Капитанская дочка

***

      Аккерман сидел на кровати, с боку от него лежала собака. Единственный кто ещё остался с ним. Если ещё и она умрет в скором времени, то это можно явно считать как насмешку судьбы. Взгляд тот перевёл на картину. Он, на нем сидит Мэй и сбоку довольная Ханджи обнимает их. Что ж все вышло то так? Почему? Прошло три месяца; а легче не стало. Лишь хуже. Пусто внутри. Он открыл эту чайную лавку как и хотел, но он не рад, ничего не чувствует. Услышав стук в дверь, ему пришлось подняться и открыть её. Зашли Габи и Фалько. —Мелюзга, чего вам? —Дядя Леви, а можно мы тебе будем по лавке помогать? Просто попробовать хочется новое что-то пожалуйста. —Да пожалуйста!       Они лишь забежали к нему в лавку и ходили вокруг, всë осматривая. Леви остановился около витрины, пытаясь удержать детей, чтобы они тут ничего не сломали. —Успокойтесь. Сейчас я всë вам объясню, пока вы мне не сломали ничего.       Фалько с Габи по просьбе Леви отошли, взгляд их переместился ко всем этим чайным травам. Запах здесь конечно отменный. —А что мы будем делать? Какое у нас будет задание. —Не всё сразу. Вы только пришли, какая работа? Вас надо обучить хотя бы, показать всë, а потом уже задание давать.       Леви повёл обоих в сторону закрытой комнаты, что никак не была обозначена. Дети переглянулись между собой, надеясь услышать своë первое задание, но вместо этого каждый в руку получил швабру и ведро. —Помогите вымыть всë здесь, пока у меня перерыв.       Леви прошëл, набрал в ведро воды и поставил перед ними, доставая уже третью швабру. Но Аккерман ничего не принялся делать, смотрят на озадаченные детские лица. —Что вы так смотрите на меня? —Мы уборщиками будем?       Леви хмыкнул. Может хоть так его жизнь разбавится немного? Возможно. Закрыв глаза, он кивнул. —И это тоже. Мне свиньи не нужны. Так что сначала уберите тут всё.       Он взял тряпку, промывая стол, а они начали заниматься полом. Леви конечно был удивлён что дети сюда пришли с такой просьбой, но всякое бывает.       Когда они все убрали и сидела смотря на чистейший пол, начали задумываться, а надо ли им это вообще. —Дядя Леви, это нам так каждый раз?       Леви повернул голову на Фалько, доставая коробки с чаем и стая их. Дядя Леви звучит душевно. Хотя может их лучше послать от сюда куда подальше чтобы и они не пострадали? Все с кем он сближался страдали. Хотя неужели даже такая помощь приведёт к чему-то? —Нет. Идите сюда.       Те сразу подбежала, высунув голову, смотря на Аккерман ожидая что он им покажет. Леви достал три кружки и поставил перед ними, пока они пытались понять, что будут делать. Здесь ведь наверняка есть какой-то подвох, а не просто кружка, из которой они будут пить чай. —Нам теперь кружки мыть? —Нет. Я вам хотел предложить попить чай, но если вы так хотите... —Нет! Нет!       Оба крикнули одновременно, не хотя уж точно ещë мыть кружки, пока на губах Леви появилась небольшая усмешка. Если всë так и будет, может, они сумеют поднять его на ноги. Они ему станут, как вторые дети. Мелкие же ещë, хотят подражать взрослым, помогать им. Главное, чтобы все закончилось не как обычно. —Значит попробуете этот чай. Один из моих любимых.       Он разлил его каждому а затем всю заварку убрал в сторону. По комнате разнесся аромат ягод и мяты, с чем-то ещё. Чем? Дети понять не могли. —Дядя Леви, а с чем этот чай? —Секрет.       Он немного отпил, как и всегда довольствуясь этим ароматом, как и Фалько с Габи. Вот бы им тоже научиться делать такой чай. Он бесподобен. Они ведь в самом деле не пробовали ещё такой. Казалось бы нечто знакомое что-то, но с другой стороны есть в нём совсем другие очертания, что выделяют его среди остальных. —Не знала, что вы такой повар капитан. —Тц, не поясничай.       Сказал Леви, попивая спокойно чай. Все же хорошее было решение просто зажить спокойной жизнью, а не продолжать все эти разборки, переговоры, войны. Хватит с него.

