Мой муж – король демонов

От нервозности у меня метался хвост, но ничего с этим поделать было нельзя. В порт моей столицы вальяжно, будто в своем праве, заходил людской корабль. А на его борту было настоящее чудовище, справившееся со всеми попытками потопить угрозу ещё на подходе без малейших усилий. Чертов человеческий герой! Я отдал приказ не пытаться ему препятствовать, чтобы не было лишнего кровопролития. Стража в столице — знать и элита, ни к чему разбрасываться ими, я уже знаю силу героя. Мы и так потеряли слишком многих, как на нашей территории, так и на Восточном континенте. Я сам с ним разберусь. А если уж у меня не получится — то мое королевство и так обречено. На всякий случай, я попрощался с младшей сестрой, как будто мы больше никогда не увидимся, и на сердце было тяжело от ее слез. В случае моей смерти ее стражу поручено безболезненно лишить ее жизни — просто потому, что я не собираюсь отдавать гадким и мерзким людишкам такую красавицу на растерзание. По крайней мере, если я умру один. Если чертов герой тоже погибнет от полученных травм, то всё ещё можно будет исправить — Мона станет королевой, а совет поможет ей разобраться с последствиями войны и наладить мирную экономику. Хорошо, что старшая уже замужем и далеко отсюда, он не доберется до нее, даже если захочет, потому что теперь она часть драконьего рода. Стража у причала собиралась расчистить для нас с героем поле битвы, но мои подданные и так не горели желанием подходить ближе. Чертов герой обладал немыслимой силой, особенно по человеческим меркам, поэтому и рисковать никто не хотел. Слухи о его геройских деяниях против моих воинов ходили уже давно — и только из людских уст, потому что ни одного демона он в живых не оставил. Если я переживу эту ночь, война кончится. Людям нечего поставить против нас, кроме него. Возможно, меня запомнят, как великого правителя, получившего вместе с короной две затяжные и изнурительные войны и прекратившего обе. Корабль медленно причалил, по-хозяйски. Левиафан пытался остановить его ещё у шельфа, но лишился половины щупалец и отступил. Русалки уже доложили, что он жив, просто без сознания. Само по себе это дико, потому что Левиафан огромен, как вообще можно было умудриться оторвать ему щупальца, если все его тело покрыто толстым слоем природной брони? Отступил он в наших с ним тренировочных боях лишь раз — когда я разозлился от постоянных ударов и просто вскипятил море вокруг него. Герой спрыгнул с борта сам, не дожидаясь сходней. Пошатнулся, поправил на плече ремень щита и целеустремлённо двинулся ко мне. Огромный, на самом деле, чуть ли не на голову выше меня, просто гора мышц. На его боку темнела кровь, я и сквозь соленый ветер чувствовал ее запах, но шел он уверенно, ступал твердо. И небрежно придерживал за ножны свой безумный артефакт. Если он начнет им размахивать, половину столицы придется заново отстраивать. А ещё мне почти точно известно, что его не берет ни одно заклинание. По крайней мере, до высокого уровня. А колдовать что-то высшего уровня у меня просто нет времени. Наверное, остаётся понадеяться, что он безмозглый рыцарь с пунктиком на честь? — Предлагаю решить все в кулачном бою, — я отстегнул от пояса ножны и бросил их немного в отдалении, но так, чтобы обязательно смог дотянуться, когда понадобятся. В конце концов, его смерть обнулит все договоренности, — так будет честнее. У героя на лбу была испарина, немного дрожали плечи, еле заметно. Определенно, полученная рана, скорее всего, в битве с Левиафаном, ослабила его, отлично. Лучше уж я прослыву подлецом и слабаком, чем погибну здесь. Он некоторое время хмуро размышлял, а потом небрежно уронил на плиты древний меч, сбросил с плеча щит, тоже явно не самый простой, и поднял кулаки в образцовой стойке. Несмотря на общее впечатление раненого, взгляд у него был ясный, чистый. И совсем не злой, скорее, безразличный. Не удивлюсь, если ему вдолбили в голову сказки о предназначении, но любой может устать от битв, да и я — не мой отец, чтобы направленно мстить. Просто ещё один демон, которого поручили убить, да? Он ожидал нападения, наблюдая за мной, и я не стал затягивать. Если он принял целебное зелье, то у меня не так много времени, чтобы воспользоваться его слабостью. И первый же удар, который я планировал нанести, чтобы проверить силу его защиты, он внезапно принял в грудь, раздвинув руки. Под его ногами треснули гранитные плиты, но он даже не шелохнулся, при этом мгновенно контратаковал, выбросив вперёд здоровенный кулак. Значит, тоже проверял — насколько я на самом деле силен. Нет, я бил не в полную силу, но выводы уже можно делать. Ладно, без паники, будет неплохо, если получится ударить его в область раны, может, это даст мне шанс. Герой снова замер, наблюдая за мной поверх кулаков. И, к слову, это был уже совсем другой взгляд, более заинтересованный, что не очень хорошо, он может применить куда больше силы. Поэтому я не стал стесняться и снова напал, торопясь воспользоваться его ранением. Бил его прямо по предплечьям, надеясь сломать кости, но он умело закрывался и не собирался даже с места двигаться, чертов силач. И как среди людишек вообще мог уродиться такой? Впрочем, я не святой и очень хочу жить. Убедившись, что он ожидает от меня только ударов в голову и грудь, я немного развернул корпус и со всей возможной силой, пусть и без длинного замаха, шарахнул его по кровавому пятну. И с удовлетворением услышал влажный, глухой хруст. Герой с присвистом выдохнул и рухнул на колени, обеими руками хватаясь за бок. Отлично, прекрасно, просто идеально! Напряжённая тишина вокруг сменилась ободренным шелестом воспрянувших демонов, но я не собирался праздновать победу раньше времени. Сперва я закопаю каждую часть этого огромного тела на разных концах континента, чтобы точно не ожил. – Ты... Ты так прекрасен, – хрипло выдохнул герой. Я предпочел думать, что ослышался, поманил телекинезом меч, чтобы снести с его плеч удобно склоненную голову и приблизить, наконец, победу в истощающей войне с этими муравьями, – я хочу тебя. Вот это мне уже точно не показалось, без сомнений. Он даже поднял на меня взгляд, мутный, расфокусированный взгляд, а еще у него лицо покраснело и... И стояк. Дурной совсем! – Фу, – вырвалось у меня, потому что не пристало мужчине во время боя такое!.. Вокруг резко стало тихо, все крики и даже шепот стихли, только волны тихо шуршали у причала. – Ха, ясно, – невесело усмехнулся герой, и от того, как он резко поник, очевидно расстроившись, мне стало не по себе. Убить, убить его и дело с концом! – прошу прощения, я больше тебя не побеспокою. С трудом поднявшись, он молча пошел к кораблю, прихрамывая и понуро опустив голову. У меня просто челюсть отвисла от такого, к тому же, он прошел мимо своего оружия, даже не заметив его. И мои подданные смотрели на меня, как на подлеца последнего. Ну, да, мне признались, а я сказал "фу", но это ведь только потому, что он мой давний враг и вообще пришел меня убить! Мне что, пожалеть его надо было? Может, ещё поцеловать там, где болит, а? Скольких из нас он отправил на тот свет, неужели они разом забыли, стоило мне, подумать только, отшить его! Но да, я был слишком категоричен, надо было, наверное, перевести тему. Какого же хрена он так сильно расстроился? – Грубиян, – хмыкнула Зария, глава