Всё равно люблю

Совместная поездка на дачу к родителям Минхо должна была внести разнообразие в бегущие день за днём однотипные жаркие будни. Работа летом это и радость, и проклятие. Сезон отпусков, полупустые офисы, лёгкая одежда, возможность выйти пообедать куда-нибудь, где есть веранда, более свободные дороги, прогулки пешком по вечернему городу после и конечно холодный кофе с утра. Но вместе с тем больше задач и фоновое ожидание собственного отпуска, время до которого тянется мучительно медленно, а работы всё больше и больше. Хёнджин не помнит, когда они с Минхо в последний раз вместе ужинали, так как он практически каждый день задерживается, а когда приходит, просто падает без сил на постель, лениво закидывая на него одну руку и тут же вырубается. Хвану ничего не остаётся, как чмокнуть того в висок и погасить свет. В этом году график отпусков со всеми его многочисленными изменениями внезапно оказался для несчастного чуть ли не приговором, так что парню приходилось отдуваться практически за весь отдел, неудивительно, что к концу дня от него самого мало что оставалось. Минхо просил его не ждать, но Хёнджин так не может. Гладит любимого по волосам, наблюдает как слегка дрожат ресницы и хмурятся брови, и спустя некоторое время сам с трудом засыпает. А с утра просыпается один, находя на столе какую-нибудь записочку с забавной рожицей, хотя в последний месяц всё реже и реже. В этот день, например, его на кухне ждала просто пустая чашка из-под кофе в раковине. Сам же Хёнджин в офис выбирался редко, только по большой необходимости, пользуясь всеми преимуществами удалённой работы. Однако сегодняшняя презентация требовала его непосредственного участия, так что пришлось выползти под палящие лучи солнца. Оно, наверное, и к лучшему, последние несколько мучительно жарких недель, безвылазно проведённые с ноутбуком в маршрутах между кухней и спальней начали нагонять тоску, от которой толком не спасёшься, она всегда будет поджидать уставшего тебя за углом, никуда особо не торопясь. И ты каждый раз будешь падать в её объятия перед сном, изучая потолок и задаваясь серией вопросов, начиная от «почему?» и заканчивая: «что я делаю не так?». Он видел тень этой тоски каждый день утром в зеркале и вечером в практически невидящих глазах своего в край измученного парня. Переплетая пальцы и вслушиваясь в размеренное дыхание, становилось легче, но ненадолго. Тепло под боком лечило симптомы, но болезнь расползалась снова каждое одинокое утро. Им обоим срочно нужен отдых. Просто какой-нибудь, лишь бы не здесь и желательно немедленно.

«Это просто нужно пережить, скоро отпуск, осталось лишь дождаться»

В шумном городе днём ты умираешь от солнца, а вечером задыхаешься от душного обволакивающего воздуха. Благо, это пятница, несколько часов мучений и вот долгожданные выходные, самое время выбраться на природу, подальше от оглушающего ритма рутины. Это был неплохой вариант кратковременной перезагрузки для них обоих, да и родители Минхо давно их приглашали. 

«Там во всю цветут пионы, да и клубника спеет…»

