La petite mort

Десять. Шпильки стучат по асфальту. Каштановые кудри обнимают спину и плечи, покачиваясь при каждом торопливом шаге. В вырезе красного платья мелькает изящная ножка. Грудь вздымается от учащающегося дыхания. Огни ночного Лондона калейдоскопом проносятся мимо. Гермиона Грейнджер спешит так, как никогда не спешила. Её любят, ждут и томятся в нетерпеливом ожидании. Патронус лиса описал уже не один круг возле подола огненно-гриффиндорского платья. Девять. Лифт, которого девушка достигла, возносит её на самый высокий этаж, в пентхаус. Голова кружится, сердце колотится так, словно в груди поселилась часто взмахивающая крылышками изумрудная колибри. Но даже Умиротворяющий бальзам не в силах унять волнение. Вытащенной из клатча запиской с каллиграфическим почерком Гермиона проводит по алым губам, предвкушая поцелуи того, кто её отправил. Каждое слово, каждая строка стоят перед глазами даже тогда, когда девушка не смотрит на бумагу. Восемь. Двери лифта распахиваются, и шпильки касаются мраморного пола. Шаг первый, второй, третий, и она на месте. Не успев и моргнуть, Грейнджер оказывается втянута в роскошный люкс. Горячие губы тут же накрывают её губы, а руки скользят по ключицам, по бокам и ниже. Сильные мужские руки подхватывают её, заставляя обвить торс прекрасного, как падший ангел, блондина. – Драко, – шёпот и поцелуй в адамово яблоко. Удовлетворённый низкий стон. Гермиона знает все его точки удовольствия. Нет ничего восхитительнее, чем заставить этого страстного мужчину потерять над собой контроль. Семь. Платье кровавыми лоскутами опадает на бежевый ковролин. Туда же приземляется белая накрахмаленная рубашка и чёрные классические брюки. Стукнув каблуками друг о друга, Гермиона избавляется от лакированных лодочек, заставляя их исчезнуть невербальной магией и поудобнее устраиваясь на кровати королевских размеров. Драко единственным щелчком избавляет её от кружевного белья. – Грейнджер, – почти урчит Малфой. Серо-голубые радужки поглощает тьма, как и медовые напротив них. Шесть. Одна рука ложится на разгорячённую женскую грудь. Прикосновения длинных пальцев распаляют Гермиону ещё сильнее, заставляя трепетать, но она ждёт продолжения. Мужчина словно изучает её тактильно, его губы и руки с упоением исследуют раскрытую перед ним обнажённую Вселенную, имя которой Гермиона Грейнджер. Он мягко целует поблекшее, но не исчезнувшее до конца клеймо «грязнокровка» на тонком предплечье, оставленное его покойной безумной тёткой. Пять. Слизеринец спускается от живота к распахнутым упругим бёдрам. Его горячий язык находит жаждущий ласк клитор девушки. Кровь разгоняется во всём её теле, и любые связные мысли уносятся прочь. Он терзает нежную плоть, то надавливает чуть сильнее языком, то слегка прикусывает. Но когда девушка чувствует выводимые кончиком языка восьмёрки, то не выдерживает, и сокрушительной силы оргазм не заставляет себя долго ждать. Четыре. Гриффиндорка чувствует свой вкус на его губах, когда Драко целует её. Не церемонясь, он придвигает девушку ближе к себе, поднимает её ноги и кладёт себе на предплечья, а сам входит в неё одним резким движением. Они двигаются в едином темпе так гармонично, словно играют сюиту. Тела, души и разумы становятся едины. – Гермиона, – его голос обволакивает её точно шёлк. – Драко, – выдох прямо в его раскрытые уста. Вокруг них воцаряется тишина, накрывающая их непроницаемым куполом. Мира не существует, звёзды погасли, Земля остановилась. Есть только он, она и их бесконечная любовь. Три. Тишину прорезает отдалённый автомобильный гудок. Они переворачиваются таким образом, что Гермиона остаётся сверху. Девушка прижимается грудью к его крепкому накаченному торсу, ускоряя напор яростно двигающихся бёдер. Грейнджер ощущает, как подступают первые признаки нового оргазма. Драко глухо стонет, разделяя её чувства. Два. Они кончают одновременно и с такой силой, что объединённая магическая волна вышибает все стёкла в помещении. – Ого! – поражённо вскрикивает Малфой, пока Грейнджер приходит в себя после краткой потери сознания. Французы, так точно описавшие оргазм и всё, что с ним связано, вряд ли были магглами. – Ты забыл наложить парочку лишних заклинаний? Гермиона не скрывает лёгкую ухмылку, на что получает смешок от Драко. – В следующий раз буду осмотрительнее. – В следующий раз? Её взгляд нечитаемый, а на его легилименцию всегда есть защита. Один. Гермиона восстанавливает своё платье и вновь облачается в него. Укрощённые кудри прячутся в элегантно собранную шишку, и лишь у лица остаётся пара свободных прядей. Мысль о том, что девушка уйдёт от него без белья, бросает Малфоя в жар, на что Грейнджер хитро улыбается. Вихрь аппарации закручивает её, и слизеринец уже в который раз остаётся в одиночестве. Шотландский скотч наполняет его стакан ровно на два пальца. Она всё ещё не доверяет ему, чтобы позволить их отношениям перерасти в нечто большее, чем служебный роман. Драко готов ждать её так долго, как это потребуется. Даже если на это уйдёт десять лет. В конце концов, десять – его любимое число. Именно столько свиданий ему понадобилось, чтобы предложить Гермионе свои руку и сердце. И разбивающее надежду в мелкое крошево «Нет!» она ему не ответила…