***

      Леви сидел, задумчиво попивая чай. Габи и Фалько ушли домой, а он сидел один смотря в окно. Ужасно. Одиноко, тихо, противно. Закрыв глаза, Аккерман перевёл взгляд на картину. Чертова картина. Он не может её выкинуть. Это единственная память о них. Но так хочется иногда выкинуть, спрятать чтобы не видеть это. Дверь в чайную открылась, он даже не обернулся. —Закрыто. —Я и не за чем…       Он поднял взгляд. Нори? Чего это она? Помятая очень. Взгляд уставший? та подошла опускаясь рядом с ним. Не знала она зачем пришла. Леви единственный кто хоть как-то ей близок. Ей надо было увидеть его.        Он поставил кружку перед собой с удивленным взглядом. Что ей надо от него? Просто так пришла? Не верится даже. Хотя последнее время именно такие встречи у них и были. —Тогда в чём причина прихода? Без дела бы не пришла.       Нори смотрела в его кружку, а затем подняла взгляд увидела картину, где был он, Ханджи, Мэй. Стало грустно за Мэй. Теперь она может увидеть еë только здесь. Сколько всего она ей сказать не успела? Бедная девочка, пожертвовала жизнью ради Ханджи, но и это не помогло, она скончалась, видимо судьба не возможно изменить, как бы им этого не хотелось. —Просто так. Леви, ты сам понимаешь меня. То как нам одиноко. Просто так можно сойти с ума.       Еë взгляд был на мужских глазах. Она помнит, как он раньше смотрел. Стало так хорошо на душе, но теперь этот его взгляд превратился в нечто пустое. Как и у неë. —Мне и так хорошо. Как видишь, живу, открыл свою чайную, работаю в ней. Больше для счастья мне ничего не надо.       Леви поднялся, не понимая, зачем она пришла? Напомнить ему о прошлом? Он пытается наоборот сделать всë, чтобы забыть об этом. Но в итоге прошлое само находит его. Ладно Фалько и Габи, они не настолько связаны с ним, но Нори чересчур связана. На ней буквально держится всë его прошлое. —Леви, ты мне нужен, пожалуйста.       Она закрыла лицо руками и закусила губу. Сколько можно мучаться? Издеваться над собой? Она не может больше сдерживаться. Правда не может. Ну нужен кто то. Хотя бы просто обнять. Леви остался сидеть, смотря на Нори. Она была первой девушкой его. Матерью его ребёнка. Хотя бросила их, да не по своей воле. Она спасла его тогда во время битвы… —Леви ты ведь тоже устал…       На глазах появились слёзы, она прошла к нему, вставая сзади и заводя руки ему за шею, обняла, утыкаясь носом в макушку. Если он её оттолкнёт она уйдёт, не будет навязываться. Леви сидел какое-то время бездвижно. Эти касания, такие нежные, как и раньше. Словно ничего между ними и не было, будто их отношения не были прерваны на столь долгий период жизни. Будто ещё вчера он ощущал эти объятия. Только почему ему хорошо? Ему должно быть противно от того, что его обнимает кто-то другой, а не Ханджи, но с другой стороны ему просто так не будет хорошо. Так может и впрямь стоит отдаться этому соблазну, побыть с кем-то пока он не сошёл с ума? —Леви...       