Haptophobia

В этот пасмурный осенний день он впервые оказывается в незнакомом коллективе, перейдя в новую школу. Оставалось доучиться жалкие несколько лет старшей школы, однако по стечениям обстоятельств её пришлось сменить. Пытаться подстроиться под совершенно неизученный поток социума, влиться в его систему, сойти за своего в клетке из выкрашенных стен и окон с деревянными подоконниками. Подобные задачи всегда казались сложными каждому подростку, даже самому общительному и энергичному. Особенно ему. Он не просто спокойный новенький, который предпочитает перебывать в амплуа человека «самого себе на уме». Не обычный старшеклассник с не очень прогрессирующими навыками коммуникации, хотя и в этом описании есть определённое зерно правды. Он — особый случай. Что называется, исключение из множества повторяющихся в подростковых романах и сериалах сюжетах, где у нового ученика в классе непременно случается что-нибудь занимательное. Единственное, что может случиться с ним — очередной приступ паники, возникшей из-за тревожных мыслей собственного сознания, предпочитающего медленно, но весьма навязчиво пожирать черепную коробку. Покуда плоть не станет опадать ошмётками на плиточный пол, а ломкие кости не образуют изобилие очередных царапин на выкрашенной в бежевый стене. До ироничного не подходящий цвет для такого места, как клетка с кучей обезумевших тварей, готовых вцепиться в глотку при любой удобной возможности. От чего-то те предпочитают именоваться людьми. Тонкие худощавые пальцы поправляют свисающую на глаза пушистую тёмную чёлку, показывая окружающую картинку капельку лучше. Эдгар кусает нижнюю губу, практически окончательно растормошив одну из ранок на ней. Дурная привычка, начавшаяся с самого детства. Во рту периодически бывает привкус крови, ибо, к сожалению, тонкая кожица имеет свойство достаточно быстро изнашиваться под напором зубов. Эдгар поправляет сумку на худощавом плече, держась под стенкой, неспешно продвигаясь в нужную сторону. Он знает, в какой кабинет вынужден попасть. Пришлось приходить впритык к уроку, дабы толпа школьников разбрелась по нужным занятиям. Иначе набитых громкими подростками коридоров никак не избежать. По приоткрывает деревянную дверь, шагнув на порог. Та неприятно скрипит, заставив поморщится. На секунду складывается впечатление, что звук слишком громкий, заметный, так что каждый обернётся в его сторону, разглядывая, словно иностранного зверька. Аллан с облегчением понимает, что всем откровенно плевать. Большинству, ожидаемо, нет дела до какого-то нового ученика, не достойного и грамма их драгоценного внимания. Куда более интересно обсудить вышедший альбом любимой группы, сезон понравившегося сериала и посетовать на учёбу с невыносимыми, жестокими учителями. Парочка взглядов всё же прилетает в его сторону. И также быстро переключаются на других, не желая контактировать с неприметной личностью. Эдгар усаживается на стул в углу кабинета за последней партой, аккуратно раскладывая необходимые принадлежности. За окном идёт дождь. Капли лениво скатываются по стеклу, скрещиваясь между собой в единые дорожки. По глубоко вдыхает воздух носом, поправляя плотные белые перчатки на руках. — Привет. Ты новенький. — на стул перед ним, за следующей партой, внезапно приземляется невысокий парень с торчащими в разные стороны чёрными локонами. Фраза звучит как утверждение, отнюдь не как вопрос. Эдгар слабо кивает, попутно думая, что подтверждение собственным словам собеседнику, кажется, совсем не нужно. — Как зовут? — одноклассник скрещивает руки на спинке стула, уложив на них подбородок. Ноги расставляет по бокам, чтобы удобнее было сидеть в таком положении. — Эдгар Аллан По. — выдыхает тихо, почему-то вжавшись в сиденье, словно не желая сокращать дистанцию между ними ни на сантиметр. — По-кун, значит... — задумчиво тянет парень, после чего внезапно усмехается. Достаточно ярко и ребячески, чтобы застенчиво спрятать взгляд за вихрями отрощенной чёлки. — Я Рампо. Лучший ученик среди старшеклассников. По улавливает в интонации Рампо нотки самолюбования, что не вызывает никаких негативных эмоций, а выглядит даже очаровательно. Он неосознанно улыбается краешками уст, коротко кивая снова. — А ты, я погляжу, не очень разговорчивый... — Рампо покачивается на стуле, переместившись на нём уже боком. — Ладушки, По-кун, ещё поболтаем. Новый знакомый внезапно подскакивает и уходит за свою парту. Эдгар поднимает глаза, замечая, что в кабинет вошёл учитель. Через несколько секунд громкий звук школьного звонка разрывает барабанные перепонки. Первый урок в этой незнакомой школе официально начинается. А По молча молится, чтобы про него забыли напрочь и не посчитали нужным представлять всему классу. Непременно глупо и стыдно. Почему-то многим взрослым, работающим в учебных заведениях, приносит удовольствие издеваться и выставлять на посмешище обычных подростков.