Только вот было одно «но», вернее, даже два: сумасшедшие пробки вечера пятницы на выезде из города и долго собирающийся Хёнджин. Его можно понять, освежающий душ после нервной презентации — необходимость, как и некоторые другие уходовые процедуры, позволяющие скрывать последствия затяжной тревожной бессонницы. По другую сторону двери недовольно глядящий на часы Минхо. Они должны были выехать ещё час назад, терпение было на исходе.  — Мы и так задерживаемся, — нетерпеливо бурчит он, добавляя едкое, — излишне. — Прости? — Прощаю, идём.  Хёнджин продолжает стоять на месте, сверля своего парня недовольным взглядом. Его ещё влажные после душа волосы убраны назад, по напряженной шее скатывается несколько капель, шаловливо забираясь под свободную домашнюю футболку. Часть вещей сумками стоят в коридоре, между ними круги наворачивает взвинченный комок стресса — Минхо, проверяя, всё ли взяли, взвешивая необходимость тех или иных пакетов, точно ли ничего не забыли из списка, что прислала мать, и сердито отвечающий на сообщения, видимо по работе. — Ты не обязан быть на связи, твой рабочий день закончился часа три назад, — мягко бросил Хёнджин, обходя парня справа, чуть касаясь напряжённой спины, попутно закидывая в сумку зубную щётку и ещё какие-то мелкие штучки. Он знал, что Минхо невозможно устал, но и он тоже, несмотря на куда более комфортные условия работы. Последний дизайн-проект, над которым он трудился примерно месяц, был наконец утверждён и Хван ожидаемо расслабился. Чего нельзя было сказать о Ли. — Три с половиной, час из которых мы могли бы уже ехать, — отрезал он, поджимая губы, и мрачно смотря на то, как Хван, словно издеваясь начал собираться ещё медленнее.  По крайней мере ему так показалось. Хотя ещё и не такое начнёшь думать с подобным сумасшедшим графиком. У парня практически пятки горели закинуть своего любимого, но сейчас невероятно раздражающего своей неторопливостью, человека прямо так, мокрого и домашнего, в машину, сверху присыпать вещами и наконец свалить из проклятого душного города. Ни минуты больше он не желал быть здесь. Разрывающийся от уведомлений телефон, уже имеющий одну неприятную трещину в половину экрана, вот-вот, казалось, получит вторую. Парень одним резким движением сунул его в карман пиджака и попытался ослабить галстук, который ощущался ошейником, если не удавкой. По-хорошему, ему никто не мешал также привести себя в порядок после работы или хотя бы переодеться, это было сугубо его решением: «не тратить время на то, что можно сделать на месте», но если Хёнджин сейчас ему об этом скажет, то они точно поругаются, а это последнее, чего он хочет. Многострадальный галстук никак не поддавался. Хван было хотел помочь, как делал это всегда, но в движениях Минхо сквозила с трудом подавляемая агрессия, поэтому он, поджав губы смотрел, как его любимый человек через голову стягивает подаренный им предмет гардероба и швыряет куда-то в направлении дивана. Взъерошенный Ли был похож на кота с явными признаками бешенства, пытаться успокоить его прямо — лишний раз нарываться на грубость почём зря. Перебеситься и сам придёт, нужно просто подождать, но это так выматывает. Хван подхватил выкинутый галстук, аккуратно убрав его на полагающееся ему место в шкафу, и вернулся к первоначальной цели.  Минхо стоял спиной и не видел, где он там копается, а как только решительно развернулся, подобрав нужные нейтрально-вежливые слова, его заткнули феном. Резкий неприятный звук был почти осязаем, поток горячего воздуха словно чертил линию между ними. Хёнджин вдумчиво просушивал волосы, отделяя прядь за прядью, кажется, практически медитируя, полуприкрыв глаза. Это ещё больше заводило Минхо, который не знал, хочет ли он ему помочь, дабы ускорить процесс, либо же свернуть ему эту невозможно красивую шею со слегка намокшим воротом футболки. Смесь гнева и обожания рвала парня изнутри, и он действительно не знал, куда себя пристроить, поэтому сердито протопал на кухню, открыл окно и закурил. Едкий дым вместо того, чтобы покорно выдуваться на и без того душную, жаркую улицу, возвращался прямо в лицо, словно назло. Стряхиваемый пепел следом узорами оседал на белом подоконнике, по которому Минхо нетерпеливо стучал пальцами свободной руки. Он не был совсем уж придурком и прекрасно понимал происходящее, знал, что за ними никто не гонится, что незачем рычать на Хёнджина, он от этого быстрее собираться не станет, но безумный ритм этих пяти рабочих дней, а в его случае и потерянных прошлых выходных, доплата за которые была уж слишком ничтожна в сравнении с прилагаемыми усилиями, а также шум близкой к их дому дороги  задавал такт, сопротивляться которому было безумно тяжело. В голове Ли уже вовсю ехал по скоростной трассе, задуваемый в окно тёплый ветер играл с волосами, его улыбчивый уставший парень сидит рядом, заправляя отросшие пряди за уши, мурлычет что-то в такт их любимой музыке. Их пальцы иногда «случайно» встречаются на приборной панели. Тревога потихоньку сходит на нет, оставляя лишь умиротворение и радость от такой, казалось бы, простой вылазки за город. Минхо прикрыл глаза и постарался успокоиться, но жжение внутри не проходило, картинка, так сладко рисуемая им в голове постоянно прерывалась ощущением вдавленной педали газа, словно возвращая его в эту разрушительную ежедневную гонку, в которую он был втянут вынужденно и из которой тяжело вернуться обратно. Парень завернулся в кокон, консервируя эмоции, стараясь запереть их хотя бы на время, которое вроде бы и тянулось, но при этом стремительно утекало сквозь пальцы. Из размышлений его выдернуло резкое появление Хвана. — Я же просил, неужели так сложно воспользоваться пепельницей?! —  он отталкивает уже докурившего парня в сторону и смахивает тряпкой пепел. Минхо обожал голос Хёнджина, он нравился ему в любых проявлениях, начиная от тихого шёпота, заканчивая его выступлениями в спальне. Но сейчас, этот недовольный, или скорее капризный тон звучал как порванная струна. — Просто поехали уже, я не хочу сейчас тратить время на разборки, — Минхо показательно оставляет бычок в пепельнице, проверяет ключи в карманах и направляется к входной двери. — Чудесно, я тоже не хочу с тобой разговаривать! — подхватив сумку, Хёнджин выходит из квартиры первым, захлопывая перед Ли дверь.  