкивая. – Тебя вмазало? – вид не лучший, голова не держится – подействовало, значит. Знакомо? Пиро услужливо протягивает подушку. – Дурь тебе хуёвую толкнули. — Морщится недовольно. – Давай ещё. Андрей смеётся слишком звонко для тишины ночи. Когда дыма становится много, он решает, что будет хорошим решением открыть окна. Пару раз он спотыкается на пути, но к цели приходит — высовывает голову, вдыхая полной грудью. И чувствует на себе долгий взгляд. Оборачиваться не хочется, зимняя свежесть помогает держаться в прямом и переносном смысле в данном отрезке вселенной. Ему чудится, что за ним наблюдает вовсе не один человек, а целая сотня. – Да, Слав? – родное имя отдаёт сладостью. До приторности. Он не переносит сахар. – Ты красивый, – мысли резко остановились, отказываясь превращаться во что-то связное. Всё идёт к чему-то отвратительному – Андрей чувствует, что задыхается. И тихо прерывает. – Не надо. Осмысленность далеко не то существительное, что может подойти для описания людей в нетрезвом состоянии. Вот опрометчивость подойдёт идеально. Кстати, тоже на "о". А Слава, кажется, протрезвел. По крайней мере, взгляд у того достаточно осмысленный. Оттого и грустный. Они молча затягиваются обычной сигаретой.