моей, между прочим, охраны, для которой моя жизнь должна быть важнее собственной, отвернулась и скрестила руки на груди. Но это же герой людей, он убить меня пришел! И вообще, как они с королем!.. Да вашу ж мать. – По... Постой, погоди! – я не выдержал ни собственных чувств, ни молчаливого осуждения своих воинов и подданных, догнал его и ухватил за локоть. – Ты ранен, вот и... – будет грубо ему сказать, что это признание я считаю лишь плодом воспаленного сознания, он же весь в поту, наверняка, бредит, в голове от боли помутилось. Зато он ведь рыцарь, да? – Может, ты был ослаблен? Это не совсем честный бой, давай ты передохнешь, и повторим, а? Эти слова были последним, что я мог вспомнить за тот вечер. Но зато я хорошо помнил звёзды, много звёзд прямо перед лицом, огромных и разноцветных. Я проснулся от невозможной головной боли. Но на лбу был приятный прохладный компресс, я ощущал рядом родную ауру сестрёнки, и это успокаивало. Я жив, она тоже, вокруг тихо, лежу я на мягкой постели. Значит, все получилось. Я победил героя? Победил ведь? — Как ты, Наби? — очень тихо, едва слышным шепотом спросила она, взяла меня за руку. — Что с героем? — сразу спросил я. Моё самочувствие не имеет значения, пока я не буду точно уверен, что он мертв. А даже если он не может умереть — оторву ему руки и ноги и сброшу в жерло вулкана, пусть сгорит в лаве. Или заточу в каменном монолите без капли воздуха, посмотрим, проймет ли его. — Он прикован в темнице, — Мона убрала компресс с моего лба, и я поморщился от света и громкого плеска воды, — его не получилось убить магией, а клинки не пробивают кожу, поэтому все ждут, когда ты сможешь с ним разобраться. Он жив? Более того, он в моем замке? В сознании? Почему я не помню, как до этого дошло? Это же все равно что кинуть охотничьего пса в клетку с лисицами! Я бы ни в каком состоянии не отдал такой приказ! — Почему он здесь? — я убрал ее руку с заново смоченной тканью, сел, с трудом преодолевая тяжесть во всем теле. — Я ничего не помню. — Ох, ну... — сестра смутилась, отводя взгляд. Что, что натворил этот дурной герой после своих сумасшедших грязных признаний? — Когда ты попытался остановить его, он тебя ударил, — вот оно что... И его я надеялся победить простой физической силой? Идиот, каких поискать, черт... Но я же знал, что он невосприимчив к магии, что мне ещё оставалось! — и попросил подождать здесь, пока ты не сможешь выслушать его извинения. Его... Что? Его что я смогу выслушать? Целитель пытался меня остановить, но я только убрал от себя его руки. Да, тот удар сломал все кости на правой стороне моего лица, но все уже почти зажило, остался лишь багрово-желтый след ушиба. Он ведь даже бил левой, может, просто отмахнулся — это злит и дразнит уязвленную гордость, но сделать с этим унизительным поражением уже ничего нельзя. Пока это беспардонно сильное чудовище на моей земле, я не смогу успокоиться. Само его существование угрожает моему королевству и моей семье. И я не могу позволить всему развалиться, потому что ещё и года не прошло, как я принял корону, я всю жизнь этого ждал и боялся! Герой действительно был в темнице, на самом глубоком уровне, где было жарко и душно. Его поставили на колени и приковали к стене кандалами драконьей работы, но мне казалось, что они не удержат его, даже если он просто чихнет. Один его удар, если верить Моне, лишил меня сознания, а ведь я даже не запомнил, чтобы он меня бил. И я, в конце концов, сильнейший из демонов, физически и магически уже сильнее отца, хотя ещё не набрал свою потенциальную мощь. — Амаинабирас, — тихо и гулко сказал герой. Мое имя — и без намека на титул, вот же нахальный засранец! — мне жаль, что я ударил тебя по лицу. Знаю я, что у меня сейчас половина лица всех оттенков заката. Знаю также, что чудом мозги через уши не вылетели, до сих пор в голове каша. Но что это за покровительственные извинения? С чего бы ему извиняться? Лучше бы извинился перед моими воинами, которых убил уже немало. И не поверю, что он правда остался и позволил пытаться себя убить просто ради этих извинений. — Чего ты хочешь? — я тоже решил отбросить весь официоз, даже махнул страже, чтобы оставили нас. Дурной герой просто встал, встряхнул руками — и крепчайшие кованые кандалы, полные магии, лишь звякнули, ударившись о стену. Кажется, даже некоторые кусочки упали на пол. Я с трудом подавил раздражение. И куда мне теперь заковывать своих военачальников во время сезонных обострений? Разве что, через сестру выторговать у драконов новые, а обойдется это даже дороже, чем если бы они были из чистого золота. — Ещё никто не бил меня так сильно, — я едва не попятился, когда этот здоровенный медведь подошёл к решетке. Вообще не чувствую себя в безопасности за этими железными прутьями, — это так странно. — Тем не менее, очевидно, мне с тобой не справиться, — в конце концов, часть доблести воина состоит в том, чтобы признавать свое поражение. И да, я признаю, признаю, хоть и не помню, — если собираешься убить меня, то придется постараться. — Теперь я не хочу, — он непринужденно облокотился на решетку, как будто не был ранен и заточен, — теперь я хочу тебя. Я ему что, портовая шлюха? Пальцами щёлкнул — и в постель меня заполучил, так, что ли? Я пытался его убить, как и он пытался убить меня, у нас тут не чаепитие вечером было, какого же черта он тут сейчас несёт? Унизил меня перед всей столицей, извинения эти никчемные выдумал приносить, а теперь городит бредятину с таким серьезным лицом! — Сам себя послушай! — невольно вспылил я, сжимая кулаки. У него расширились глаза, он защитно наклонил голову, и я постарался взять себя в руки, пока есть возможность мирно урегулировать ситуацию, а может, и всю войну. — Что ты предлагаешь мне сделать, м? Я не могу тебя отпустить, ты — слишком большая угроза. Герой наклонился ближе, уткнулся лбом в один из прутьев, заглядывая мне в лицо. Смотрел на меня прямо, без страха и почтения, как раньше смотрели только сестры. Да, я вижу, что мне недостает силы и опыта, чтобы решить проблему, я не могу придумать, как выйти из этой ловушки. Я хотел бы спросить кого-нибудь, отца или советников, но отец уже никому ничего не скажет, а советники выдадут лишь тысячу способов мучительной казни. Я не знаю, что мне делать, не представляю, как должен поступить, и меня сводит с ума эта беспомощность. — Мне приказали убить тебя, — тихо сказал он, медленно моргнул, — теперь я не хочу этого, ты слишком сильный и красивый, чтобы умереть молодым, — ну что это за льстивые попытки подлизаться! — утром я уплыву обратно, вот и все. Ну конечно, так я и поверил. Вот так вот просто взял прославленный герой и отказался от своей миссии по спасению человечества, ну да, ну да, что же меня может во всем этом великолепии смущать, а? — И чего ты хочешь от меня? — я чувствовал себя нелепо, повторяя одно и то же, так ещё и этот его прямой взгляд... — Ничего, — клянусь, чертов герой нагло врёт! Это часть коварного плана? Пусть он и сильнее меня, я почти бессмертен, убить будет не так просто, так что он тянет время? — просто хотел извиниться. Стиснув покрепче зубы, я отвернулся. Пусть стража смотрит за ним, сообщает мне о всех передвижениях, особенно если он заснёт. Тогда я смогу его, сонного, переместить к вулкану. Похоже, действительно, кроме как в лаве утопить, ничего