***

В воздухе витает запах пота с привкусом слабого отчаяния. Несмотря на то, что физкультура проводится на улице. Пускай царствует осень, руководство школы решило, что ещё недостаточно холодно, чтобы позволить бедным подросткам перебывать в зале. Если честно, Эдгару так нравится даже больше. Свежий прохладный воздух куда лучше набитого людьми помещения, в котором значительно повышается риск с кем-то столкнуться. Физически. По не боится синяков или ссадин, не боится стать тем самым слабым звеном, которого никогда по собственному желанию не выбирают в свою команду для игры в волейбол или баскетбол. По боится чего-то куда большего. Чего-то, что окружает каждого человека на постоянной основе на протяжении всей жизни без возможности выбора в большинстве случаев. Одна несчастная случайность может стать причиной для панической атаки. Один неверный шаг и мимолётное столкновение с другим человеком может послужить причиной для тревожности и полной дезориентации в пространстве на несколько мучительно долгих секунд. Страх Эдгара особенный. Он требует должного внимания, которое, к сожалению, у вечно работающей матери нет никакой мотивации проявлять. — Эй, не спи! — одноклассник бросает в Аллана мяч, едва не попав в лицо. По вздрагивает, однако предмет перехватывает. Кое-как. Ему непривычно и жутко дискомфортно, потому что требовательный учитель физкультуры не позволил оставить перчатки на руках. Теперь любой контакт с окружающим миром будет прямым. — Боже, можно поменять этого зомби на кого-то другого? — Да, наша команда так проиграет! — Заткнитесь! Встали на позиции и играйте как распределили! — учитель повышает голос, из-за чего в ушах начинает звенеть. Говорят, раньше он был тренером футбольной команды. Ораторские навыки, похоже, сохранились отменно. В данном случае, «ораторские» от слова «орать». Эдгар морщится, убирая кончиками пальцев чёлку с глаз немного в сторону. У него всегда были проблемы со спортом и подобной физической активностью. Он всего лишь худощавый замкнутый подросток с любовью к книгам, особенно детективам. Детективный роман может оказаться весьма запутанным, но, как только поймёшь мотивы автора, всё становится довольно просто. Иногда По даже не может описать, почему его так привлекает перспектива чтения. От этого получается какое-то искреннее удовольствие. В прочем, бывают случаи, когда аргумент «просто потому что мне это нравится» является самым лучшим. — Придурок, да сделай уже что-нибудь! — Эдгар слышит, как кто-то кричит сбоку с примесью ярости. Он поднимает взгляд и последнее, что видит — это летящий в него тяжёлый баскетбольный мяч, который врезается прямо в цель. А затем запыхавшегося одноклассника, повторяющего ту же судьбу. Видимо, тот пытался перехватить пас вместо Эдгара, не успевшего вовремя среагировать. По пару мгновений моргает, пытается прийти в себя. Судя по ощущениям, валяется на спине. Содранные локти неприятно ноют, давая знать о небольшой травме. Тонкая ткань футболки задралась выше, обнажая бледную кожу живота. К ней касается чья-то рука. Эдгар огромными перепуганными глазами смотрит на партнёра по команде, который валяется вместе с ним из-за столкновения. Парень переводит взгляд на него в ответ, прикладывает ладонь ко лбу, похлопывает по щеке. Наклоняется ближе, и По хочет просто исчезнуть прямо сейчас. — С тобой всё нормально? Ты стрёмный какой-то... — одноклассник выгибает бровь, наблюдая за тем, как его лицо становится похожим на снег. Ещё по цвету напоминает мел. К горлу подкатывает тошнотворный ком. Грудную клетку сдавливает невидимыми тисками, ровно также, как и тонкую шею, словно на ней сцепляются чьи-то крепкие пальцы, с явной жаждой задушить. Из пересохших уст