Тихо прошептала Нори, так и не понимая, что он ответит. Он совсем не двигался, неужели это отказ? Или согласие? Она понятия не имеет. Только Миллс хотела подняться, как еë ухватили за руку и посадили на колени. Сейчас она пыталась прийти в себя, понять, что происходит. Но долго думать не пришлось, ведь она почувствовала, как на еë волосах лежала мужская ладонь, что крепко прижимала к груди. Стало так тепло, хорошо. Именно этого ей не хватало. Хотя бы какого-то внимания, объятий, счастья. —Надеюсь, ты понимаешь, что я буду внимательнее следить за тобой.       Леви поднял еë на себя, всматриваясь в еë глаза. Ничего необычного. Возможно сейчас, когда она свободна все будет иначе. Нори смотрела точно так же в его глаза. У них у обоих был потухший взгляд. Обоих переполняло отчаяние, они одни остались друг у друга. Будь всё как раньше, да даже если бы Мэй была жива, он бы не принял её. Это было безысходное решение. —Да пожалуйста. Нет, Леви, нет у меня никаких планов и замыслов…Хватит с нас. С меня так точно.       Она тихо выдохнула и уткнулась носом в его грудь. Такой родной запах. Никак с Найлом у неё было. На вызвал он в ней столько чувств, мыслей. Хотя с Леви они то и не были вместе толком. Она больше ничего не хотела. Сидеть так с кем-то ещё и в объятьях, этого достаточно. Просто нужно было чтобы ее кто-то обнял. —Ты сам уверен, Леви?       Тихо спросила Миллс, поднимая голову, и глядя на картину с Мэй и Зое. Леви закрыл глаза, чувствуя не самые приятные ощущения в груди по отношению к Ханджи. Как он может спустя такое малое количество времени предать её? Но с другой стороны чего бы хотела она? —Дай мне время. Я так сразу не могу.       Честно ответил ей Леви. Он не мог по другому выразиться. Принять сразу всё тем более. —Хорошо, но не затягивай, пока не поздно.       Кто знает, когда у них всё закончится. Конечно, лучше ничего не загадывать, но с другой стороны смотря на их предыдущий опыт, лучше наслаждаться моментом сейчас, чем тянуть до последнего. —Чтож я пойду, темно и так. —Нет. Останься.       Проговорил он, но слова вырвались быстрее мыслей. А что если он её так отпустит и опять что случится? —Ладно.       Она пожала плечами и вернулась на стул, глядя на его команту и осматривая её. Уютно. И чисто. Хотя чего она удивляется это Леви. —У меня одежды нет. А твоя мне маленькая.       Сказала Нори, чуть усмехнувшись, глядя на Леви. Но одежда у неё уличная. Так в чем ей ложиться и оставаться? —В любую комнату пойдёшь ляжешь. Хочешь в одежде ложись. Хочешь голой, заходить не буду.       Норм глянул на Леви и чуть кивнула. Если он говорит что не будет, то это и значит что не будет и смысла сомневаться в нем нет. Леви явно не нужно ничего от неё как от женщины. Им просто кто-то обоим нужен. Хоть кто-то. И если для всех это означало бы именно секс, то в их ситуации им нужен просто близкий, кто может помочь со всем этим грузом. —Пойдём, покажу комнату. Чтобы не потерялась. Они открыли дверь что ввела из лавки, к обычным комнатам, он открыл одну из дверей и махнул головой. —Вот комната. Чтобы потом порядок был идеальный после ухода.       Дверь в команту закрылась, Нори хмыкнула. Вот это в нем не изменится никогда.