И тут же сожалеет, что поддался эмоциям. Но извиняться не хочет. Он устал и больше всего на свете хочет тишины и спокойствия. В конце концов, почему Минхо можно на него срываться, а ему нет? Конечно, позиция в корне неправильная, но им не до этого. Вещи в машину грузили молча в несколько подходов. Сталкиваясь руками, мешая друг другу сумками и пакетами, недовольно поджимая губы и стараясь не смотреть в глаза. Крышка багажника хлопает слишком громко, впрочем, как и дверь со стороны Минхо. Хёнджин не уверен, что вообще хочет куда-то ехать с этим психом, но выбора особо не было. Нет, он был, конечно, Ли никогда не ограничивал его свободу, так что если бы он вдруг не захотел с ним ехать, то тот бы всё понял и не стал настаивать. Но Хван ждал выходные, ждал возможности провести время вместе, пусть Минхо и ведёт себя несносно, грубит, с ним всё равно лучше, чем без него. С этой мыслью парень забирается в салон автомобиля, отмечая про себя, что кресло сдвинуто, значит, здесь катался кто-то кроме него. Наверняка Крис или ещё кто-то из коллег. В обычное время подобный вопрос не вызвал бы никаких проблем, но сейчас Хёнджин ему и словно не скажет. Из вредности. Просто чуть более резко вернёт сидение в нужное положение. Стоило только ремню безопасности щёлкнуть, как Ли вырулил с парковки и решительно свернул на дорогу, ведущую к долгожданной свободе. Казалось бы, корень конфликта выкорчеван и выброшен куда-то в неизвестном направлении. Они наконец-то в пути, можно расслабиться, но… Навигатор рисует пробку длиною в час, на отрезке едва ли больше двух-трёх километров. Причём постепенно это время увеличивается, машин вокруг становится больше, а свободно двигающаяся встречная полоса вызывает колкую зависть. Минхо устало барабанит пальцами по рулю, периодически тяжело вздыхая. Но Хёнджин этого не видит, вернее, лишь делает вид, демонстративно отвернувшись к окну на медленно изменяющийся пейзаж. Не то, чтобы там так уж интересно. Вернее, совсем скучно. Напряженное молчание не разбавляет даже музыка, которая тоже казалась какой-то уставшей. Сидят вдвоём, смотрят в разные стороны, вроде даже дышат в разнобой, чтобы не пересекаться. Изредка стреляют глазами, но на сближение не идут, они же не разговаривают, однако оба хотят и оба ждут.  Они живут вместе достаточно давно, а встречаются ещё дольше, но какие-то вещи не может изменить даже время. Очень яркий и страстный союз, который изначально не предвещал ничего серьёзного — «поиграют и разойдутся» — перерос в крепкую пару. Дополняя друг друга и развиваясь параллельно каждый в своей сфере, они никогда не остаются незамеченными, одних взглядов достаточно, чтобы понять прочность связи и глубину привязанности. Однако у всего есть обратная сторона и у их отношений тоже. Собственно причина, по которой стремительно развивающийся роман перерос практически в семейные отношения, это то, что они уже друг без друга не могут. Ссоры очень болезненны, а один единственный разрыв закончился тем, что Хван теперь живёт у Минхо, они спят в одной постели и потихоньку говорят о браке. В долгосрочные командировки всегда вместе, выходные и отпуск тоже, а если не выходило, то постоянные звонки и сообщения. На какой-то мелкий праздник Ли подарил им парные браслеты, реагирующие на касание, аргументируя это тем, что пусть он и не хорош в словесном изложении чувств, но он хочет, чтобы его парень чувствовал прикосновение и знал, что тот всегда рядом с ним. Весьма романтичная и удобная штука, оба носили их не снимая, но сейчас оба были без них. Хван с некоторой грустью потёр место на запястье, где носил свой. Он чётко знал, что оставил его в ванной, там же, где и Минхо. Всё-то они делают вместе, только вот не разговаривают.  Стоит ли как-то дополнительно обозначать, что возникшая ввиду обстоятельств стена между ними не просто нервирует, но и причиняет боль. Даже сейчас, сидя меньше, чем в метре друг от друга ощущение разлуки грызло, но накопившиеся усталость и фоновый стресс давили на горло, пережимая связки. Оба понимают, что всё произошедшее «просто так вышло», они ничего не могли поделать ни с графиками, ни с проектами, от них зависело слишком мало, но это отнимало у них слишком много. Минхо неспешно расстегнул две верхние пуговицы на рубашке и снова закурил, свесив руку в открытое окно, щурясь на медленно стремящееся к закату солнце. Пару раз попытался выпустить дым колечками, даже вроде получилось, но вскоре он бросил эту затею и просто наблюдал как сизый дым растворяется в воздухе. Хван фокусов не оценил, закатил глаза и сильнее развернулся к своему окну, натыкаясь на внимательные глаза, наблюдающие за ним из соседней машины. Сдерживая себя, он кривит губы в сдержанной, даже вымученной полуулыбке. Настроение сейчас было капризное до невозможности интересно благодаря кому. Заняться всё равно нечем кроме как разглядывать всех подряд, так что, когда он узрел напротив клишированное клише в виде Барби подобной блондинки за рулём безвкусного красного цвета кабриолета, его утончённая творческая натура спряталась где-то глубоко внутри вместе с воспитанностью. Как оказалось, дама была не одна, рядом с ней сидела практически идентичная девушка. При беглом рассмотрении они вполне могли сойти за двойняшек. Парень тупо пялился на них, не замечая, что тем самым лишь распаляет чужой интерес. Два парня в одной машине и две девушки в другой, сценарий банальный до невозможности. Одна блондинка неприкрыто кокетничает с Хваном, другая, кажется, высматривает Минхо, который, чувствуя неприятный ему взгляд, сильнее сжимает руль и кнопкой поднимает тонированное стекло со стороны Хёнджина, а затем и своё. Тот хотел было запротестовать, но они же не разговаривают. Да и жарко, между прочим. Столкнулись пальцами, включая кондиционер. Молча. Минхо ему уступил, положив руку на подлокотник ладонью вверх. Надо же, что бы это значило?