срываются судорожные хрипы. Эдгар не понимает, чего ему хочется больше — опорожнить желудок или вдохнуть хоть каплю воздуха полноценно. Обычно симптомы его особенной ментальной болезни невозможно контролировать. Иногда может показаться, что они полностью занимают мысли и подчиняют себе сознание, не давая рационально оценить произошедшее. По моментально в подобные моменты теряет чувство безопасности, словно кто-то неминуемо наброситься на него, причинит шокирующую боль. Про него никто никогда не думает, потому что никто даже не догадывается, насколько Эдгар не может контролировать себя во время чужих прикосновений. Он не помнит точное событие, однако прекрасно помнит те ощущения, ставшие отправной точкой к его боязни прикосновений в ту злополучную ночь. Боль, страх, обида, привкус крови на искусанных губах. Тяжёлые, мозолистые ладони на его теле, которые обращаются исключительно грубо и пренебрежительно, будто он — вещь, а не человек, созданный из плоти, крови и эмоций. По больше не хочет доверять этим созданиям вокруг него. Не хочет превращаться в эмоциональный клубок чистого непонимания и паники, которым побывал однажды. Нет, нет, нет. Только не снова. Пожалуйста, только не опять. Прошу, не трогайте меня, не нужно... — Да отойдите вы! — сквозь толщу воды, находящейся в голове, раздаётся знакомый голос. — Дураки. Бездари. Рампо недовольно вздыхает и опускается рядом с Эдгаром на корточки, бережно смахнув подступившие слёзы к серым глазам. Потом аккуратно помогает приподняться, надёжно придерживая рукой за талию. — По-кун, дыши. Повторяй за мной. Вдох-выдох. Я рядом, — Эдогава звучит куда серьёзнее, чем обычно, и это заставляет что-то в желудке По на секунду перевернуться, ибо, кажется, тот за него волнуется. — Пошли. Я отведу тебя в медпункт. Аллан пытается выдавить извинения за доставленные неудобства, но вместо этого с горла рвётся тихий всхлип. И позволяет отвести себя в медпункт без лишних причитаний. За эти две недели в новом классе, Эдгар успел выяснить о Рампо несколько вещей. Во-первых, Рампо не просто лучший ученик среди старшеклассников, а лучший во всей школе по успеваемости. Во-вторых, тот, внезапно, любит сладкое. Серьёзно, постоянно в его карманах можно найти какую-нибудь конфету в цветной обёртке, абсолютно разных видов. Периодически за домашку либо решение других задач школьники подкупают его шоколадом и любыми другими сладостями. В-третьих, Рампо ведёт себя как ребёнок буквально всегда. Он может капризно смотреть на учителя, который мешает ему или не соответствует каким-то непонятным пунктам. Закатывает глаза и перебивает, когда ему что-то не нравится. Иногда может снисходительно похлопать по голове человека в независимости от возраста и социального положения. Эдогава далеко не глупый. Наоборот, сдаётся, он считает всех окружающих глупыми. И... И сейчас этот самый умный парень в классе с самой яркой, по скромному мнению Эдгара, улыбкой, волнуется за него, придерживая за талию до ужаса каллиграфично. По ещё никогда прежде не испытывал на себе таких бережных прикосновений, полностью уважающих его личные границы. Рампо словно всё понимает без дополнительных слов, обходится исключительно заботливо, осторожно, стараясь не перевесить чашу хрупкого душевного умиротворения товарища. И Эдгар ощущает, как его уши под вихрями тёмных волос горят, и сердце бьётся быстрее уже отнюдь не от внезапно накатившей паники на баскетбольной площадке. — Вот так. Сейчас тебя быстренько подлатаем. Выпей-ка это. — Рампо усаживает По на кушетку, протягивая бутылку воды и таблетки успокоительного. Медсестры всегда нет на месте, когда она так нужна. — Спасибо... Не знаю, чтобы я там делал, если бы не ты... — Эдгар неловко