я и не могу. Перемещаясь в свои покои, я почувствовал лишь странную тяжесть. Подумал было, что это из-за удара по голове, сразу присел на постель — и обнаружил посреди своей спальни этого дурного героя! Он схватил меня за одежду перед перемещением? Вскочив в порыве, я замер, потому что не представлял, что делать. — Сколько же у тебя магических сил? — хмыкнул он, видимо, намекая, что я почти не заметил, что переместился не один. Явно не больше, чем у него — наглости! Что ему нужно от меня? Ох, нет, стоп... Он же говорил, что хочет меня? Вот это уже становится проблемой. Я попятился, когда внезапно показавшийся колоссальным мужчина сделал ко мне шаг. Физически он сильнее меня, магией я ему не смогу ничего сделать, даже клинки его не берут — по крайней мере, обычные. И что я тогда должен сейчас предпринять? Интуиция подсказывала, нет, настойчиво вопила, что совсем не убивать меня тут будут. Может, и пусть? Если это плата за его исчезновение из судьбы моего королевства — не слишком ли она мала? И хорошо ещё, что он не потребовал себе Мону, признанную всеми как самая красивая девушка в королевстве, я бы точно сошел с ума, выбирая между ответственностью за жизни подданных и любовью к младшей сестренке. — Я думал, что в культуре людей такое запрещено, — одним лишь усилием воли я остался на месте, когда герой приблизился ещё на шаг. — Не знаю, — просто ответил он, касаясь моего плеча. Нет, нет, это решительно невозможно, я не вынесу! Я не могу! Он человек! Он убил, безжалостно вырезал так много демонов, даже детей и стариков! А сейчас потребовал меня, члена королевской семьи, как жертвенную девственницу? — Послушай внимательно! — я обхватил его лицо ладонями, чтобы точно смотрел на меня, слушал и, что немаловажно, слышал. — Ты — мой враг, — герой безразлично кивнул, дурной, как есть дурной, — мы разных рас, — тоже очевидный факт, — я могу купить твое устранение от войны своим телом, но сам тебя не хочу. Да, это мой глупый каприз, не стоило этого говорить, я должен сдаться, должен дать ему все, что пожелает, лишь бы только этот монстр больше не обращал внимания на мое королевство. Но никто ведь не даст гарантий, даже его клятва ничего для меня не значит. — Ничего, — он немного наклонил голову с самым безразличным выражением лица, — я привык, все боятся. Утром я отплываю обратно. Что, это обещание? Я должен, да? Да, должен. По крайней мере, он не уродлив, насколько это возможно для человека, тело у него развито, так что я воспользуюсь шансом избавиться от него. Я смогу. Должен. Должен. Должен, иначе он может убить меня. Или, что хуже, не меня. Я первым осторожно коснулся его губ. Герой замер было, но подался ближе, вжимаясь в меня в пародии на объятия, с заметной поспешностью ткнулся в мои губы, взволнованно выдохнул. Я совсем немного приоткрыл рот, позволяя ему более страстный поцелуй, но он снова лишь коснулся нижней. И вздрогнул, когда я лизнул его губы. Нет, это уже навевает подозрения. — Ты что, — он попытался придвинуться ближе, когда я чуть повернул голову, пришлось придержать его, тронув кончиками пальцев подбородок, — не целовался раньше? — Нет, — просто обронил герой, все равно снова целуя меня. Странно. Так странно — учить целоваться взрослого мужчину. Странно — медленно целоваться с кровным врагом. Совсем странно — получать удовольствие от неумелого, но полного страсти и увлекательного поцелуя с человеком, героем. Все это до предела странно. Не хочу тащить это сумасшедшее грязное создание в свою постель. Он вдруг отстранился, не убирая рук с моих плеч и глядя куда-то в сторону. Я тоже повернул голову, не понимая, что привлекло его внимание, оглядел спальню. Солнце взошло. Первые лучи пробились сквозь дымку над морем и разбавили рассветную серость. Утро. Утро наступило. Герой молча развернулся и пошел к двери. Он уходит? Нет, стоп, я должен знать наверняка! — Подожди, стой, — снова ухватив его за локоть, я едва не отпрыгнул, ожидая удара, когда он обернулся, — куда ты? — Ухожу, как ты и хотел, — а интонация была такая, будто с последним идиотом разговаривает. Ну уходит он, хорошо. А что дальше? Не передумает? А вдруг он остался здесь, чтобы собрать информацию? Теперь, когда в странах людей будут точно знать, что их герой сильнее меня — чего мне ждать? Наша береговая линия обширна, защитить ее всю одновременно будет практически невозможно, если люди объединятся. — Ну, да, но... Куда? — я не мог сходу придумать, как коротко объяснить ему причину своих опасений, да и так он мог подумать, что я не хочу, чтобы он уходил, но надо разобраться сразу. — Что с тобой сделают, если ты правда решил бросить миссию? — Если правда решил? — герой поморщился, и от этого его лицо стало непривычно живым. — Я рыцарь, мое слово нерушимо. И люди не смогут мне ничего сделать. Да уж, куда им. И людям он, наверное, тоже слово давал, что убьет меня. Но ведь никто не приходит в этот мир одиноким, кто-то такое чудище породил, к кому-то он привязан. Если что-то сделают с его близкими, чтобы заставить атаковать меня, в его понимании, во всем я же и буду виноват. — А твои родные? Они ведь могут шантажировать тебя, — ощущая себя несколько нелепо, я только понадеялся, что в его дурную голову не придут мысли о моей заботе и симпатии. — Мать давно убили, — безразлично дёрнул плечом герой. Может, потому он и неправильный такой, раз семьи нет даже такой крохотной? — хочешь, чтобы я остался? Вот он, этот момент, когда я должен сказать все правильно. Меня тревожит, что я не буду знать, где это дурное чудовище, что замышляет, не убивает ли моих подданных. Как там говорят, держи друзей близко, а врагов ещё ближе? Так я ему и скажу. — Наверное? — неуверенно пробормотал я, крепче сжимая пальцы на его локте. — Не хочу волноваться, где ты и что делаешь. Мне было не по себе под его взглядом. Изучающим, пронизывающим, холодным взглядом довольно приятного оттенка зелёных глаз. Что, уже начал искать для себя приятные черты, ещё не отпустила необходимость отдаться ради всех демонов? Идиот. — Если останусь, это будет моя постель, — спокойно сообщил герой. Я посмотрел туда, куда он указывал. Моя привычная широкая кровать с резным изголовьем. В смысле, он хочет занять эти покои? Я живу здесь всю жизнь, как-то не хотелось переезжать в покои короля, слишком живы ещё воспоминания, но, раз уж так... Ах, нет, я понял. Он хочет занять мои покои. Должен ли я держать своего врага ну вот настолько близко? Но есть ли другой вариант? Я смогу найти способ убить его, у меня будет немного времени, а до тех пор он будет... Ну... Перед глазами. Под рукой. — Ты же понимаешь, что я воспользуюсь этим? — я предпочел предупредить, чтобы не сопротивлялся. — Не возражаю, если сможешь, — без лишних вопросов разрешил себя убивать герой, даже плечами пожал. Вернее, уже не герой. И не рыцарь, полагаю. Отступник, предатель людей, перебежчик. Лишь бы только не лазутчик. Я велел подавать завтрак как можно скорее, все равно никто и не спал — пока это чудовище здесь. Небольшой переполох поднялся, когда выяснилось, что пленника нет в темнице, но я сказал, что уже все знаю. Я сам его оттуда, выходит, и вытащил, но, пожелай он уйти, явно пробил бы себе путь — даже через стометровую скальную толщу. Меня с ума это сводило — что я оставляю его здесь, потому что он этого захотел, и