Гарри Поттер и Kinky-Party

      — Гарри, тебе нужно расслабиться, ты уже совсем погряз в своих бумагах и рейдах, — Рон заявился в кабинет Главного Аврора и теперь укоризненно смотрел на него, уперев руки в бока.       — И что ты предлагаешь? — устало сказал Гарри, потирая виски. Мигрень уже подступала.       — Потрахаться, конечно, — радостно ответил друг.       — Не начинай свою песню, ты же знаешь, что к отношениям я сейчас не готов, а трах под обороткой с незнакомыми людьми мне надоел.       — Я знаю, что тебе наскучила вся эта пресная хрень, кроме того я помню о твоих пристрастиях, — загадочно продолжил Рон. — Поэтому я нашёл, что тебе поможет. Ты выгуляешь все свои хотелки и останешься неузнанным.       С этими словами Рон протянул Гарри какую-то яркую цветастую бумажку.       «KINKY-PARTY — лучшая вечеринка в твоей жизни. Познай все грани удовольствия вместе с нами! Безопасность и анонимность гарантированы».       Гарри прочитал завлекающую надпись на обороте и непонимающе уставился на друга.       — И что это?       — Билет в твою новую жизнь! — воскликнул Рон. — Короче, эта вечеринка отличается от обычных, что устраивают в борделях. Здесь всё безопасно и по обоюдному согласию. Если сказал «нет» — значит нет. За порядком следят кинки-авроры.       — Кто? — хмыкнул Гарри.       — Прикинь, как назвали, — хохотнул Рон. — В общем, чуваки, которые выпроваживают неадекватов, поэтому вечеринка полностью безопасна для всех. Особенно для девушек, они часто боятся посещать такие мероприятия, а здесь можно даже в одиночку. Никто тебя и пальцем не тронет без твоего согласия. Каждая вечеринка тематическая, то есть нужны соответствующие теме костюмы. Маскирующие чары возможны на лице, но не больше. Вот на этой, — он ткнул пальцем в билет, — тема древнегреческая мифология. На кинки-пати можно ВСЁ. Можно знакомиться, но не трахаться. Можно просто смотреть. Кстати, гвоздь программы — это перформансы.       — Что это?       — Это выступление Мастера и профессиональной модели. Они могут демонстрировать профессиональные шибари, порку, ваксплей, массаж йони и лингам и многое другое. Зрители смотрят и узнают, как в идеале всё должно происходить. После выступления можно заказать индивидуальную сессию, и мастер проведёт её с тобой.       — Звучит интересно, — Гарри всё ещё пребывал в сомнениях. — А ты-то откуда всё это знаешь? Кто хозяин клуба?       — Мы с Гермионой уже ходили, — щёки и уши Рона предательски покраснели.       — И Гермиона согласилась? — удивился Гарри.       — Это вообще-то была её идея, — признался Рон. — Захотелось освежить интимную жизнь.       — Освежили? — невинно поинтересовался Гарри.       — О да… Прикупили домой различных девайсов, — понизил голос друг, будто боясь, что его услышат. — Там ярмарка бывает, можно посмотреть кое-что для домашнего использования. Ну и ваксплей попробовали, на большее пока не решились.       — Понравилось?       — Не то слово! — Рон воодушевлённо размахивал руками. — В том-то и дело, что можно и в паре приходить, и одному, можно искать себе партнёра, можно даже нескольких, а можно тупо смотреть. Всё, как ты захочешь. Так что сходи, хотя бы просто взгляни. Вдруг тоже понравится? Я слышал, — голос упал до шёпота, — что Невилл с Ханной тоже ходили и у них был свинг с Луной и Рольфом.       — Откуда ты слышал, если конфиденциально всё?       — Ладно… Невилл сам сказал, когда выпил лишнего.       У Гарри в голове не укладывалось, что Невилл может заниматься чем-то подобным, но эта вечеринка его определённо заинтересовала.       — Ладно, давай свой билет. Когда там планируется?       — Завтра, — ухмыльнулся Рон. — Думаю, тебе понравится, и ты подсядешь на эти пати. Может, и познакомишься с кем-то, кто разделяет твои специфические интересы.       — А кто хозяин-то? Волшебник?       — Да, вечеринка для волшебников и сквибов. По ходу держит клуб какой-то мажор. Никто не знает его имени.       — Сквибы? А как же защита?       — Там есть и маггловские средства защиты и контрацепции. Волшебники тоже иногда балуются, выбор в клубе огромный и всё включено в стоимость, находится в свободном доступе.       — А сам билет дорогой?       — Ага, — заговорщически подмигнул Рон. — Это наш подарок тебе на день рождения!       — Ну и хитрецы же вы, — рассмеялся Гарри. — Ладно, схожу, так и быть. Пошли поедим.       Они зашли в лифт, в котором уже находился сотрудник Министерства, который не смотрел в их сторону, старательно изучая плакат о важности профосмотров.       Гарри прищурился, пытаясь разглядеть мужчину.       Лифт остановился на пятом этаже и незнакомец вышел.       — Это кто был? Не узнал, — спросил Гарри.       — Да это же Теодор Нотт, помнишь, с Малфоем учился? Всю библиотеку Хогвартса в сумке таскал, — хохотнул Рон.       — А, помню, да. А кем он тут работает?       — Да хер знает, если честно. Он и раньше-то как серая мышь был, вот и сейчас ни с кем не общается, на корпоративы не ходит. Скучняк, в общем. Я подумал бы, что он после войны старается не отсвечивать, но, вспоминая его в школе, думаю, он сам по себе такой.       — Понятно, — ответил Гарри, потеряв интерес к разговору.

***

      Гарри не думал долго, когда выбирал себе образ — первым пришёл на ум Зевс, Повелитель молний. Что ж, одна молния у него имеется на лбу. Гарри замаскировал её, немного преобразовал черты лица и трансфигурировал тогу из старой мантии, сменив её цвет на бело-золотой. На ногах красовались сандали, а в волосах лавровый венок. Цвет глаз Гарри тоже изменил, на голубой.       Вывеска на клубе была неприметной, и Гарри даже засомневался на мгновение, но всё же решился и переступил порог заведения. Двое мускулистых волшебников в кожаных масках, закрывающих половину лица, встретили его на фейс-контроле, проверили билет, просканировали на запрещённые зелья и тёмные артефакты и, утвердительно кивнув, пустили внутрь.       Внутри всё сверкало огнями стробоскопов и ярких разноцветных прожекторов, и народу была тьма.       Зевсов Гарри насчитал ещё как минимум двадцать человек и даже успокоился. Он не будет выделяться из толпы.       Мимо него продефилировала Афродита, кокетливо строя глазки, но Гарри прикинулся предметом мебели. Афродита скорчила кислую мину и удалилась прочь.       Гарри предпочитал мужчин. Когда его настигло это открытие, он откровенно испугался, но затем постепенно смирился со своей ориентацией. Правду знали лишь близкие друзья, он не хотел, чтобы об этом печатали в Пророке. Собственно, с этим и было связано отсутствие у него серьёзных отношений. Да и несерьёзных тоже.       Гарри открыл в себе и другие стороны, крайне нестандартные, о них знали лишь Рон с Гермионой.       Нет, сейчас не время думать об этом.       Он просто посмотрит, что может предложить ему хвалёная вечеринка.       Обилие разгорячённых полуобнажённых тел располагало к близким знакомствам, но Гарри сам не искал спутника на вечер, лишь присматривался. Однако какой-то мужчина в образе Посейдона подошёл к нему и завязал разговор.       — Новенький?       Гарри кивнул, осматриваясь вокруг.       