«С бешеными за ручки не держусь»

Хван фыркнул и достал телефон, принявшись бездумно листать ленту, всё лучше, чем снова смотреть в окно. Про себя усмехнулся, когда понял, что из-за нового защитного стекла его парень не видит, что именно он смотрит и это его раздражает ещё больше. Маленькая случайная пакость, может себе позволить. Хотя вскоре почти беспокоиться, что Минхо заработает себе косоглазие, поэтому демонстративно отворачивает экран, не оставляя ни единой возможности подсмотреть. Бережёт глаза своего ненаглядного, вот она забота. Тем более, он вообще-то не должен отвлекаться от дороги, абсолютно неважно, что они ползут со скоростью, сравнимой с черепашьей, водитель есть водитель.

«Ну что за детский сад?!»

Подумали оба и продолжили молчать. Пробка кажется бесконечной, на карте не обозначена причина, остаётся лишь гадать и ждать. Лучше занятия для взвинченной пары найти невозможно. Хван бессильно протёр глаза, усталость накатывала волнами и даже повисшее в воздухе напряжение не было в силах удерживать его внимание. Ужасно хотелось спать.

«Да пошло оно всё»

Он достаёт из кармана наушники и поудобнее устроившись на сидении, насколько это было возможно, закрывает глаза. Они же не разговаривают, значит, тот вполне может позволить себе отключиться. Такими темпами у него вполне есть часа четыре, грех упускать такую возможность. Последнее, что он замечает перед тем, как задремать, это стремительно поникшего Минхо, досадно изогнувшего губы, но сохраняющего молчание. Ужасно хотелось взять его за эту призывно лежащую на подлокотнике ладонь, но вместо этого Хёнджин скрещивает руки на груди, закрываясь от мира. Пришёл в себя от ощущения, что его чем-то укрывают и приглушённого хлопка двери. В нос ударил знакомый, родной парфюм. Хван с наслаждением вдохнул этот мускусный аромат, чувствуя, как в груди сразу становится теплее. Он и не заметил, как замёрз. Свет фонарей, смешиваясь с закатными лучами, отражались от металлической поверхности били прямо в глаза. Разлепить которые стоило титанических усилий.

