Жертвы...

Утро началось с вкусных запахов. На кухне кто-то готовил. Сынмин открыл глаза и осмотрелся. Комната не его. Хозяин явно Хенджин. Пахнет его духами. Парень встал с кровати, потянулся и посмотрел в зеркало. Пельмень, а не лицо. А одежда. Одежда другая. На нем футболка цвета хаки по размеру на три раза больше, чем те, что он обычно носит. И серые спортивные свободные штаны. Вылезая из комнаты, Ким услышал голоса на кухне. Близнецы ссорятся. А за спиной кто-то топал. Обернувшись, парень увидел знакомую макушку блондина, вылезающую из пледа. — Ты там живой? — спросил Сынмин. Наконец-то показались лоб, глаза, нос и полностью лицо парня. У него тоже был помятый вид, но похуже чем у Сынмина. — Живой, хотя не очень-то и хотелось, — вздохнул Феликс. — Я передам Чистильщику, — посмеялся Сынмин и ребята в конце концов дошли до кухни. Йеджи стояла в зеленой маске на лице и щелкала орешки, пока Хенджин бегал по всей кухне в поисках продуктов на четыре рта и желудка. Все голодные. Кажется, он понял чувства их матери, которая когда-то пыталась прокормить две наглые жопы, то бишь их с сестрой. — Доброе утро, кто где проснулся? — спросила девушка. — Я в твоей гардеробной, — ответил Феликс, садясь за стол. — Ты че там забыл? — удивилась девушка. — Самому интересно. Феликс и Йеджи разговорились, а Сынмин хотел рассказать Хенджину о том, где он уснул. Он хвостиком ходил за парнем, пытаясь выждать момент. — Хенджина, — протянул Ким. — Я знаю, — отрезал Хенджин улыбаясь по лисьи. От Чонина заразился, сто процентов. — Мы вместе спали, — прошептал парень на ухо младшему. У того кровь к лицу прилила, он икнул и убежал в комнату парня, громко хлопая дверью. — Что это с ним? — удивлись остальные. — Ничего. — ответил Хенджин, подавая завтрак, а последние тарелки ставил на серебряный поднос. — Это я отнесу Сынмину. Зайдя в комнату, он увидел, что его кровать, точнее одеяла и подушки удивительным образом стали огромным шаром, которое еще и дышало. То вздымалось, то опускалось. А изнутри слышалось клацанье по стеклу телефона. Видимо шарик кому-то что-то интенсивно быстро пишет. И сто процентов ошибается в орфографии, но спасибо автоисправлению. Хван поставил поднос на свой стол и упал на шарик, обнимая его жителя, который запищал от неожиданности, пока сам старший звонко смеялся. — Вот что ты ржёшь? Ты хочешь меня до больничной койки довести? — и брюнет замолчал. Он до сих пор помнит тот день, когда пришел к младшему после нападания маньяка. Тот был до жути бледным и еле живым. Сынмин заметил поникшее настроение Хвана и прикусил губу. Хван провел пальцем по губам парня, заставляя того приоткрыть рот. Не хочется ему, чтобы младший кусал свои губы. Плохая привычка. — Не кусай. Это же больно, — тихо произнёс тот. — Прости, я не хотел испортить тебе настроение. — Ты его не испортишь, чтобы ты не сказал, Сынмини! — ярко улыбнулся Хенджин и приподнялся с кровати, чтобы взять завтрак для Кима. Тот, ошалев с принесенного, принялся за еду, уплетая в обе щеки. Пока Хван разглядывал профиль младшего. Он был до безумия красивым. Хенджину хотелось выть от такой красоты, которую он видит. Он любит рисовать, а у каждого художника есть своя муза. Себе он, кажется, отхапал самую лучшую, самую красивую и самую милую музу. Ведь младший чувствовал на себе взгляд, пристальный взгляд, и таял прямо там. — Может хватит так смотреть? — кое как проглотив, спросил Ким. — Прости, не могу не смотреть. Уж слишком ты прекрасный. Ты знал? — Угу, — врет ведь. Краснеет еще сильнее. Знать то, наверное, знал, но слышать такое от самого первого красавчика Института, это надо еще постараться. Ну видимо родители Кима постарались на славу. Медаль им. Если надо Хенджин лично вручит её. — Какие мы скромные, — тихо посмеялся Хван, продолжая наблюдать. Киму пришлось есть быстро, чтобы тот отстал со своим пронзительным взглядом. Он не пугает, совсем нет. Смущает, готов под землю провалиться от такого. Нужен лишь рычаг. Докушав, Сынмин хотел сам отнести поднос, чтобы сбежать от этих глубоких чужих, но уже таких родных, глаз. Хенджин же не дал ему этого сделать. Он перехватил серебряный поднос и поплел на кухню. — А че это он такой довольный? — тихо спросил Феликс, наблюдая летающего в облаках Хенджина, который намывал уже десятый круг губкой по тарелке. — А ты вспомни где он только что был, — посмеялась Йеджи, наблюдая подглядывающего из-за угла Сынмина, который вновь убежал, хлопая дверью. — Кажется нам нужны двери из пуха… А Феликс наконец-то заметил сообщения от друга, которые пришли еще пятнадцать минут назад, когда Сынмин был шариком. «Ликс, это пиздец! Это тотальный пиздец! Я кажется влюбился!» Феликс подавился…