отводит взгляд, глотнув чуть горькие таблетки на языке, быстро запив водой. Спина прислоняется к прохладной стене, выкрашенной в бежевый. Потихоньку появляется неприязнь к этому цвету. — Для лучшего ученика нет ничего невозможного, — Рампо улыбается и подмигивает, падая рядом на кушетку. — Дома сам помажь чем-нибудь локти, идёт? По заторможено кивает, задумчиво разглядывая свою ладонь без привычной ткани, скрывающей от возможных нежелательных контактов. Ему хотелось бы кое-что проверить, но это почему-то очень смущает и выглядит постыдным. Эдогава, точно читая мысли, осторожно тыкает указательным пальцем в тыльную сторону узкой ладони. Смотрит внимательно своими зелёными глазами, отслеживая каждую малейшую реакцию. Волнуется. Старается этого не показывать, однако волнуется. По это чувствует практически осязаемо, и в его желудке вновь появляется это лёгкое парящее ощущение, а сердце бьётся где-то у самого горла. Рампо медленно прислоняется своей ладонью к внутренней стороне руки Эдгара, ненавязчиво касаясь. Плавно скрещивает их пальцы, заставляя смотреть только на себя, обращать внимание только на позитивные эмоции, трепещущие в израненном юношеском сердце. В его глазах играют смешинки. Эдгар не способен думать о чём-то постороннем, пока также глядит в них в ответ. Тревожность затыкается и уползает плакать в уголок. Потому что для лучшего ученика действительно нет ничего невозможного. — Я проведу тебя до дома, По-кун.

***

Рампо пьёт чай у него на кухне и расслабленно покачивается на стуле, хотя его просили такого не делать. И Эдгар до сих пор думает, что всё это сладкий сон, который совсем скоро закончится, стоит полноценно открыть глаза. Они, вроде как, друзья. Рампо провожает его со школы, иногда выжидает с самого утра у двери, чтобы пойти вместе. Парни общаются про любимые детективные романы, обмениваются догадками, делают вместе домашку и сидят вместе за одной партой. Рампо делится с ним вкусностями, находя их в сумке в разных карманах, потому что заботливый опекун, Юкичи Фукудзава, всегда покупает ему что-то такое. Фукудзава директор одного детективного агенства, а ещё очень сильный духом человек с очень добрыми глазами. По это точно знает, ибо тоже бывал у Эдогавы дома. Да, потому что они друзья. По нравится повторять данный факт у себя в голове, прокручивать мысль, словно пробуя её на вкус. — Твоей матери не наскучило постоянно работать? Сколько у тебя бываю — ни разу её не застал. — протягивает Рампо, подпирая голову рукой. Он выглядит так, будто уже знает ответы на собственные вопросы, просто хочет услышать подтверждение. Эдгар за время их общения привык к этому ощущению. — Ну, она всегда много работала. Я должен быть благодарен, что она хотя бы перевела меня из прошлой школы. — По шмыгает носом и пожимает плечами, грея прохладные ладони о горячую кружку с чаем. — И почему тебя перевели? — Одноклассники начали догадываться, что я боюсь... В общем, ты понял. Эдгар подтягивает ноги к себе на стул, прижимая острые коленки к груди. На худощавые запястья свитер натягивает повыше, скрывая бледную кожу. В присутствии Рампо он научился сидеть без перчаток. Это чуть холоднее, чем обычно, так как октябрь уже благополучно подходит к концу. На улице становится привычным чувствовать на лице морозный ветер. Люди укутываются в шарфы и тёплые пальто или куртки. — Рампо, я давно хотел спросить... — По скрывает выражение лица за тёмными волосами, натягивая рукава свитера повыше, и нервно покусывает губы. — Кхм, а что стало с твоими родителями? Эдгар очень много волнуется. Это Рампо успел выяснить ещё в первые дни их знакомства. Парень переживает по любым ситуациям, даже если, казалось бы, поводов для подобных эмоций