Один на троих

Отвратительный день. Эо лежал на диване, плача в подушку. Он сам понимал, какой он жалкий, но всё равно продолжал рыдать от ненависти к самому себе и тому, что он вообще жив. Жаль, это отвлекло его от шума открывающейся двери и приближающегося шага. В наглую подойдя сзади, Эбардо ударяет мужчину по ягодице, чтобы разогнать его мысли. Старик в моменте поднимает голову, пока выше упомянутый, ухмыляясь, рассматривает заплаканное лицо и красные от слёз глаза. Только вот, сейчас перед стариком стоял не один шатен, а сразу три. Глаза сильно округлились от шока, седовласый шумно сглотнул слюну в немой истерике, обдумывая очередное изнасилование себя.       — Ч-что ты хочешь от меня?! Эбардо, пожалуйста, не нужно таких методов! — в страхе очень быстро процедил старший.       — Поиграемся с тобой. Не волнуйся, тебе будет чертовски больно! — акцентируют внимание на последних словах. Клон со всей силы ударяет неудавшуюся копию в живот, заставляя его скрутиться в позу эмбриона. Зажмурившись от боли, Эо звонко вскрикивает, хоть как-то подавляя боль — всё же хочется верить в то, что это и вправду немного уменьшает поганое чувство…

Хочется верить хоть во что-то

Оригинал подбирается к чужому лицу, не замечающему сейчас этого — боль умеет затмевать разум людей. Намотав серые волосы на свою ладонь, Эбардо в наглую трёт щёку бывшего гаранта о свой член, благо через брюки. Оба клона в тоже время подбираются к чужому аналу, так же дерзко снимая с него штаны, оголяя зад с дрожащей дырочкой. Один из клонов стягивает с себя ремень нижней части одежды, ударяя упругие ягодицы им, оставив видные алые следы на них, смеясь и радостно наблюдая за реакцией лежащего. Эо плачет, слёзы всё быстрее стекают по щёчкам. Извиваясь из-за ударов, мужчина дёргался будто под плетью, в попытках полностью выкрикнуть имя младшего, но это останавливают всё новые удары. Медлительно расстёгивая ширинку своих брюк, оригинальный ублюдок буквально втыкает раньше важную персону Поэны то в свою паховую область, то в мошонку, то в яички, то водя его носом по длине органа. Заставив бедолагу взять в рот, крылатый двигает чужой головой вверх-вниз, не заботясь о том, как себя чувствует пассив. Пытаясь контролировать рвотный рефлекс, лежащий руками хватается за свою простыню, что является и его одеялом, и выше упомянутым пастельным бельём. Два Эбардо в то время запустили свои пальчики в чужой анальный проход, хоть немного растягивая его, чтобы избежать летального исхода из-за разрыва внутренних органов или же внутреннего кровоизлияния. Добавив уже по два пальца, копии двигались внутри в стиле ножниц, постепенно добавляя третий палец с каждой стороны, растягивая анус ещё лучше. Убрав пальцы и подставив головки, клоны в моменте зашли внутрь полностью. Эо со всей силы кричит, закашливаясь и срывая голос, что и так страдает и без них.       — Пожалуйста! Молю, не нужно, прекратите! Дайте привыкнуть!       — Грязная ты сука, молить кого-то другого будешь, тут ты можешь только в тряпочку молчать. Я тебя обеспечиваю, прояви благодарность. Даск жалобно скулит. Крылатые в то время уже начинают двигаться. Движения не одновременны, чувство заполненности присутствует всегда. Узкая дырочка сильно сжимает два толстых, но в тоже время и длинных агрегата, лишь сильнее доставляя боль хозяину тела. Такт всё быстрее как внизу, так и верху. Эксперименты клонирования из-за чего-то начали ссориться, седовласый уже сам не знает, чему же стала причина, но главное — боль лишь усилилась от их неаккуратных действий, очень сильно сдавливая и без того тугие стенки. Эбардо прикрыл глаза, кажется, подошло время его разрядки, но чувствуя, как член внутри очень сильно набух, Эо и сам прекрасно понимает, что его ждёт. Изливаясь, шатен упёрся головкой в чужую гортань — капли спермы скатывались по горлу, и всё это чувствовалось. В этот же момент прозвучал щелчок пальцев, клоны взорвались, оставляя после себя куски органов, плоти и лужи крови. Кровь была и на «защитнике города», его глаза вновь округлились, как и в начале, а сердце застучало быстрее, глаза рассматривали всё это. Чувство рвоты тоже дало о себе знать, но с понимаем, что после этого всё, что из него выйдет, Эбардо заставит либо съесть, либо слизать, седовласый сдержался.       — З-зачем?!       — Они ссорились из-за тебя… А ведь все мы знаем, что ты принадлежишь лишь мне! Роняя его на полностью окровавленный пол, обладатель тёмно-зеленых глаз громко хохочет, рассматривая чужое личико, искажённое в гримасе ужаса и отвращения. Взяв в руку свой член, «будущий Бог Междумирья» обмазывает его кровью, другой рукой переворачивая Эо, всеми силами пытающегося ускользнуть из этого ада.       — Куда, блять?! С ненавистью на лице, Эбардо ударяет старика по пояснице. В то время как мученик падает, его слёзы смешиваются с кровью и кусками плоти, насильник подставляет теперь один половой орган к чужому входу и плавно, с нотками резкости, двигается вперёд.       — Ха… — выдохнув и усмехнувшись в одно мгновение, тот ещё моральный урод толкается вперёд, а затем назад. Хорошо смазанный проход легко поддаётся под действия, позволяя ускорять темп без всяких проблем. Входя по самые яички, Эбардо тыкается в простату, срывая с уст устаревшего себя похабный стон. Наклонившись к плачущему, актив впивается зубами в чужие плечи, оставляя там кровоточащую рану с засосом. Он продолжал так делать, пока Эо не оставлял попытки вырваться из хватки, но всё было без толку. Кровь насытилась кислородом и стала более густой и скользящей, даже зацепиться бедному старику не за чего. Не один старикашка беспризорно стонал и вскрикивал, даже сам крылатый часто давал себе слабину в виде коротких охов и не длительных позорных звуков. Скорая разрядка настигает вновь, но в этой ситуации Эбардо попытается продержаться как можно дольше. Двигаясь и двигаясь быстрее, пернатый делает толчки именно в простату, зная, что там слабое место нижнего. Ещё парочка активных и быстрых движений, и даже парень не сдерживается, кончая внутрь. Не выходя из тела, насильник падает на пол, прямо на остатки трупа, и, прикрывая глаза, в забвении странного чувства эйфории моментально задремал. Эо в то время остался наедине с мыслями и чувствами отвращения к самому себе…