***

      НорИ зашла на кухню, потянувшись. Как стало хорошо посла переезда к нему. Она не жалеет что несколько лет назад решилась прийти к нему и заговорить. Миллс взяла кружку чая со стола. Леви же уже сидел за столом пил чай. Чайная была закрыта, поэтому он мог спокойно сидеть здесь, да и Нори. —Леви, с сахаром? —Да две ложки, помню я.       Вздохнул Леви. Один раз ей сахар положить забыл, уже второй месяц припоминает и спрашивает каждый раз. Девушка, садясь и убирая волосы за спину, закрыла глаза. —Леви нам поговорить нужно.       Тот немного напрягся, хоть виду и не подал. За эти пару лет стало легче. Габи и Фалько помогают, они общаются. Нори сюда переехала и они не любили может друг друга, но были близки. Опять же это все обстоятельства из-за которых у них получилось быть вместе. Так казалось обоим. А может судьба? Никто про это не говорил. —Я ходила к врачу, я беременна. Я к ребёнку готова, у тебя спрошу. Хочешь и нужен ли он тебе. Если нет, сделаю аборт не будем мучать себя. Мне все равно. Как скажешь так сделаем. Подумай немного и скажешь не руби с плеча.       Голос её был хоть и уверенным, но очень тихим. Если будет ребёнок, то он родится в спокойном мире, будет жить без войн с двумя родителями. Но после всего пережитого она поймёт, если он не захочет. Леви долгое время смотрел в одну точку, пытаясь понять свою эмоцию. Он был рад, но с другой стороны что если что-то пойдет не так? Вдруг его ребёнок снова вырастет в недостатке или без матери вновь. Конечно, в этот раз она не сможет уйти, но мало ли что может случиться. С его везением может быть что угодно. Хотя ребенка он в самом деле хочет, воспитать его как надо, но страх что сделает что-то не так больше желания. Если он будет сравнивать еë и Мэй, сделает только хуже по итогу. От этого в голове смешиваются тысячи мыслей, из-за чего становится только хуже. Как он будет себя чувствовать если этому ребёнку даст все, а Мэй он не дал ничего. —Я не против, но не уверен. Очень много лишних мыслей, что мешают принять нужное решение. Это важный шаг, создание семьи, возможное счастье.       Он ведь в самом деле часто задумывался о семье, хотел, но после смерти Ханджи казалось это невозможно, но раз шанс есть разве стоит отказываться? Возможно всë будет лучше и если он не попробует, может упустить всю оставшуюся жизнь. Тем более сейчас что пойдёт не так? Сейчас все намного лучше, его жизни не грозит опасность. Так может в этот раз всë будет лучше? Может в этот раз его ребёнок будет жить, как он и хотел. Да, так ему будет стыдно перед Мэй, ведь он не сможет воспитать еë так же, но будь шанс он в первую очередь сделал именно это. А пока она явно желает только его счастья, в этом он не сомневается. —Понимаю. Как решишь, скажи, но не тяни. Сам знаешь, что чем раньше ты примешь решение тем лучше.       Леви кивнул ей, осознавая в очередной раз то, что она очень изменилась с тех разов. Относится она к этому совсем по иному. А если бы это было ещё в первый раз, то как бы сложилась их судьба? Всë было с похожим исходом или намного лучше? Хуже? —Судьба нас снова свела, дала второй шанс на счастливую жизнь. Думаю не нужно от него отказываться.              Леви усмехнулся, взгляд его направлен в сторону картины, вспоминая то время. Их надо отпустить, начать всë по новой. Когда Аккерман вновь вернул взгляд на Миллс, его уголки губ чуть поднялись. Наверное именно этого он и хотел всегда, но не мог получить. Нори смотрела на картину. Мэй. Совесть сгрызала перел ней. Пока она была жива такого не было. Она винила обстоятельства в которых оказалась. А Мэй…Она не жила никогда, работала не покладая рук. Никогда не была счастлива.

***

—Вот дурень. Думает он. Как же жаль что они нас не видят. Так бы и сказала что бы отпустил нас и перестал во всем себя винить.       Пробурчала Ханджи положив руки на плечи Мэй и Эрвина. Аккерман выдохнула, положив голову на плечо мужчины. Она честно даже рада что оказалась здесь. Ей хоршо. Она не несёт ни за кого ответственность, может выдохнуть. Рядом со всеми остальными. Но когда умерла Ханджи было больно. Ничего не вышло. Видимо это урок. Показатель того что судьбу не изменить. —Да…Это верно Ханджи.