объективно нет. Словно со смирением ожидает, как рано или поздно на его голову внезапно упадёт какой-нибудь кирпич. Ожидает, что окружающие люди непременно желают ему плохого. — Умерли. В автокатастрофе, — Эдогава, задумчиво хмыкнув, отпивает ещё глоток чая, смотря на обеспокоенного друга. — Даже не думай извиняться, дурачина. И прекрати постоянно закрываться своей чёлкой. У тебя красивые глаза. Рампо фыркает, нарочно убирая пальцами вьющиеся пряди за уши По. Предварительно останавливается от них в нескольких сантиметрах и совершает запланированное действие только после утвердительного кивка. Постепенно, шажочек за шажочком, Эдгар привыкает к прикосновениям Рампо. Теперь он считает даже небольшой традицией то, как тот вечно пытается заправить его волосы. Это приятно. Но неудобно, когда хочется скрыть покрасневшие от смущения уши под ними. — Ладушки, раз уж у нас откровения, то я тоже задам свой вопрос, — Эдогава снова качается на стуле, внезапно пристально посмотрев в лицо По. — Твой отец. Про него ты не рассказываешь ничего. Насколько понимаю, они с твоей матерью в разводе. Это из-за него? Эдгар вздрагивает при упоминании биологического отца, вжимаясь в спинку деревянного стула. Рампо ненавязчиво приобнимает его одной ладонью за плечи, притягивая ближе к себе, а По с усилием проглатывает ком истерики, скопившийся в горле. И далеко не из-за прикосновений Рампо. — Да. Ему тогда было четырнадцать. В памяти не осталось практически ничего с той ночи, однако боль от грубых касаний, порванную пижаму с пятнами крови и тошнотворное мужское дыхание с запахом алкоголя не забудется никогда.

***

— Ха-ха, да его прямо трясёт! Эдгар слышит, как вокруг струятся сотни смешков со стороны одноклассников, как Кохэку высыпает его тетради на пол и притаптывает ногами, оставляя пыльные отпечатки от ботинок. И практически слышит, как эти насмешки и издевательства пробираются под бледную кожу, вплетаются в вены и попадают прямиком в беспокойное сердце, тревожно пытающееся выскочить из оков хрупких рёбер. Куда бы он не пошёл — везде останется чужим, не нужным. Словно чёрное пятно краски в углу цветного яркого мольберта, оставленное совершенно случайным образом. Пятно нельзя закрасить, вывести или удалить. Остаётся только закрыть глаза на его присутствие и любоваться остальной картиной, будто никогда его не существовало. По слышит, как по собственным щекам стекают горячие слёзы, возобновляя влажностью те дорожки, что уже подсохли. Ладони судорожно прижимаются к ушам, потому что ему не хочется это всё слышать. Аллан стремится оказаться у себя дома без чужих прикосновений, в тёплой кровати, с чашкой ароматного чая и какой-нибудь интересной книгой. Где не услышит непрошенные едкие голоса, пробирающиеся ядом в клубок панических мыслей, не дающих нормально вдохнуть воздуха. Эдгар боится людей и очень много волнуется. Боится, что пятно раз за разом вновь начнут замазывать. И в конце концов оно не выдержит вечных попыток, уходя из полотна самостоятельно. — Ты совсем тупой? Нет, риторический вопрос может обидеть... Ты тупой. — заключает Рампо, только пришедший в класс. По поднимает на него затравленный взгляд, кусая израненные губы до крови. Рампо улыбается ему уголками рта, и Эдгару мерещится нимб над черноволосой макушкой вместе со светлым сиянием по бокам. Рампо всегда напоминает ему тот единственный лучик света в кромешной тьме комнаты, когда пьяный отец ломится в шаткие двери. По — замкнутая, одинокая луна, которая еле озаряет землю светом, будучи банально не способной на большее. А Рампо — яркое, неземное солнце, которое озаряет одним своим присутствием. Аллан до сих пор периодически задаётся вопросом, почему именно с ним Эдогава взялся