абсолютно бессилен что-либо сделать. Я был вполне уверен в своей победе ещё вчера вечером, а теперь хоть ложись и умирай, чтобы не переживать этот позор. В столице, наверное, все ещё на нервах, так что я вызвал писаря и подготовил официальное объявление, гласящее, что герой оставил армию людей, больше не отстаивает интересы человечества и временно останется под моим присмотром. Это звучало, как признание поражения, но, на самом деле, это знак скорой победы. Им нечего противопоставить нашим элитным воинам, они вообще смогли хоть как-то укрепить позиции только благодаря наличию героя и мягкому характеру моего отца. Я не буду так благодушен и отвечу жестко — особенно теперь, когда их главное оружие обезврежено. Лишь бы он не передумал. Ну или не убил меня, когда я буду спать рядом с ним в своей собственной, вернее, теперь уже его собственной постели. Когда я спустился к завтраку в малую столовую, Мона уже была там со своим стражем. Он сразу же схватился за меч, напряжённый и готовый к бою, но все будет тщетно, если герой решит... Геройствовать. — Прошу, знакомься, — напряжение меня уже немного отпускало, я чувствовал себя уставшим и измотанным, а потому и бояться почти не мог, — принцесса крови и моя младшая сестра Монаннат. — Большая честь для меня, ваше Высочество, — рыцарь вежливо склонился, в аккуратном и довольно манерном жесте прижав руки к животу и пояснице, — меня зовут Ричард. К слову, да, у него есть имя. Ричард. Воистину, у людей такие странные имена. Мона с растерянным личиком сделала реверанс. Позже я все ей объясню, обязательно, просто без свидетелей. Хотя да, это будет непросто. Какие слова я должен буду подобрать, чтобы объяснить, почему герой и враг всей нашей расы прописался в моей спальне? Причем без моего на то выраженного желания. И почему я до сих пор не пытаюсь задушить его подушкой. К слову, о попытках, на которые я получил снисходительное позволение. Мне было не по себе отлучаться и оставлять Мону с этим человеком, поэтому я послал слугу в лабораторию. Он принес мне пузырек с сильнейшим в моей коллекции ядом, состоящим из вытяжки василиска, экстрактов ядовитых трав и грибов. Благодаря комплексности и дополняющим друг друга ингредиентам он действовал одинаково хорошо на все расы, включая стойких к подобному драконов. — Прошу к столу, — вежливо пригласил дворецкий. Сервировали на троих, хотя, пожалуй, уже пора бы и на четверых, все же, я не слепой, да и Мона не скрывает своих отношений. Обдумаем это ещё, тут точно надо посоветоваться с сестрой. Я указал Ричарду на место по правую руку от себя, и он непонимающе приподнял брови. Пожалуй, когда его лицо не походит на каменную маску, на него проще и даже почти приятнее смотреть. — Я поем с солдатами, — он даже отступил на шаг. Конечно, они будут очень рады его видеть. В моих же интересах, чтобы мое войско не голодало и не страдало отсутствием аппетита из-за присутствия врага рядом. — Думаешь, они захотят есть с тобой? — я сел во главе стола, рядом осторожно устроилась сестра. Герой некоторое время мялся, очевидно раздумывал — видимо, не особо привык сам принимать какие бы то ни было решения. Но все же сел, с нечитаемым выражением на лице оглядывая аппетитные колбаски и гарнир на тарелке перед собой. Я воспользовался моментом и без стеснения щедро полил красновато-оранжевым ядом колбаски на тарелке, вылил все, что было в пузырьке. Этого хватило бы едва ли не на весь континент людей, трёх капель на колодец хватило бы, чтобы отравить целый город, правда, после погибло бы все живое, включая растения. Стоит этот яд целое состояние, способов применять его не так уж и много, но, если уж это не подействует, я даже не знаю, что делать дальше. Остаётся только лава, наверное. Можно было бы попытаться приковать его к грузу и сбросить на глубоководье, но он ведь безумно силен, идея не лучшая. Герой усмехнулся, отрезал кусочек колбаски и без колебаний отправил в рот. Задумчиво пожевал, проглотил и даже причмокнул. — Горько-острый, довольно интересно, — сообщил он, делая глоток воды из своего бокала. Мне оставалось только вздохнуть и напомнить себе самому, что эту посуду теперь нужно будет аккуратно утилизировать. И да, объяснить все бледной и совершенно сбитой с толку Моне. А ещё военному совету, с которым я сегодня же составлю план по изгнанию с нашего континента паразитов. Советники собрались в кратчайшие сроки, потому что этой ночью так никто и не ложился, наверное, вся столица до сих пор гудит — сначала от волнения, а теперь от реакции на мое объявление. Я хочу закончить эту треклятую войну в течение трёх дней. Можно будет устроить фестиваль, отпраздновать это, попытаться смягчить потенциальные недовольства. Вот только кто смягчит мое недовольство? — Не мог бы ты выйти? — попросил я, потому что человек притащился за мной следом в зал совета демонического королевства и смущал всех своим присутствием. — Я полагал, что теперь твой рыцарь, — усмехнулся разглядывающий карту герой, даже руки из карманов не вынул, — милорд, — я чувствовал, что закипаю, и это запоздало добавленное почти фривольное обращение только подлило масла в огонь, — в принципе, если дашь мне тысячу хороших бойцов, за неделю я завоюю для тебя северный полуостров. Он даже на карте показал, до какого предела — до небольшого горного хребта, осложняющего доступ к этому полуострову с основной части континента. – Мне нет надобности... — начал было я, но этот дурной рыцарь даже не собирался слушать. – Тогда можно их припугнуть и заставить платить дань, — задумчиво наклонив голову, он коснулся северного полуострова и плодородных долин на юго-западе, — земли у них богатые. – Только больше проблем будет, — я поморщился и лишь отмахнулся, — хотелось бы быстрее разобраться с этой войной, и без нее важные вопросы имеются. Он обернулся, хмурый и недовольный, приблизился так быстро, уверенно и неумолимо, что только возможность позора перед старейшинами заставила меня остаться на месте, не пятиться. – Я не понял, – герой сгреб меня за грудки одной рукой и потянул к себе, едва от пола не оторвал, только заставил приподняться на цыпочки, – ты король демонов или кто, а? Не знаю, как он себе представлял меня или моего отца, но у меня для него есть новость — демонизировали нас именно люди в рамках предвоенной пропаганды. Мы такая же раса, как они, как эльфы, лишь более развиты — но совсем не жестоки с пелёнок, как они пытаются показать. И мне это уже надоело, назвался моим подданным — так пусть и ведёт себя соответственно! — Ты и правда не понял, — я на удивление легко смог отбросить его руку и сам схватил его за воротник, заставил наклониться. Пусть ударит меня — если успеет, потому что я ему глаза выжгу! — люди — низкие и бесчестные создания, которых лучше не трогать лишний раз, чтобы не испачкаться, и возиться с их бесконечными восстаниями я не собираюсь! — герой медленно, очень плавно начал опускаться, потянув за собой и мою руку, но я бы только обрадовался, если бы это сейчас сработал яд. — Не смей вмешиваться в дела моей страны, тебе здесь никто не рад! И только когда кончился воздух в конце тирады, я осознал, что происходит. Он стоял передо мной на коленях и преданно заглядывал мне в глаза с самым возбуждённым выражением на лице, даже покраснел, взгляд помутнел. — Ты так красиво злишься, — сипло