***

—Ты как?       Леви поставил кружку чая, смотря на Нори, которая сидела, держа руки на животе. Уже восьмой месяц. Он ждал ребёнка. Очень. Он наконец смог отпустить прошлое, дать надежду себе на светлое будщее. Что все будет хорошо. Что они не пострадают. Мэй он не забыл, нет, не забудет никогда. Но он отпустит всё то, что было в прошлом. Они уже нашли кроватку, одежду некоторую. —Знаешь, с Мэй я думала что умру. С этим ребёнком что не так, не знаю. Спокойнее только покойник.       Она усмехнулась и держала руку на животе, а во вторую взяла чай. Ребёнок правда очень спокойный. —А Мэй…она какая была?       Спросил Леви, глядя на чашку. Всплывали воспоминая. Как он её увидел, бессонное ночи, разведка, разговоры. Он сжал сильнее кружку. —Эй, Леви не кисни. Хочешь не буду рассказывать?       Она коснулась рукой его, понимая причину такой реакции. Мэй самое ценное что у него когда-либо было. Он дорожил ей больше своей жизни. И если бы мог, то отдал свою жизнь за неё. —Нет, расскажи. —Неугомонной. Не ребёнок, а проблема вечная. Пинается и пинается. Ночью спать не давала. Очень активная. Этот само спокойствие. Видимо в тебя пойдёт.       Проговорила она с улыбкой, стараясь таким образом, сразу отвести тему от Мэй. Им обоим сложно говорить о ней. Леви кивнул ей с небольшой улыбкой. Всë же он был рад, что она рассказала ему всë, пусть и воспоминания это доставляет не самые счастливые на данный момент, но главное что она не молчала. —Она и потом такая была. Шило в заднице. Даже не знаю, что от этого ожидать.       Леви положил руку на живот Нори. Там его ребёнок, который родится в мире и с двумя родителями. От этих мыслей становится в самом деле намного лучше, спокойнее, теплее. У него появится шанс узнать, что же такое настоящая жизнь, где нет титанов. Как и хотел, может подарить счастье близким людям, пусть и сначала хотел этого для других людей, которых уже отчасти, но отпустил. Не будь это так, он бы не раздумывая отказался от отношений с Нори. —Да уж, Мэй всегда такая была.       Проговорила девушка, закрывая глаза. Устала она уже если честно от этой бемерменности. Сил не было, тошнило. Еще сколько всего. —Родить бы уже и забыть. Нам больше сорока, а мы детей рожаем.       Нори улыбнувшись, положила руку на его. Это правда уже поздно. Ребенку всего лет восемнадцать будет, а им шестьдесят уже. Дожить бы до такого возраста ещё. Ты же кстати уедешь завтра? —Угу       Аккерман отошёл от кровати, скидывая с себя рубашку, и ложась рядом с ней на кровать. Поздно уже, а вставать завтра рано.        ***       Леви сидел в коридоре. Габи и фалько прибежали к нему, сказали что Нори рожает. И сейчас стоя рядом с дверью, его посещало миллион мыслей. Что будет с ребёнком, какой он будет, сможет ли он подарил ему то что не смог подарить Мэй? Его грызла совесть за это. Мэй, Ханджи были его семьей. Он всегда терял всех. Маму, потом это были Фарлан и Изабель, Кенни, отряд, Мэй, Ханджи, что если сейчас Нори с ребёнком. Что если это злая насмешках судьбы? Давать надежду на счастье и терять сразу всё? А если будет опять тоже самое? Или спустя все эти потери и испытания он сможет побыть счастлив. Пожалуй. Хватит хвататься за прошлое, думая что предаёт их. Это не так. Он их всегда будем помнить. Сейчас нужно жить настоящим, делать все для счастья. Своего и своих близких. Хватит думать что случится что-то. Всё будет хорошо. Ноги родит, они станут семьей. —У вас девочка, Леви Аккерман. Но приносим вам свои соболезнования, Нори Миллс скончалась. Во время родов.       Леви замер на одном месте, пытаясь понять не послышалось ли ему. Нори умерла? Во время родов? Не может быть. Что это за проклятие? Почему снова страдают все те, кто приближаются к нему? Неужели это очередной намёк на его не счастье в жизни? Что если ещë и с ребенком будет что-то? Почему его ребёнок самое главное опять без матери, и в этот раз она не появится. Если в тот она была, но далеко то теперь не будет. Его малышка даже не будет знать о том, что такое материнская любовь, а справится ли он самостоятельно? Вдруг будет хуже? Если он снова все испортит, подвергнет опасности дочь, он уже не простит это себе. А если снова совершит ошибку и будет как с Мэй? Отвратительное чувство. Снова один, теперь уже точно. Если тогда были Фарлан и Изабель, то теперь только он. —Не может быть. Вы врёте?       Врачи отрицательно покачали головой с сожалением, пока Леви уже без разрешения зашёл, увидел мëртвую Нори, а рядом врачи держали ребёнка. Не может быть. Он просто отказывался верить в это. Он так и знал, что что-то случится, но никак не думал, что именно это. Знал что может случится что-то ужасное, но все равно позволил ей приблизиться. Снова противное жжение в сердце, сдерживание эмоций. Только всë улучшилось, как в секунду перечеркнулось всё. Возможно не стоило заводить ребёнка? Но как бы тогда сложилась их судьба? Скорее всего она могла умереть, но по другой причине. А так он с дочерью. Он этого уже не узнает никогда. Что я сделал не так, почему близкие мне люди страдают?       Спрашивал Леви у самого себя, пока его взгляд был направлен к Миллс. Он даже не может обнять еë, ничего. Уже ничего. Аккерман, закрывая глаза, вздохнул. Затем перевёл взгляд на девочку. Она не спала, как и Мэй, когда её принесли, кричала. Леви стоял, смотря на ребёнка и вышел. Черт, только родился ребёнок, а он уже сравнивает её с первой дочерью. А Нори? Как ему быть?