общаться. Но это выглядит как благословение. Как первый лучик удачи в его мрачной жизни, поэтому он даже не думает сомневаться. — Защитником побыть решил, зубрила? — Кохэку усмехается, пренебрежительно фыркнув в сторону Рампо. По сгребает трясущимися пальцами учебники и тетради в сумку, думая, что он совершенно ненужное пятно, приносящие одни сплошные проблемы. Пока Рампо аккуратно касается его руки, сжимая чуть крепче, незаметно от остальных. — Катись к чёрту, болван. — выдаёт Эдогава, задорно высовывает язык и срывается с места, внезапно потащив товарища за собой. Эдгар ничего не понимает, однако послушно бежит, не решаясь остановиться, хотя бы задав парочку наводящих вопросов. Нет, По просто бежит, тихонечко задыхаясь от сбившегося дыхания и царапающих глотку когтей подступающей истерики. Та затыкается при виде его личного солнца, злобно скалит клыки и отползает назад. Потому что кто она, истерика, такая перед самим воплощением солнца? Жалкая мрачная пыль. — Мы ведь так прогуляем последний урок! — выпаливает По, держа сумку на плече крепче, дабы не упала с концами при таком форсированном темпе. — Ну и пусть! — смеётся в ответ Рампо, словно ничего в этом мире не способно застать врасплох, взволновать. — Там всё равно ничего нового и занимательного не скажут! Эдгар мысленно не соглашается, но продолжает следовать за своим спасителем. Он, конечно, парень не глупый, просто в принципе в природе сложно найти таких, как Эдогава. А Рампо всё не по чём. Сбегает с последнего урока в какой-то богом забытый парк и ничуть не раскаивается. Будто самое настоящее солнце. Качеля жалобно поскрипывает под тяжестью двух подростков, покрывшись слабой ржавчиной на железных ручках. Лёгкий морозный ветер обдувает разгорячённую кожу и пробирается под кофты, обвивая щупальцами спину. По морщится, укутываясь в тонкую ветровку плотнее, а Рампо поедает леденец, раскачиваясь на качели. Забирается на сиденье с ногами, как-то умудрившись компактно сесть в позе эмбриона. Жухлые оранжево-коричневые листья под ногами негромко хрустят, сбиваясь в кучку рядом с небольшими от дождя лужами. Эдгар ловит себя на мысли, что вовсе не беспокоится об отсутствии перчаток на тонких руках, чувствуя едва ощутимый жар от недавних крепких соприкосновений пальцев. Это приятно. Заставляет всполохнуть всё сознание, заливая уши красной смущённой краской. — Ты мог бы на меня не обращать внимание. Тогда и проблем бы у тебя было меньше. Почему ты со мной общаешься? — По облизывает пересохшие губы, несмотря на то, что те могут обветриться на прохладном осеннем воздухе. Эдогава заглядывает в самую душу, изучая все потаённые страхи. А По, совершенно доверчиво, протягивает себя на раскрытой ладони, ожидая вердикта. — Всё элементарно, — пожимает плечами Рампо и расслабленно потягивается. — Потому что ты мне нравишься, По-кун. В уши на секунду набирается толстый слой воды, запрещающий слышать окружающие звуки. Эдгар вопросительно смотрит на Рампо удивлённо распахнутыми серыми глазами, тщательно обрабатывая поступившую информацию. — В смысле... — хрипит По, когда его голос наконец прорезается. — Как друг? Рампо улыбается. Очень заразительно и солнечно. — Не угадал. Даю ещё одну попытку. Щёки моментально становятся пунцовыми, а во взгляде появляются блики. По хочет провалиться под землю, лишь бы хоть что-нибудь сделать с множеством нахлынувших эмоций за такой короткий промежуток. Он подрывается с места и делает кое-что необдуманное, что Эдогаве приходится наблюдать и ощущать в следующую минуту. Застенчивый поцелуй на прохладной щеке и сбегающий из парка Эдгар, у которого бешено колотиться сердце. Причём на сей раз без наличия подступающей к горлу паники от прикосновений.