прошептал он, поглаживая меня по бедру, — такой серьезный и сильный, — сглотнув, я отвел глаза и понял, что все смотрят прямо на нас, — возьми меня, а? Я точно знал, что выражение лица у меня точно такое же, как у советников — ошарашенное и немного испуганное. Но у нас с ним ведь есть договоренность, верно? Лучше я сделаю это сам, чем буду изнасилован. К тому же, кто знает, чем для меня и народа обернется его злость. — Оставьте нас, — голос предательски ослаб, но я все равно сказал это. И больше всего желал, чтобы кто-то из советников вдруг открыл в себе ранее неизвестные силы и свернул шею этому больному герою, пока он не в себе. Хотя нельзя сказать, что он совсем не в себе, потому что, стоило только двери закрыться, меня сразу потянули вниз. Обхватив мое лицо руками, видимо, чтобы не дергался, он крепко вжался в мои губы. Так и не скажешь, что совсем недавно у него был первый поцелуй. Хотя вот я впервые сижу на коленях у мужчины — и что с того? Мой непродолжительный роман с мужчиной в юности был немного другим, я был ведущим в паре, как более сильный, поэтому с трудом представляю, как переживу вторжение в свое тело такого крупного члена. Как и ожидалось, этот здоровяк везде не обделён природой. Ладно, заживёт, что уж тут, все заживёт — даже гордость. Герой... Нет, пожалуй, хотя бы в такие моменты стоит думать о нем не как о враге, иначе я ни за что не смогу возбудиться, сплошное мучение получится. Применять для этого магию я отказываюсь, и без того достаточно унижений за один день. Ричард вдруг откинулся назад, упёрся лопатками в стену и передвинул ноги. Я замер, упираясь ладонями и коленями в пол. Не понял. Он пристроил бедра на моих, обхватил меня ногами — раздвинул их передо мной, сам, без единого звука. То есть, когда он попросил взять его — именно это он и имел в виду? Долго раздумывать мне не дала тяжеленная рука на затылке, пришлось снова целоваться. И, на удивление, я почувствовал себя немного увереннее в такой позе, будто у меня есть контроль над ситуацией, будто это не его извращённая прихоть. Ладно, я справлюсь, нужно хоть чуть-чуть расслабиться, потому что он-то уже в боевой готовности и явно ждёт того же от меня. Я вздрогнул, когда он коснулся меня внизу, уверенно и ласково потёр через брюки. Я немного отстранился, чтобы отдышаться, оценить обстановку ещё раз, и, чтобы не прерывать атмосферу, наклонил голову ниже, целуя его в шею. Ричард дёрнул плечом, отгоняя меня, опустил подбородок, закрываясь и хмурясь. — Не нежничай со мной, — со скрытой угрозой предупредил он, крепче сжимая мои бока бедрами, — я в этом не нуждаюсь. Что за странный фетиш? Целоваться хочет, а другие ласки не нужны? И что тогда у нас сейчас получится? Я так не могу, мне нравится получать отдачу, нравится длинная прелюдия, нравится искать чувствительные места на чужом теле. Но, может быть, я могу возразить? Ему же нравится, когда я злюсь, да? Но я ни за что не соглашусь имитировать насилие, даже если ценой отказа будет моя жизнь. — Зато я нуждаюсь, — отрезал я, ухватив его всей ладонью за нижнюю часть лица, закрывая грубый рот. Дурной извращенец сразу же задышал чаще, заерзал, очевидно немного поколебался и приподнял голову, давая свое позволение. Я не стал убирать руку, лишь немного ослабил хватку, снова целуя жёсткую, жилистую шею, горячую и подрагивающую. Судя по сопению, которое я через ладонь ощущал куда лучше, все ему нравится, к чему эти странные ультиматумы? Поспешно распустив шнуровку моих брюк, герой запустил в них свою огромную лапу. Шершавую и мозолистую, теплую, удивительно нежную для его габаритов и наших обстоятельств. Я прикрыл глаза, сосредотачиваясь на приятных ощущениях, погладил его по щеке и шее. Вот так, неплохо, настрой какой-никакой появился, кажется, я вполне смогу. Осталось только разобраться, как его подготовить, если магия не действует. Но Ричард решил все за меня, пристроившись удобнее и прижав мой орган к своему. Отлично, так даже лучше. Только рука у него, все же, грубовата, до крови сотрёт со своим фундаментальным усердием. Так что я сотворил на ладони немного масла и помог ему, а он и доволен, обеими руками обнял меня за шею и расслабился. Я почти всем телом прочувствовал, как его литые мышцы отпускает напряжение, засранец даже глаза прикрыл. А ведь у меня в руке его достоинство, а ну как оторву? Или его тело ни в одном месте нельзя повредить? Впрочем, с такими кровожадными мыслями удовольствия мне не видать. Я постарался отвлечь себя поцелуем. Вот так, если закрыть глаза, думать только об ощущениях — не все так плохо. Он неожиданно покорный, теплый, вполне приятно пахнет. Оценил, видимо, мои попытки немного приласкать его, так что тоже неуверенно погладил меня по спине, коснулся груди. Протянул свою длинную руку и схватил меня за задницу, самым оценивающим образом помял, придурок. И, в итоге, остановился на поглаживании по бедру, довольно приятном. Я же не был особенно вовлечён, поэтому быстро заметил, что от неудобной позы затекает спина и ноют колени, придавленные к полу дополнительным весом нижней половины героя, так что сосредоточился на движениях рукой и снова поцеловал его в шею, не сдержался и ласково куснул выступающее сухожилие. Такое великолепное, почти совершенное тело — и такое посредственное наполнение. — Ах... Амаи... — хрипло и едва слышно позвал он, чуть сильнее сжимая мое бедро. Я замер. Мое имя? Он превратил мое имя в это? И почему... Почему это звучало так эротично? Ему понравился укус? Но я ни за что не буду кусать сильно, чтобы причинить боль, в мои пристрастия это не входит. Впрочем, в моих интересах узнать его тело лучше и стимулировать так, чтобы в следующие разы это не затягивалось и не надоедало мне слишком. Магию все же пришлось применить — потому что излиться одновременно с ним я бы физически не смог, это для меня слишком быстро. Не удивился бы, если бы человек был сразу же готов ко второму заходу, особенно такой необычный, как герой, но развлекаться тут с ним до обеда я не намерен. Но мужчина я, все же, порядочный, так что не стал сразу отодвигаться, подарил ему пару расслабленных поцелуев, чтобы пришел в себя после пика удовольствия, помог поправить одежду. И даже потратил толику бесценной родовой магии королевской семьи, чтобы очистить его и себя от семени и масла. — Отличный военный совет, — ухмыльнулся он, одергивая рукава. А после просто ушел. И куда вот он пошел? Что будет делать? Не наведёт ли беспорядок? Не шпионская ли у него тут миссия? Но я не мог пойти за ним. Не мог даже встать — так и сидел на коленях, чувствуя себя будто бы опустошенным. Нет, это было не так уж и плохо, меня не то чтобы заставили, но... Но... Подняв взгляд на карту, великолепную, самую точную рельефную карту континента, я уткнулся взглядом в небольшой рубин, означающий местоположение столицы. Как бы я себя ни чувствовал — я все сделаю. Я должен. И накатило острое чувство стыда перед сестрой, которая уже скоро полгода как замужем за драконом, нелюбимым мужчиной. Надеюсь, она чувствует себя лучше или вообще не заставляет себя, ждёт, пока привыкнет к нему, ведь ее характер не переломить. Нет, мы точно были правы, когда не стали отдавать этому треклятому ящеру Мону, нашу милую, добрую, нежную сестричку, он бы сломал ее. Помыслить не могу, чтобы мои любимые, обожаемые