***

      Леви сидел, смотря уставшим взглядом на кровать ребёнка. Он уже устал правда, ребёнок противоположность Мэй. Месяцев восемь уже он мучается с ней. Ханэй. Он назвал её так взяв, имена Ханджи и Мэй. Объединил их. Ханэй же была вредной. Очень нуждалась во внимании. Когда он уходил, шла за ним. Она пошла пару дней назад и начался этот кошмар. Она спала плохо, редко нормально. Сложно с ней было, правда. Он и сейчас отошёл сделать чай, слышал шаги, и к нему вышла она, обнимая за ногу Аккермана. И перестала сразу кричать, пока Леви тяжело вздохнул. —Что же ты не даёшь мне отойти?       Леви поднял её на руки, пытался сделать хотя бы что-то, но было крайне тяжело. Он до сих пор не понимал, почему остался один? Как должен следить самостоятельно? Да, иногда ему помогали Габи и Фалько, но не могут они целыми днями находится здесь. Соглашались ведь только на работу, не больше. Конечно часто предлагали помощь, но он отказывался. Они сами дети, а долго держать их не хотел. Как потом они пойдут? В полной темноте. —Почему ты вредная такая? Пару минут подождать не можешь?       Аккерман поставил её на ноги, но она просилась снова. Сколько можно? Он уже устал держать её на руках. Какими же разными бывают детьми. Но надежда, что потом она будет не такой резвой была. Вдруг это только сейчас, возраст такой. А потом она утихомирится. Хотя что-то ему подсказывает, что это будет не так. Вряд ли она успокоится. —Мм…       Тянув руки к отцу, девочка поднимала голову на него. Аккерман выдохнул, поставил кружку. Она его так раньше времени в могилу сведёт.