В клубе было несколько залов, в каждом из которых выступали Мастера, сейчас, например, Гарри лицезрел подвешенную вниз головой красивую обнажённую Афину, стянутую верёвками с аккуратными узлами, а Мастер отточенными движениями ударял девятихвостой плетью по разным частям тела девушки.       Рука профессионала чувствовалась даже на расстоянии — удары были точными, не размазываясь по коже, от каждого взмаха плети Афина вздрагивала и крутилась на месте, а верёвки ещё больше врезались в тело. Глаза были полуприкрыты, губы закушены, а на каждом ударе рот приоткрывался в крике, тонущем в звуках громкой музыки.       Но внимание Гарри больше привлёк Мастер.       — Шикарный, да? — на ухо крикнул Посейдон, и Гарри был с ним согласен.       Смуглое гладкое тело Мастера слегка мерцало в отблесках прожекторов золотистым шиммером, мускулистый торс перетянут кожаной портупеей, округлые ягодицы были спрятаны под латексными короткими шортами, на ногах блестели сандали с золотыми крылышками, а лицо скрывала маска, обнажая лишь нижнюю часть лица, на которой выделялись яркие красиво очерченные губы, на голове широкополая шляпа прикрывала копну кудрявых волос.       Гермес — означали крылатые сандали и шляпа.       Гарри заворожённо смотрел, как перекатываются мышцы под кожей, когда Мастер взмахивал плетью и менял узлы на верёвках. Слюна скопилась во рту при виде тёмных сосков, не скрытых ремнями, и капелек пота, скользивших по широкой, но изящной спине. Мужчина напоминал пантеру в прыжке — стройный, гибкий и сильный.       — Запишись на сессию, — посоветовал Посейдон. — Не пожалеешь. Выпорет так, что имя своё забудешь и кончишь без члена в заднице.       Гарри собрался с духом и подошёл к подиуму, где уже скопилась очередь из желающих получить индивидуальную сессию.       Мастер окинул взглядом толпу и задержался на Гарри.       — Новенький?       — Да.       — Тогда вне очереди, — красивые губы растянулись в хитрой улыбке, обнажая белые зубы. — Хочешь публично или приват?       — П-приват, — споткнулся Гарри при мысли, что на него все будут смотреть. Нет уж, сначала он попробует с глазу на глаз.       Руки похолодели, а сердце суматошно забилось в предвкушении.       — Тогда пошли, — Мастер кивнул на отдельные комнаты в левом крыле клуба.       На комнату явно было наложено заклятие незримого расширения, она была нереально огромной. Здесь находились разные приспособления для всевозможных утех, а на стенах висели девайсы — плётки, хлысты, стеки, слэпперы и что-то, что Гарри даже не знал.       Во рту пересохло, и он облизнул губы.       — Какие предпочтения? — спросил Мастер, располагаясь на кресле, широко расставив ноги. — Дом или саб? Садист или мазохист?       — Я… по настроению, — замялся Гарри. — Когда у меня тяжелый рабочий день, то хочется расслабиться, отпустить контроль и переложить ответственность.       — Руководящая должность? — понимающе спросил Мастер.       — Да. Много подчинённых, дисциплина, жёсткий распорядок дня, изнуряющие физические нагрузки.       — Понял. Табу?       — Не упоминать родителей, магглов, никаких игр с едой. Ну, и всякие «изыски» типа копро и золотого дождя, — отчеканил Гарри.       — Отлично. Стоп-слово?       — Патока.       Если Мастер удивился, то виду не подал.       — Шибари практиковал? Порку?       — Порку да, — Гарри почувствовал, как запекло щёки, — шибари не довелось.       — Раздевайся. Что с болевым порогом?       — Высокий. Очень. Многое могу вытерпеть, — Гарри стянул тогу и, немного замявшись, бельё.       — Тогда определённо сизаль, — ухмыльнулся Мастер.       