«Где Минхо?»

Он, щурясь спросонья проследил, как ссутулившаяся фигура в рубашке удаляется от машины. Минхо выглядел встревоженным, спрятав руки в карманы брюк и шаг его был быстрее обычного. Секундное ощущение потерянности и парень осознаёт себя одного в машине, заботливо укрытого пиджаком. Кондиционер выключен. Ленивые сумерки забирали у солнца его последние минуты, неумолимо загоняя виновника жары за горизонт. Как быстро летит время, «когда делом занят», как говорится. Насколько Хёнджин знал дорогу, они должны были быть уже далековато от города, остановились на знакомой практически пустой заправке. Это последняя приличная, дальше в основном трасса и лес. Родители Минхо в своём желании быть подальше от шумного города выбрали весьма тихое и спокойное место, но и располагалось оно неблизко. Слегка поёжившись в кресле и вытянув затёкшие конечности, он спрятал уже почти разрядившиеся наушники в кейс. Мир приветствовал соню вечерним многоголосьем сверчков, которое убаюкивало не хуже колыбельных. Поплотнее укутавшись в пиджак своего любимого человека, он, едва прикрыв глаза снова провалился в сон, который не потревожил хлопок двери и звук заводящегося мотора. Ему было тепло и пахло домом. Однако в этот раз сладкая дрёма не долго держала парня в своих объятиях. Открыв глаза в очередной раз, он обнаружил что, они уже давно едут по пустой дороге в полной тишине. Сквозь приоткрытое окно в салон врывается густой запах леса и вечерней прохлады, которая вместе с росой смывала с сегодняшнего дня пыль из злости и усталости. Единственное, чего сейчас хотелось — крепких объятий, и чтобы по голове погладили, может и ещё чего, мыслей много… Хван из полуприкрытых век смотрит на Минхо, на его сосредоточенный красивый профиль, как освещение бликует на уставшем лице. Встретились как-то два трудоголика, называется. Внимательные карие глаза следят за дорогой, руки плотно сжимают руль. Парень отмечает про себя, что с тех пор, как он бессознательно болтался по сидению, его молодой человек стал вести машину куда более сдержанно, было приятно думать, что тот не хотел допускать возможности случайно разбудить его. Сам же Ли хочет спать безумно, а ещё больше он хочет нарушить молчание между ними. И Хёнджин хочет, но они же не разговаривают. Его тянет прикоснуться, он знает, что ему можно, знает, что его не оттолкнут. Они оба уже давно остыли, звенящая рутина осталась позади. Здесь и сейчас есть только они, ночь и пустая дорога сквозь опьяняюще пахнущий лес. Парень было протягивает руку, но останавливается, не хочет его отвлекать. Минхо явно глубоко задумался о чём-то своём, зарождающаяся между бровей морщинка становится отчётливее, он слегка покусывает нижнюю губу и сосредоточенно следит за дорогой. Хван невольно засмотрелся на него, скрывая ласковую улыбку за воротом пиджака. Пробуждение пассажира не осталось незамеченным, Минхо бросает на него быстрый взгляд, умиляясь, когда тот пытается вновь притвориться спящим. Но он давно изучил все проделки своей второй половины, поэтому мягко ведя пальцами по бедру он подбирается к так ненавязчиво удобно расслабленной кисти и берёт своего парня за руку. Хёнджин не сдерживается и сразу же сжимает холодную ладонь. Краем глаза наблюдая за его наигранно умиротворённым лицом, Минхо устало улыбается, чувствуя, как слегка подрагивают пальцы Хвана. — Я скучаю, — такое тихое, скорее самому себе под нос. Но Хёнджин слышит, сразу же что-то невнятно мяукает в ответ, просыпаясь окончательно с мыслью, что они снова разговаривают. И всё равно любят. — Следующий поворот наш, почти приехали, — Минхо сбавляет скорость и украдкой заглядывает в заспанные карие глаза. — Люблю тебя, — тихо шепчет Хёнджин, крепче перехватывая его ладонь и устремляя взгляд вдаль, где приветственно горели огни дома родителей Ли, их уже давно ждут. — И я тебя, очень.