сестры проходили в своей жизни через такое — только в ещё более унизительном и неприятном ключе. Треклятый долг. Хотел бы я родиться... Кем угодно. Кем угодно, только не принцем. А лучше — деревом. Беззаботным деревом в центре дремучего леса, на моих ветвях жили бы птички и белки, я бы лишь рос и наслаждался солнцем, без всяких забот, обязанностей и героев. — Ваше Величество... — негромко окликнули за спиной. Так робко, неловко позвали, потому что, конечно же, я наверняка выгляжу чуть ли не изнасилованным. А если не выгляжу — то именно это они себе и представляют. — Послать за лекарем? — Нет, я в порядке, — усилием воли подняв себя на ноги, я даже не стал поворачиваться к ним, ткнул пальцем в Кривой мыс, — сегодня после полудня отправим сюда пять сотен воинов и сотню магов, — многовато, но чтобы наверняка, — разрушим крепость и вырежем всех до единого паразитов, — передвинув руку, я ткнул в Восточный полуостров, на котором они отбили довольно много места и прочно обосновались, даже пару городов заложили благодаря своему безумно сильному помощнику, — здесь три крепости, в каждую по тысяче. Штурмовать слишком рискованно, поэтому начнем с магического обстрела, чтобы убить издалека большую часть. — Вы уверены? — без возмущения поинтересовался лорд Тавроиз, которому и придется вести войска. Это была первая тактика, которую применили в борьбе с пытающимися оттяпать кусок нашей земли людьми. И она потерпела сокрушительный крах, потому что у них был герой, одним взмахом своего артефакта уничтожающий до сотни латников в плотном строю. После он мстил кратно за каждое нападение, и отец выбрал тактику смирения — пока они сидели на мысу и полуострове, не пытаясь продвинуться вглубь королевства. Так он говорил, хотя что мог бы сделать, если бы они решили продвинуться? Теперь же... — Теперь у них нет главного оружия, — я повернулся к совету, опасаясь увидеть презрение, насмешку, потому что я лишь мальчишка, по воле судьбы оказавшийся королем, но они смотрели серьезно, — сегодня ночью уничтожим крепости и города, прочешем территорию, убьем всех выживших и закончим эту войну за три дня. — Давно пора, — кивнул финансовый советник, — раз вы подчинили героя, — все присутствующие дернулись, а я остался на месте. Лишь нервно дрогнуло нижнее веко, — стоит напомнить людям, где их место без него. Да. Пожалуй, да. И, чтобы убедиться, что все пройдет, как надо, я лично буду там. На мысе небольшое поселение, разберутся и без меня, а вот на полуострове я сам займусь крепостями. В конце концов, я сильнейший среди демонов воин и боевой маг, хотя сейчас так и не скажешь. Если бы не капризы драконов, я был бы лишь военачальником при королеве — хоть и был бы формальным королем. Я даже скучаю по тем временам, когда считалось, что после отца трон разделится надвое ради меня и сестры, это было бы прекрасное решение, она умна и прозорлива, я же лишь мечом махать горазд. Ну ничего. Закончу эту войну, запугаю людей перебежкой их героя — возьму Мону и поеду навестить сестру. И набью пару ящерьих морд, если они смели обидеть мою драгоценность. Да, прекрасный план. Ради такого стоит победить. Возможно, нападать почти в полночь было бесчестно и жестоко, ведь люди отвратно видят в темноте, а ночь была безлунная. Но не более бесчестно, чем вторгаться на нашу землю и посылать рыцарей и героя убивать крестьян. Я застал начало войны — тогда все были в ужасе от массовой резни, которую устроили люди. И мы устроим не меньшую в качестве ответа — пусть и с запозданием на сорок лет. Перед началом войны они создали образ жестоких и кровожадных демонов, а теперь мы его подтвердим, чтобы больше не смели сунуть свой нос в мою страну. Я прилетел лишь поддержать магов, чтобы они могли принести больше пользы, поэтому мой вклад ограничился уничтожением крепостей вместе с гарнизонами. Я просто накрыл их барьерами и выжег внутри даже воздух. Оплавившееся оружие потом можно будет перековать, а сами стены мы разрушим до основания и создадим памятные рощи на этих местах — и в память совсем не о людях. Русалки под руководством ещё не оправившегося, но проснувшегося и взбешенного Левиафана разбирались с боевыми кораблями в порту — потом из обломков их корпусов они отстроят заново свое поселение недалеко от берега, у рифа, которое было разрушено героем двадцать лет назад. Мои воины убивали все, что двигалось, поджигали дома, маги заливали деревни ядовитым туманом. Над полуостровом раздавалась дикая какофония из криков, лязга оружия и треска пламени. Я встречал рассвет, паря под облаками и наблюдая за карательной операцией. Уже все стихло, лишь поисковые отряды с кобольдами отыскивали сбежавших и добивали. Мне было не по себе от количества пролитой за одну ночь крови, но нашей крови пролито было не меньше за эту дурацкую войну. Позже мы выроем для этих тысяч тел братские могилы — и это все уважение, которое я согласен выказать. Они пришли на нашу землю и должны были понимать, что получат в ответ. И только одно мне мешало сожалеть, думать и планировать. — Быстро ж вы управились, — хмыкнул герой, свешиваясь с седла и щурясь, чтобы разглядеть внизу что-то интересное, — даже помогать не пришлось. Он увязался за мной, силой отобрав у одного из моих рыцарей виверну, восхищался моей магией, благо, без приставаний, и даже подсказал, где в лесу временно разместился один из отрядов людей. Доблестный и бесстрашный герой без малейшего колебания предал свою расу — от этого было противно и жутко. Я просто должен помнить, что он в любой момент может поступить так же со мной. Внизу, перед одной из уничтоженных крепостей, стали собираться мои воины. Значит, Тавроиз решил, что можно отбывать обратно, хотя, конечно, нужно оставить здесь несколько отрядов. Я спустился к ним, убрал крылья — и все присутствующие почтительно опустились на колено. — Ваше Величество, мы завершили основную зачистку, — доложил мой военачальник, склоняя голову. — Сколько погибших? — конечно, люди слабы, но хитры и изворотливы, а наша армия и без того истощена, я бросил сюда почти все силы, даже столица сейчас уязвима, но это надо было прекратить срочно. — Точно известно о троих, полсотни ранено, — с плохо скрытым торжеством ответил Тавроиз. Вот как. Прекрасно. Отлично. Жаль погибших воинов, но это цена нашего освобождения и окончания войны. — Да здравствует король! — слаженно грохнуло войско. — Да здравствует король! Да здравствует король! — Да здравствует король, — негромко усмехнулся прямо мне в ухо герой, нахально прижимаясь со спины и приобнимая за талию. Замечательно, я опозорен перед всей своей армией разом. Ну что за дурной человек! Чтобы избежать дальнейшего унижения, я повернулся, подхватил его на руки и взлетел. А этот сумасшедший смеялся, цепляясь за мою шею, даже ногами болтал, пытаясь, видимо, раскачать меня и вынудить бросить его. Кстати, а это идея. В любом случае, мне нужно было возвращаться, так что я направился к столице, поднялся повыше, пока не почувствовал, что совсем замёрз, и сбросил его. На лице Ричарда отразилось удивление, буквально на мгновение, а потом он просто усмехнулся и скрестил руки на груди, падая с головокружительной высоты. Я последовал за ним, сложив крылья — если он сам не умрет от столкновения с землёй, я хочу попытаться с таким же разгоном проткнуть его мечом. Даже если у