Оттенки

Старскриму уже долгое время казалась самым настоящим сном банальная свобода. Нет, дело было не в том, что он был в плену или испытывал что-то подобное. На самом деле, он находился в комфортной и располагающей обстановке, особенно учитывая то, что ему пришлось пережить вроде бы совсем недавно, но на самом деле так давно. Никто теперь не пользовался им, никто не охотился, не желал убить, не вырывал искру, не вставлял её в корпус титана для управления и многое-многое другое. Сейчас были тишь да гладь. Всё своё время он проводил на больничной койке, смотря то на потрескавшийся потолок, в котором иногда интересно было обнаруживать самые настоящие узоры, то на вид из окна, который пейзажом, мягко говоря, блистать не мог. Да, Кибертрон отстраивать начали, но, разумеется, восстановление требовало долгих и упорных трудов. Так просто сразу и везде привести всё в годность не получится. Старскрим понимал, но иногда на душе возникала самая настоящая тоска зелёная. Из-за специфики помещения Джетфайр не мог его проведывать, но иногда Старскриму казалось, что оно и к лучшему. На войне не было времени, чтобы раздумывать о чём-то таком глобальном и философском, а в эти дни, пока он лежал на койке, он без проблем мог анализировать и размышлять сколько душе угодно. Получалось в итоге, что именно Джетфайр втянул его во все проблемы, да и не просто, а эгоистично. Сам Старскрим до упора не замечал лишь из-за того факта, что шаттл был ему другом. И даже если подобные отношения в один момент превратились в враждебные, джет искренне хотел верить, что душа того самого Джетфайра ещё жива. Но теперь к тоске зелёной от "заточения" и пейзажа, прибавлялось и осознание того, что друг оказался не таким уж хорошим. Сейчас Старскрим вновь смотрел в потолок, сложив руки на груди и обречённо вздыхая. — Ну и тос- Краем уха сикер резко улавливает посторонние звуки. На лице сразу же возникает непрошенная улыбка, но он её подавляет и скрещивает руки за шеей, теперь уже вальяжно засматриваясь в потолок, чтобы показать, что ему вообще нормально и вовсе не муторно. Мегатрон заходит в помещение через пару минут с тряпкой в руке. — Тебе не скучно тут почти всё время в одиночку лежать? Расстояние сокращается, и теперь Мегатрон аккуратно приподнимает Старскрима, чтобы начать протирать его крылья. Сикер, чуть ли не урча, подставляется под касания. — Вовсе нет. Это терпимо. Мегатрон сразу же понимает, что на самом деле невыносимо. Но он не думает, что своим присутствием как-то помогает Старскриму сильно ситуацию улучшить. Он не хочет сильно задерживаться и мозолить глаза своим присутствием. ... Перед тем, как Мегатрон делает рывок для того, чтобы встать, Старскрим накрывает его ладонь своей. — Ты можешь остаться подольше? Старскрим всегда молча принимал, что Мегатрон посещал его не на такое уж долгое время. Сикер понимал, что лидерство, тем более при условиях отстройки Кибертрона и попытки наладить жизнь после тирании автоботов, означало направление большей части энергии и сил на полезные дела. Но иногда так хотелось быть эгоистичным... чтобы не испытывать одиночество. — Пожалуйста... Присутствие Мегатрона всегда вгоняло его в спокойный настрой без тени тоски. Даже если вождь особо этого не показывал, Старскрим мог без проблем разглядеть заботу в его жестах или мелких действиях. Например, никто не обязывал Мегатрона заботиться об опрятности сикера, но тот всё равно продолжал за этим следить, зная, что для Старскрима подобное важно. А сам Старскрим всеми фибрами души это ценил. Но в ответ на просьбу Мегатрон понуро отводит взгляд. — У меня... ещё много работы, Старскрим. Джет ярко чувствует, что это не так. Оттого на искре сразу же становится радостно. — Ты лжёшь, Мегатрон, нагло лжёшь. Правда всегда преподносится в глаза. Приукрасил про глаза, конечно, но нужно было дать понять, что обмануть так просто не получится. Мегатрон увиливать даже и не собирается, понимая, что его загнали в угол. Но от излишней театральности Старскрима не фыркнуть не получается. — Ты не по этой причине догадался. Зам переходит в лежачее положение и засматривается в потолок. — Ну да. Не вечно же собеседнику в лицо смотреть получается. Мегатрон кивает со вздохом, наконец начиная смотреть Старскриму в лицо. — А как же тогда... ты меня прочитал? Глупый вопрос. — Просто на себя в эти моменты не