Гарри не успел опомниться, как мужчина обошёл его сзади и вытащил моток верёвки.       Взглянув на материал, Гарри понял, что Мастер и сам испытывает удовольствие от касания сизаля к пальцам, тот впивался в его руки, кусая кожу и оставляя следы. Ладони были испещрены незаживающими шрамами.       С первым прикосновением Гарри показалось, что разверзся ад. И нет, ему не показалось.       Это первое прикосновение будоражило до мурашек. Вдоль позвоночника пронеслась вспышка — ох, будет незабываемо.       Первый тур на щиколотке отозвался огнём, распространяя тепло, пробирая до самой стопы остро-нежной волной.       И вот он — первый узел. Мастер расплылся в улыбке, тёмные глаза в прорезях маски заблестели, и Гарри ещё никогда так не волновался.       — Дыши, — приказал мужчина, и Гарри понял, что непроизвольно задержал дыхание. Он медленно выдохнул, ощущая грубость узла на коже.       Следующий тур и новый прилив жара, новый всплеск адреналина в кровь. Затем ещё один. Разряды молний на коже.       Далее сжатие туров — Гарри, не выдержав, всхлипнул.       — Расслабляйся, — мягко велел Мастер. — Проживи момент.       Сантиметр за сантиметром верёвка опутывала тело, вызывая удары тока под турами.       Стало страшно, двигаться было невозможно — беззащитность, уязвимость, открытость.       Мастер усмехнулся.       Резкий рывок вверх, судорожный выдох, секундная темнота перед глазами, и сто тысяч острых кинжалов разом пронзили тело.       — Вдох, — скомандовал Мастер, — и выдох.       Он нежно погладил кожу возле обвязок. Потрясающий контраст нежности и адского касания врезающегося в кожу сизаля.       Кровь стучала в голове, мир был буквально перевёрнут, ощущения обострились до невозможности.       Влажный горячий язык прошёлся близко к краю верёвки, Гарри дёрнулся, не в силах вынести сладкую муку, и новый ожог верёвок на коже выбил громкий вскрик.       — Вот так, — прошептал Мастер. — Отпусти себя, — и он толкнул его в сторону, заставляя раскачиваться на подвесе.       Калейдоскоп перед глазами Гарри никак не собирался в витраж. Было горячо, сдавленно, мучительно и очень нежно, когда Мастер ласкал кончиками пальцев голую кожу, пробегаясь по промежности, обходя крепко вставший член и раздвигая ноги в стороны, чтобы верёвки впились в бёдра ещё больше.       — Пожалуйста, — простонал Гарри.       Член, истекающий смазкой, пачкал живот, и невыносимо хотелось разрядки. Хотя бы одно касание к налитой головке решило бы проблему, но Мастер лишь дразнил.       — Пожалуйста, — умолял Гарри, но тот усмехался. — Хочу кончить.       — Не так быстро, дорогой.       Гарри открывался, опустошая себя и наполняя вновь. Обнажилось не только тело, а сама душа.       Единственное, хотелось увидеть лицо Мастера, сорвать эту чёртову маску и лизнуть наконец красивые губы.       — Готов зайти дальше? — голос Мастера звучал бархатно и соблазнительно, отчего член налился кровью ещё больше, что не должно было быть возможным, но было.       — Да, — выдавил Гарри.       В ушах шумело, а перед глазами стремительно темнело.       Это было возбуждающе.       Резкий свист кожаных хвостов плётки пробился через шум в ушах, и кожу ягодиц обожгло калёным железом.       Каждую секунду Гарри был готов к удару, но каждый раз оказывался неподготовлен.       Пульс зашкаливал.       Предсказуемый страх, смешанный с наслаждением.       Мастер долго мучил его, чередуя нежность с необходимостью кричать, вырывая из нутра Гарри всю усталость, дурные мысли и тревоги, освобождая для нового и неизведанного.       