него очень прочная кожа, стоит проделать в ней отверстие, и через него уже можно будет пробовать нанести больше ран. Оказалось, за нами следовали несколько рыцарей на вивернах, но я махнул им, чтобы держались в стороне, на всякий случай. Не хотелось бы увеличить рекордно малое число погибших за этот день. Герой смотрел на меня с лёгкой улыбкой, падая, а перед самой землёй раскинул руки и прикрыл глаза. Я напитал клинок чистой энергией, превращая его в мощнейшее оружие, и перевернулся головой вниз, чтобы затормозить, когда он воткнется, и сразу быть готовым встать на ноги. Земля издала какой-то грохочуще-стонущий звук, принимая на себя крупное тело. Я видел, как расходятся глубокие трещины, как он, скотина, улыбается, и поборол желание закрыть глаза, крепче сжимая рукоять. Я смогу. Нет никого по-настоящему бессмертного, не бог же он, в самом деле. Мне показалось, что время замедлилось. Я смотрел на поблескивающий в ярких утренних лучах кончик меча, внимательно смотрел, чтобы насладиться видом каждой капли его грязной человечьей крови. И потому прекрасно видел, как несчастный клинок великолепной работы разбился на десятки осколков, с размаху встретившись с чем-то невообразимо твердым. Напитав его энергией, я мог прорезать путь в каменных стенах, как в сыре. Но не смог пронзить его тело. Не получив долгожданную точку опоры, я едва успел раскрыть крылья, чтобы хоть немного затормозить и самому не удариться о землю с той же силой, что и герой, но серьезно повлиять на траекторию не смог, почти на всей скорости влетев в его объятия. Немыслимое чудовище только охнуло, напрягая живот под моими коленями. — Экспрессивно, — хмыкнул он, притягивая меня ещё ближе, и я оказался сидящим на нем верхом, — мне так понравилось быть на ручках. Это конец. Конец, конец, конец. Почему он ещё не перебил нас всех, почему тянул так долго? Приказа не было? Желания не было? Почему это пришлось на мою жизнь, на мое правление? Почему я должен думать, как бы не обидеть его и как убить? — Отпусти, — я попытался отстраниться, но он только перекатился, и жёсткие края трещин врезались мне в спину и основания крыльев, — пусти! Если он вздумал прямо здесь ко мне приставать, на лоне природы, так ещё и перед лицом моих воинов, то я буду сопротивляться до последнего вздоха. Есть предел унижениям, которые я могу вынести. — Разве тебя не заводит? — хрипло шепнул герой, целуя меня в шею. Я попытался приподнять его, сбросить, но он немного напряг тело и внезапно стал неподъемным, выходило, что я просто барахтаюсь под ним. — Ты потрясающе сильный, Амаи. — Немедленно отпусти его Величество! — потребовал один из сопровождавших меня рыцарей, пусть и голос его слегка дрожал. Ричард замер, медленно перевел взгляд на них, парящих у самой земли. Это был ужасно недружелюбный взгляд, но и они уже обнажили мечи. Только без драк! Это моя проблема, мне ее и решать! Так что я воспользовался тем, что он отвлекся, и спихнул с себя его огромное тело. — Многовато зрителей, — недовольно хмыкнул герой, поднимаясь и отряхиваясь. Никаких следов моей попытки убить его, кроме пыли на одежде. Зато у меня ноют отбитые об его живот колени, а ещё рук почти не чувствую, потому что кисти приняли на себя всю силу удара меча о непробиваемую кожу. Ситуация безвыходная. Беспросветная. Спокойно пообещав ждать меня в спальне, герой второй раз за несколько часов буквально за шкирку снял одного из рыцарей с виверны и улетел на ней. Остальные остались со мной рядом — а я не смог бы встать, даже если бы он объявил, что летит разрушать мой замок и мою столицу. — Ваше Величество... — несколько неловко позвал капитан отряда, явно не зная сам, что хочет сказать. — Я в порядке, — сразу ответил я, разглядывая облака, — летите, я скоро, только отдышусь. Знаю, что без меня они далеко не улетят, но зато я хотя бы смогу полежать и подумать. Пожалеть себя, да. Мне больно, я унижен как воин и король, хоть и разобрался с человеческой угрозой. Я не хочу возвращаться домой, ведь там меня будет ждать это чудище — в моей спальне. Чего мне ждать от этого? Смогу ли я на некоторое время отложить экзекуцию, прикрывшись послевоенными делами? Ох, нет, хватит. Вставай, Амаинабирас, король демонов, многократный победитель рыцарских турниров, лучший выпускник Академии, знаток магии и меча. Вставай, ну же, не будь тряпкой! Таков долг. Такова судьба. Такова жизнь. Такую жертву нужно принести ради блага расы. Ради сестер. Ради памяти отца и всех, кто погиб в этой войне. Вставай! Поднимаясь на ноги, я подавлял дрожь в коленях. Ломаного гроша не стоит теперь моя сила. Все титулы не вызывают уважения. Значения не имеют знания и магия. Я — лишь заинтересовавшая героя Ричарда забавная игрушка. Жить не хочется от этой мысли. Уже на подлёте к городу я ощутил присутствие огромной ауры. И к замковой площади я прилетел лишь на несколько мгновений раньше, чем тёмно-синий, отливающий на солнце огромный дракон. А на его спине восседала... Ну кто бы сомневался, леди. — Наби! — воскликнула она, спрыгивая ещё до посадки и раскрывая крылья. Я с огромным удовольствием принял ее в объятия, замерзшую, раскрасневшуюся. Летает на своем муже верхом, негодница, какое неуважение! Впрочем, так ему и надо, козлу. Требовал себе нашу малышку Мону в качестве уплаты за урегулирование конфликта, Нави просто в ярости была — потому и вышла за него сама. Теперь, думаю, седых прядей в его темно-синих волосах должно быть побольше, чем у нашего отца в свое время, потому что моей старшей сестре палец в рот не клади. Она была бы прекрасной королевой, в меру жёсткой и очень дальновидной. — Зачем ты здесь? — отстранившись, я поправил ее растрепавшиеся от ветра волосы. Я не хотел бы ещё и ее знакомить с героем и его дурными пристрастиями. Мало ли, что он удумает, мы ведь так похожи, а характер у нее как раз такой, что он бы перед ней круглые сутки на коленях ползал. — Мона написала мне, что ты справился с героем! — Нави так сияла, что у меня язык не повернулся сразу сказать, что это герой справился со мной. — Сегодня мы покончили с этой войной, — сообщил я, повернулся к встречающим меня придворным, — завтра устроим фестиваль и отпразднуем нашу победу. Хотел бы я присоединиться к шумным проявлениям радости со всей искренностью, но на душе все же было мрачно. — Тогда через полгода можно и свадьбу сыграть, что скажешь? — Нави потянула меня ко входу, довольная и счастливая. Да, мы давно хотели предложить Монаннат выйти уже замуж за своего стража и не смущаться от слухов среди придворных. Он знатный демон из древнего рода, влюблен в нее по уши, как и она в него, так чего же ждать? — Расскажи мне, расскажи мне все, он был сильным? Ты победил его магией или на мечах? Вы добили всех паразитов на полуострове? — Послушай... — я не знал, как сказать, она же отругает меня, на чем свет стоит. Решил, что найду слова, когда мы с ней останемся одни, но вошёл в холл и потерял дар речи. Герой был здесь. Рядом с Моной. Они даже о чем-то беседовали, добрая сестрёнка улыбалась. Пусть... Пусть только попробует! Человек обернулся к нам с какой-то покровительственной ухмылкой. — Позволь, я познакомлю вас, — сглотнув, я вдохнул поглубже, — леди драконов, урождённая принцесса демонов Амаинавират, это Ричард, герой людей. Она посмотрела на него. На меня. И снова на него. Да, это