***

      Леви одевал пиджак, повернул голову на Ханэй. Та одевала кофту и носилась по дому что-то ища. Аккерман облокотился о дверь. Кошмар, а не ребёнок. Сил больше чем у всех вместе взятых в разведке было. —Тц. Безумная пошли уже.       Она остановилась с небольшой улыбкой и взяла его за руку. Они должны заехать к Армину и Энни. А потом поехать на кладбище.       Сейчас те шли по улице, Леви слушал рассказ дочери о всём. Школе, друзьях. Этот ребёнок противоположность Мэй. Энергичная, весёлая, да сильная, умом сильно не отличалась конечно. Она не была тупой, но и не была такой умной, как Мэй. Он часто сравнивал их, не мог забыть первую дочь. И не забудет. Он не мог сказать что кого-то из них любил больше, нет. Но он жалел, что не смог дать Мэй того, что дал Ханэй. Может, появись она в это время, всё было бы иначе. Смысла гадать нет. У него осталась только дочь, даже собака умерла от возраста. Габи с Фалько помогали ему, становились частью семьей.       Ханэй стояла возле могилы своей мамы, положив цветы, что-то рассказывая. Он не слушал. Тот присел рядом с могилой своей дочери. Аккерман вознёс голову к нему. Сколько он думал о том, чтобы вернуть время вспять? Да, сейчас он не мог жить без Ханэй, но большее желание было просто подарить первой дочери то, о чём она мечтала. Любовь и заботу родителей, игры, простые посиделки дома. Вот что дал он Ханэй, но не дал Мэй. Может, она и говорила, что еë всë устраивает в той жизни, что ей интересно то, что сейчас происходит, но выбирая между развед корпусом и этим, она выбрала бы именно это. —Папа не плачь. Сестрёнка же сильная ты говорил, любила тебя. Она не хочет чтобы ты плакал.       Ханэй положила руку ему на плечо, замечая на глазах отца слёзы. Она замечала их до этого, когда он мог задуматься, не слышать еë. От этого ей тоже становилось не по себе.       Леви только когда услышал слова дочери вытер слёзы, а затем приобнял еë. Сколько уже времени прошло? Сначала смерть Мэй, потом Ханджи, Нори. Как он держится, решил создать семью? Изначально думал в первую очередь о тех, кто ушёл. Они ведь сделали это защищая его, желая, чтобы он был счастлив, обрёл семью с кем-то, он доверился этому, но каждый раз заканчивался. Что если однажды с Ханэй что-то случится. Сможет ли он это выдержать? Уже наверное нет. У него и никого не останется, не считая Фалько и Габи, но они не настолько близки. Да и однажды у них будет своя жизнь, он будет в ней никем, потому в конце концов он останется один. Возможно изначально это была его судьба, а он почему-то пытался обратное получить. —Всё нормально. Просто скучаю.       Леви чуть повернул голову в сторону, где была так же рядом могила Ханджи. Он не мог просто их разъединить. Будь шанс здесь могли находиться Фарлан с Изабель. Хотя тогда он бы мог совсем не уходить от сюда. Здесь всегда такие воспоминания. Сразу вспоминаются хорошие, плохие моменты, что от части придают сил. Он так больше вспоминает о том, что они всегда рядом с ним. Никуда не уйдут. —Папа, можно я тут побегаю неподалёку?       Леви повернул голову на неë, чуть улыбнулся, кивая. Ему нужно побыть немного в своих мыслях, потому пусть побудет здесь. Далеко точно не убежит. И теперь пока дочь бегала, он поднял взгляд вперёд. Перед ним оказались некоторые люди. Впереди стоит Мэй, Ханджи, Нори, Изабель, Фарлан, Эрвин, мама, даже Кенни, его отряд.       Все они смотрели на него с улыбкой на лице. Каждый был потрясён его силе, ведь после смерти Нори, каждый думал, что это конец, он может оставить ребёнка одного, решит, что не справится и отдаст другим, но нет. Он не сдался, сделал жизнь ребёнка и впрямь лучше. Мэй сделала шаг вперёд, на губах была искренне улыбка. Он делает все что может надо счастья близких. Знает что он их помнит, что жалеет что не спас их, но он не мог, жаль что он этого не понимает.       Губы чуть дернулись от подобного. Они все здесь перед ним. Сколько людей за ним наблюдает? Он всегда считал, что один, но может на деле это не так? Пусть и не здесь, но в душе они есть. В его сердце. Оттуда они никогда не уйдут. Сколько же лет ему понадобилось, чтобы понять это? Чтобы увидеть всех тех, кто готов быть с ним до конца. Рука аккуратно легла на плечо Мэй, которая стояла перед ним, но сразу же все силуэты, исчезли. Возможно теперь когда он понял, что все эти люди продолжают жить с ним, в его сердце, памяти, он будет счастливым? Возможно все эти испытания были даны, чтобы проверить его на прочность и показать, сколько людей на самом деле рядом? Ведь он всегда считал, что один до этой самой секунды. Всегда считал, что не достоин раз теряет всех, но теперь это мнение поменялось навсегда. Может они и мертвы, но их он никогда не забудет.