Он ехидно спрашивал: «Ещё?» и продолжал делать больно под тягучее: «Да-а» снова и снова.       Пока Гарри не сдался, перестал сопротивляться, и выдохся обессиленный, расслабленно повиснув в воздухе.       — Порядок? — Мастер отвязал его, и Гарри плюхнулся на мягкий мат, ловя остаточную боль от верёвок.       Член немного опал, а в теле чувствовалась лёгкость почти до невесомости.       — Да, — прохрипел он.       Мастер встал на колени перед ним и начал развязывать узлы, пробегаясь ласково холодными кончиками пальцев по воспалённым следам.       Гарри залипал на золотистой коже, на чёрных ремнях, играющих на грудных мышцах, рваном дыхании Мастера. Запах кожи, пота, лёгкого парфюма сносил крышу.       Он приподнялся, освобожденный от большей части верёвок, и почувствовал себя хищником, крадущимся за особо крупной и лакомой добычей. Член вновь затвердел от сводящего с ума мужчины так близко рядом с собой.       Дыхание Мастера участилось, а руки, развязывающие последние узлы, задрожали.       — Хочешь потрахаться? — спросил тот низким баритоном.       Гарри кивнул, заворожённо глядя на чувственные губы. Желание провести по ним языком не отпускало.       — Я не сплю со своими клиентами, — Мастер облизнулся, словно дразня. — Мой принцип — спать только с теми, чьё лицо настоящее.       — Если я сниму чары, ты тоже снимешь? — спросил Гарри.       — Да. Но сначала подумай о последствиях. Вдруг мы знакомы, — усмехнулся Мастер.       — Знаешь, — Гарри поднял руки с красными следами от верёвок, — после такого, ты мне почти как родной. Я готов поклясться, что ты меня точно знаешь. Но, возможно, ты прав. Я не смогу расслабиться скорее всего.       — О, — растянул губы в коварной улыбке мужчина, — расслаблять я умею. Готов поспорить, что ты станешь неимоверно раскрепощён и возбудим ещё больше, чем сейчас.       — Куда ещё больше? — удивлённо хмыкнул Гарри.       — Поверь, предел не достигнут, — загадочно произнёс Мастер. — Но хочу предупредить сразу — это абсолютно аморально и неправильно. Недопустимо в обществе. Порицаемо и незаконно.       — Согласен, — предвкушая, выдохнул Гарри.       — Тогда на счёт «три» снимаем: я — маску, ты — чары.       Когда прозвучало «три», Гарри открыл зажмуренные глаза и, к своему изумлению, увидел перед собой грёбаного Теодора Нотта.       Того самого незаметного сотрудника Министерства.       Серая мышь, блядь.       Гарри по-новому взглянул на Нотта в латексных обтягивающих и неприлично коротких шортах, обвёл глазами кожу портупеи и присвистнул.       В тихом омуте, как говорится.       Тот, казалось, был не удивлён. Его лицо, расслабленное и насмешливое, оказалось совсем близко.       — Так ты всё ещё хочешь окунуться в мир удовольствия, Гарри? — сказал он прямо в губы Гарри, щекоча горячим дыханием слизистую и посылая мурашки от лица к шее.       Он подумал, что терять уже нечего. Поэтому сказал «Да».       Нотт достал откуда-то две сигареты и одну протянул Гарри.       — Что это? — удивился тот.       — Твой билет в свободу, — улыбка тронула красивые губы.       Он поджёг палочкой кончик сигареты, глядя Гарри в глаза, и произнёс:       — Затягивайся медленно.       Гарри послушался и вдохнул сладко-терпкий дым.       Его окутало туманное облако, зыбкое, эфемерное, конечности тела и без того расслабленные, расслабились ещё больше до состояния ваты. Тело охватила томная эйфория, сердце начало бешено стучать, а язык покалывало.       — Кажется, это разрушает меня, — пробормотал Гарри, задерживаясь взглядом на губах напротив, обхвативших фильтр.       