герой. В нашем родовом замке. Разговаривает с нашей младшей сестрой. А ещё поселился в моей спальне и присвоил мое тело в личное пользование, но об этом позже. — Старшая золовка, — ухмыльнулся Ричард, вежливо кланяясь, — большая честь для меня, — кто? Зо... Золовка? Сестра мужа? — со мной говорил отец, миледи Амаинавират, просил при случае поинтересоваться, почему вы больше не участвуете в службах? Отец? Но разве он не сказал, что его родных убили? И что это за телепат среди людей, который может поддерживать связь через океан? Постойте. От неожиданного осознания у меня по спине побежали мурашки. Не сказал бы, что хорошо разбираюсь в особенностях людей, но Ричард выглядит довольно молодым, может быть, около тридцати лет. Но война с людьми, вялотекущая и эпизодическая, началась сорок три года назад, во время правления моего отца, когда я ещё учился в старших классах Королевской академии. Даже если герою сорок лет — он не мог поддержать нападение людей на наш континент, когда они отбили у нас Кривой мыс и создали там плацдарм для дальнейшего наступления и трепания нервов. Так сколько же ему лет? И из ответа на этот вопрос вытекает следующая дилемма — кто он такой? Потому что среди людей дольше всех живут маги, но и им неподвластна жизнь дольше жалкой сотни. А моя сестра до замужества была жрицей в храме верховного бога. Верховного. Бога. Мне конец.

***

Отвратительное утро. Мне оставалось думать только так — потому что дурной герой в порыве страсти выдернул мне руку из сустава. Благо, лекарь теперь постоянно живёт в замке, а мне постоянно нужна помощь. — Спасибо за лечение, — пробормотал я, вставая с кушетки и придерживая ноющее плечо. — Скажите... — пожилой маг замялся, стиснул край рукава. — Может быть, у вас есть другие травмы? Да, намек вполне понятен. Но нет, у меня в этом плане все в порядке. По крайней мере, пока Ричарду нравится быть снизу. Он изучает свое и мое тело, забавляется, где придется и когда придется, но пока что его здоровенный орган не касался моей задницы. Разве что, можно бояться, что однажды он так стиснет свою, что оторвёт мой. — Нет, все в порядке, — кивнув на прощание, я шагнул к двери, подавляя дрожь в коленях. — Ваше Величество, вы... — его голос задрожал, будто он сейчас заплачет. Неужели так плохо выгляжу, что вызываю настолько сильную жалость? — Вы же король, зачем вы так с собой? Среди народа уже вовсю ходили слухи, что я отдал себя беспардонному герою и отдуваюсь за всю расу. Хорошо, что меня не стали презирать и называть предателем, но... Как-то унизительно. Хоть и правда. — Да, я король, и это значит, что я несу ответственность, — выдавив улыбку, я покинул кабинет. Видеть этого придурка мне не хотелось, опять будет бесплодно извиняться. Ближайшие дни будет, подлец, спать зубами к стенке, не говоря уже о том, что брать его буду только сзади, чтобы хотя бы дать плечу время нормально зажить. Я и без того почти не сплю, потому что он тискает меня, как игрушку. Остановившись у окна, я взглянул на раскинувшуюся передо мной столицу. Фестиваль давно закончился, но многие украшения ещё не сняли. У нас все тихо и мирно. Люди пытались взбрыкнуть, но бешеный от проигрыша и зуда в отрастающих щупальцах Левиафан даже близко ни один корабль не подпускает. Вроде как, потопил даже одного из принцев. И мне плевать. На континенте не осталось ни одного человека. Только половинка — та, которая на вторую половинку верховный бог. Предупреждать надо было! Предупреждать, чтобы я не лез, а просто сразу покончил с собой, когда эта война только началась! — Ваше Величество? — окликнул меня секретарь. Да, правильно, пора приступать к делам. У меня они есть и помимо необходимости ублажения героя в интересах национальной безопасности. — Хочу отчёт о ремонте площади и прилегающих зданий, — сказал я, чтобы позвали ко мне ответственного за это. Мы немало в порту пошумели тогда, уже должны были переложить плиты и починить стены домов, которые я, как оказалось, пробил спиной от удара героя. Семнадцать добротных каменных стен. Выслушав отчёт, я только покивал. Два дома перестраивали целиком, остальные уже отремонтировали, включая внутреннюю отделку, прекрасно. Но есть ещё одно дело, пусть не слишком срочное. Не стоит пренебрегать, пока он ещё только просит. — Найдите недалеко, желательно, в горах что-то вроде небольшой арены, но на достаточном расстоянии от пригорода и вообще жилых мест, — я откинулся в кресле, снова глядя в окно. Чудесная погода, может, мне выкроить время и полетать? Давно не разминал крылья, все за столом и в спальне тружусь. — Конечно, но позвольте спросить... — мэр с подобострастием поклонился. — Он... Решил тренировать меня, — пробормотал я, зная, что ни одному демону не потребовалось бы уточнение, кто такой "он". На днях, когда я пытался в очередной раз убить его, заколов во сне, Ричард со смехом сообщил, что мою силу вполне можно ещё развить, пока я молод. Как будто мало того, что он требует носить себя, огромного мужика, на руках. — Ваше Величество... — с ужасом ахнул мэр, даже сделал шаг к моему столу. — Ничего, — оторвав, наконец, взгляд от блестящего под лучами солнца моря, я постарался спокойно улыбнуться, — пока я ему нравлюсь, он меня не убьет. Пожалуй, это сущая правда. А если и захочет убить — я ничего не смогу с этим сделать. Искусные приемы и отточенные техники — ничто перед лицом подавляющей силы. Ничто перед его бессмертием. К обеду явился герой. Я уже разобрался с назначенными аудиенциями и хотел немного отдохнуть, может быть, действительно, полетать, потому что после полудня у меня и Моны встреча с церемониймейстером, который будет руководить ее свадьбой в начале следующего года. Пока что ничего серьезного, все равно все детали будет решать она и Нави. Моя милая Нави, которая, как всегда, решила вступиться за своего непутёвого близнеца и сейчас воюет, пусть и на словах, с драконами, выбивая себе право жить здесь, со мной. Я был бы бесконечно ей благодарен за поддержку, поэтому не смог отказаться от такого предложения. Но, когда дверь моего кабинета распахнулась без стука, пришлось попрощаться с возможностью получить немного свободного времени. Ричард молча подошёл и уселся ко мне на колени, не обращая внимания на жалобный скрип кресла. — Амаи... — выдохнул он, касаясь губами моего уха. Так тихо, невнятно, будто это просто вздох, но только так он и шепчет мое имя по ночам. — Прости за руку. Он поглаживал пострадавшее плечо, целовал его, осторожно приспустив одежду. Подлизывался, как умел. Интересно, каково людям осознавать, что их прославленный герой стонет подо мной каждую ночь, как последняя шлюха? Положив руки мне на щеки, Ричард мягко поцеловал меня в губы. Когда я первый раз целовал его, держал обеими ладонями лицо, чтобы не набросился на меня сразу же. И теперь, похоже, он помыслить не может первый в прелюдии поцелуй без своих рук на моем лице. Лишь бы он отстал и дал мне спокойно пообедать, я сделал вид, что не злюсь — погладил его по спине и аккуратно отодвинул. У меня ещё много дел сегодня, не хочу устать уже к обеду, а с ним в постели никакой выносливости не хватит. Снова обратив внимание на вид из окна, я лишь вздохнул, ощущая поцелуи в шею. Пусть только кто-нибудь посмеет сказать, что я ничего не сделал в той войне для своего народа — глотку перегрызу.