становишься похож. Такой же глупый ответ. Мегатрон озадаченно моргает и хмурится, засматриваясь на ладонь, которую пару мгновений назад Старскрим придерживал. Теперь на ней словно тяжёлый груз, который нельзя сместить. А это значит, что десолидеру придётся остаться в палате ещё на некоторое время. Пока Старскриму правда его компания не надоест. Но по блеску в чужих глазах Мегатрон понимает, что это произойдёт отнюдь не скоро. ... — Ты пытаешься меня избегать, потому что... Мегатрон ошалело машет руками. — Я не- Старскрим качает головой, будто Мегатрон провинившийся юнец, ложь которого очевидна, но он сам этого не осознаёт. — Не стоит. Я всё понимаю. И ты понимаешь. Мегатрон виновато замолкает. — Ты всё ещё считаешь себя недостойным, Мегатрон? Ну это же глупости сущие. Тон Старскрима полон искренней эмпатии, но всё равно его слова поражают командира до самого нутра, точно клинком. Оттого энергон "отходит" от искры, заставляя десептикона потупить взгляд в пол. — Мне... не удалось предотвратить твою смерть. Такая глупость? — Ты сделал всё возможное. Ты всегда делал. И дело не только в том, что тебе не удалось "предотвратить" мою смерть. Ты всегда слишком низко оценивал себя. Но почему? Почему, Мегатрон? — Старскрим... Ну уж нет, Мегатрон, так просто не отделаешься. — Десептиконам очень повезло с тобой. У всех лидеров бывают падения, и ты не исключение. Иногда действуют и сторонние обстоятельства, которые ты никак не мог бы контролировать... Мегатрон, если бы не ты, Кибертрон бы погряз в коррупции, а всю свободу бы подавили напрочь, сделав всё население рабами. Своими бунтами ты зажёг множество сердец, в том числе и моё, ты раскрыл многим глаза на истинное положение дел. Ты гордо отстаивал право своей идеологии на существование, ты давал нам надежду, всегда был путеводным лучом света. — Прекрат- — Неважно, что однажды произошло то самое громоздкое поражение. Оно стало громоздким именно потому, что мы лишились тебя на долгое время, ведь наступила кромешная тьма и мы банально не знали, что делать. Ты всегда был способен своим стремлением и решимостью сворачивать горы, ты помогал нам заряжаться тем же духом. Ты всегда был нашим путеводным маяком, достойным всего самого хорошего. Слишком много думаешь об остальных, но постоянно забываешь о себе. Ну это ведь самая настоящая правда, Мегатрон. Почему ты не можешь это заметить са- Лицо лидера десептиконов во время речи всё больше отворачивалось от зама, а тот вовсе и не замечал, смотря себе на ладони. Но рассматривать шарниры и пальцы джет целую вечность не собирался, оттого взглянул наконец на объект разговоров. И это самое отворачивание шлема достаточно насторожило. — Мегатрон? Импровизированная игра в гляделки идёт только со стороны Старскрима, да и то не в глаза, а в боковую сторону шлема лидера. А тот как застыл неподвижной статуей, так и позиций не менял. До той поры, пока Старскриму не показалось, что своим взглядом он прожёг дырку, ведь подбородок Мегатрона слегка дёрнулся. А затем сикер увидел, как крохотные капли слёз начали стекать до шеи лидера. Первым же порывом Старскрим переходит из лежачего положения в сидячее и придвигается к Мегатрону. Вторым порывом размещает свои ладони на чужих мокрых щеках и с предельной осторожностью поворачивает по отношению к себе. Он никогда не видел, чтобы Мегатрон плакал. На самом деле, он считал, что подобное невозможно. Были в молодости даже мысли, что он разочаруется в десолидере как в герое, если увидит такую слабость, но никаких подобных ощущений сейчас и в помине не было. Было лишь желание приласкать и сделать всё возможное, чтобы Мегатрон больше не грустил. Правда и было недопонимание, почему именно из-за него слёзы пошли. Он сказал что-то не так? Или наоборот задел те приятные душевные струны, которые до этого никто не трогал? — Ну Мегатрон... дурак ты... Мегатрон издаёт смешок и с улыбкой направляет размытый взгляд в оптику Старскрима. — Моими фразочками пользоваться вздумал? Сикер улыбается в ответ и стирает пальцами некоторое количество слёз. — Ну если уж хотя бы ими ты гордишься, то введу в обиход, пока от гордости не лопнешь. — Ты не посмеешь. У Мегатрона был какой-то дар иногда произносить грубые выражения с мягкостью, а мягкие с грубостью. И Старскрим был очень рад, что способен был различать все эти оттенки чужой души в сущих мелочах.