***

— Ты очень милый, когда смущаешься, По-кун. Шёпот Рампо тихий, горячий и сладкий, словно разливающийся по телу мёд, разогретый под лучами ранней золотой осени. Сейчас уже ноябрь, но По чувствует себя абсолютно весенним. На его тонких запястьях, искусанных губах и израненном сердце распускаются красивые розоватые бутоны цветов. И он решительно не хочет ничего менять. — Прекрати. Ты пользуешься тем, что я спокойно отношусь к твоим касаниям. — бурчит По, очевидно, смущённо, прижимаясь в тёплых объятиях Рампо ближе сбоку, удобно укладывая впалую щёку на плечо того. От него пахнет чем-то сладостным, как и всегда. — Когда такое было? — Эдогава посмеивается в своей привычной манере, увлечённо накручивая на пальцы тёмные вихри вьющихся волос. И По улыбается ему, потому что слов больше не находится. Они, вроде как, теперь пара. Они встречаются, ходят на свидания, обнимаются на кухне, пока пьют чай и смотрят фильмы на стареньком ноутбуке. Рампо просто существует, а Эдгар уже от этого хочет улыбаться во весь рот. Они встречаются, а золотая осень, подходящая к концу, ласкает их щёки короткими поцелуями, заботливо заворачивая в один плед на двоих. Наверное, именно так выглядит любовь. — Фукудзава обещал поговорить с Йосано-сан насчёт тебя. Она хороший специалист. — проговаривает неспешно Рампо, будто не желая спугнуть этой информацией. Но Аллан не боится, нет. Только не тогда, когда он в его руках. — Отлично. По кивает, ничуть не волнуясь. Не так давно ему стала доступна одна банальная истина. Рядом с Рампо не обязательно тревожится. Йосано-сан психотерапевт и лечащий врач в детективном агентстве Фукудзавы-доно. Мужчина в своём агенстве собирает по большей степени людей с тяжёлой судьбой, чтобы дать им шанс на вторую жизнь. Психотерапевт там необходим. Боязнь прикосновений у Эдгара появилась, естественно, не просто так. В один из совместных вечеров Рампо завёл про это разговор. И да, если так подумать, было бы действительно неплохо проработать собственный страх. Досконально понять его природу и наконец-то побороть. Только если Рампо будет держать его за руку. — Посмотри на меня. — просит По тихо. Взгляд Эдогавы тёплый и ласковый, будто само солнце. Эдгар чуть прикрывает ресницы, думая, возможно ли обжечься. Однако отнюдь, свет Рампо согревающий, приятный и родной. По приподнимается на локтях, тянется ближе, робко прижимаясь к губам. Даже они у этого человека горячие и мягкие. Эдогава вдыхает воздух через нос, зарывается пальцами в копну непослушных отросших прядей. Это хорошо. Потрясающе. Эдгар зажмуривается, ощущая, как щёки предательски горят, и он тоже сгорает изнутри, потому что губы Рампо потихоньку двигаются, сминая в ответ. Их пальцы сплетаются вместе, соединяясь в слабый замок. По захлёбывается в запахе солнца и своих чувствах. И ему нравится тепло чужой кожи.