Нотт выдохнул дым и безумно зашептал ему на ухо:       — Ты думаешь, марихуана разрушает твою жизнь? Нет, это делаю я. Я управляю твоим отравлением и асфиксией. Ты будешь курить, пока я не прикажу прекратить. Будешь бегать и искать новую дозу, твоя жизнь будет сломана. Вдыхай, вдыхай дым, зависимый, безвольный ублюдок!       Вязкий дурман плотнее окутывал Гарри в свой кокон, жаркий шёпот будоражил и делал ещё более раскованным.       Всё, как и обещал Нотт.       Гарри был готов к любым авантюрам, возбуждение в паху нарастало нестерпимо, а шёпот не прекращался.       — Чувствуешь, как дым тебя отравляет? Яд всасывается в твою кровь и разносится по телу. Мозг одурманен. Твоё тело медленно умирает прямо сейчас, такое отравленное и грязное. Я могу делать с тобой всё, что захочу.       Гарри не смог удержаться, желание разрывало его изнутри, он свободной рукой обхватил свой член и начал, не стесняясь, дрочить.       — Га-а-рри, — сладко пророкотал голос Нотта, — а как же я?       Чужие руки вынули сигарету изо рта, к которому тут же прижались горячие губы. Язык Нотта выделывал умопомрачительные вещи, отчего Гарри медленно, но неотвратимо сходил с ума.       — Ограничимся сегодня отсосом, — уверенно сказал Нотт, — а там, если захочешь, придёшь ещё.       Гарри растворился в своих ощущениях, когда на его член насадился жаркий рот. Власть над собой терялась, превращалась в слабый отзвук, желание заполонило каждую клеточку его грязного отравленного тела.       Он упивался этой грязью, погружаясь в пучину порока и похоти, казалось, весь мир принадлежит ему, и нет больше ни одного барьера, сдерживающего плотину.       Чистый кайф разливался по венам, Гарри, кажется, кричал от удовольствия, когда Нотт дразнил языком уздечку, выписывая неприличные узоры на головке, и заглатывал член так глубоко, что ощущалось нежное узкое горло.       Он уже охрип, а пытка всё не прекращалась, этот садист доводил его до изнеможения. Ноги дрожали, бёдра непроизвольно подёргивались, руки онемели, кровь отлила ото всех частей тела, сосредоточившись только в одном месте.       Тугая струя спермы выстрелила в тесную глубину горла, Гарри кончал так долго, что планировал умереть в самом конце.       Ловя остатки наслаждения вместе со слабыми пульсирующими толчками, Гарри наконец открыл глаза, чтобы увидеть плывущий потолок.       Губ коснулись губы Нотта, который, сумасшедше посмеиваясь, втолкнул языком ему в рот остатки его собственной спермы и вовлёк в самый грязный поцелуй в жизни Гарри.       — Блядь, что это было? — Гарри всё ещё был одурманен, и мысли смешивались в абсолютный хаос.       — Твоя лучшая ночь, — мечтательно затянулся дымом Нотт.       — А ты?..       — Я кончил, если ты об этом, — он выдохнул колечко.       — Эм… мне, наверное, нужно идти? — Гарри вдруг почувствовал себя неловко. — Я бы повторил. Если что.       — Я буду ждать тебя, когда за окном пролетят первые белые хлопья. Я буду ждать тебя, когда в чистом поле появятся золотые колосья. Я буду ждать тебя, даже с душой, разорванной в клочья. Я буду ждать тебя, приходи самой беззвёздной и тёмной ночью, — глаза Нотта с огромным зрачком безумно блестели.       — Не понял, — Гарри начал думать, что у него галлюцинации.       — Я надеюсь, ты вернёшься сюда без барьеров между тобой и миром. Без барьеров между собой и своими желаниями, — продолжил Нотт. — И тогда я покажу тебе всю нежность и страсть вселенной. Можно понять, лишь принимая и чувствуя. Но это я расскажу тебе мучительно-горячими прикосновениями позже. Приходи ещё. Полетаем.