Расплавленный воск

У кого-то ебанутая мать, трагичная судьба, православные родители, а Тони…просто Тони.  Энтони Джеймс Тируэн. Обычный мальчик, которого только можно представить. Он лишь хочет раз и навсегда забыть свое прошлое, окунаясь в настоящее с головой и проживая новый день как последний, наслаждаясь каждым моментом и не чувствовать беспомощность изо дня в день.   Родители любили его. Точнее…любили его версию, которую придумали у себя в голове. Мать хотела себе прилежного сына, отличную успеваемость в дневнике и юриста, который поступил на бюджет и получает стипендию. А отец представлял спортивного парня, настоящего мужика, который в будущем приведет красивую девушку в дом и у них будет два ребенка. Они контролировали все действия своего сына, слова, что вылетели из его глотки. Даже мысли. Желания, увлечения, все.  А Тони слушался. Потакал им во всем. Прилежно учился, зазубривал каждую тему, сидел дома, общался только с теми, кого одобрили родители, ходил в секции по боксу, на которые отец его записал, желая видеть сына более мужественным. А Тони…он был низким, с тонкими кистями и ярко зелеными глазами, которые смотрели на мир с особой красочностью. На его теле постоянно цвели уродливые синяки, он не был предназначен для этого чертового бокса. Ему было больно, но он ходил. Как верный пес, выполнял все приказы. В его голову вдалбливали годами, что родители самое важное в его жизни, что они всегда правы, и он обязан их слушать, не перечить, выполнять каждую просьбу, но в тринадцать лет всё поменялось. Тогда в его руки впервые попали кисточки.  Какой-то учитель предложил Тони нарисовать что-то красками, и мальчик просиял. Он понял, что все время делал не то, что нужно. Понял, что хочет рисовать, изображать людей на листках бумаги, изучать их движение, мимику. Глаза загорелись неведомой искрой, и когда он пришел домой, то вместо очередного домашнего задания он начал рисовать. Рисовал все, что в голову придет. Сначала это были деревья, немного кривые, но по-своему прекрасные. Потом рисовал траву, дома, лица незнакомых людей, которых встретил по дороге домой. И тогда он, наконец, понял, чем хочет заниматься. Все мысли о юристах, государственных профессиях были утеряны. И, конечно же, он рассказал об этом родителям. Как он мог не рассказать? Тони показал свое первое творение. Рассказал, что чувствовал, когда взял в руки кисточку, поделился всеми своими эмоциями. Он думал, что его поддержат, думал, что помогут, ведь как самые близкие ему люди могут не помочь? Но его кривое деревце оказалось смятым и выкинутым в мусорку. “Что это за каракули?” – сказала мать, с долей презрения глядя на сына. “Ты что, девочка?” – таким же тоном сказал отец, – “Лучше бы спортом занялся” Они хотели вырастить идеального по их меркам человека, искусство не входило в их планы. И этим совершили первую ошибку. Яркие глаза любопытного мальчика потускнели.  Его радужный мир распался на кусочки. Тогда до Тони наконец-то дошло, что что-то в его жизни не так. Что он занимается тем, что ненавидит до глубины души, но делал, потому что “Мама так сказала” С того момента все и началось. Больше он не слушал никого. Перестал ходить на ненавистный бокс, где ему постоянно было больно, перестал зазубривать домашку, перестал изучать законы и готовиться к поступлению на юрфаг. Для Кэли и Майкла Тируэн следующие три года были адскими. Максимум, кто на него мог воздействовать, это сестра. И то, с половинчатым успехом. Он прислушивался только к Лоре, но она была ненадежным советчиком, потому что сама обладала далеко не покладистым характером. Энтони перестал уважать своих родителей. Перестал видеть в них пример и надежду. Он научился готовить себе сам, хотел побыстрее стать независимым, но пока что был всего лишь подростком. Он начал подводить глаза черным карандашом, украденным из косметички сестры. Мама кричала, говорила, что это неправильно, а Тони лишь усмехался. Не ночевал дома. Начались бесконечные вечеринки, алкоголь, трава и сигареты. Впервые он закурил в четырнадцать. Ему доставляло это такой кайф, что он забывал обо всем. Напивался до усрачки, чтобы ничего не помнить на утро, всегда оказываясь на другом конце города. А после все это скатилось к зависимости. Он был зависим от алкоголя, от крепких сигарет, из-за которых ноги подкашивались. Как только отец нашел сигареты, он тоже начал кричать, злиться, обвинять сына во всех грехах, совершенных и несовершенных, а Тони было весело. Ему было смешно наблюдать, как рушатся все надежды, когда-то возлагаемые на него. Успеваемость в школе скатилась в самое дно, он пропах сигаретным дымом и перегаром. Родители пытались как-то воздействовать на него, всеми известными им способами, но ничего не получалось. Энтони лишь усмехался им в лицо и уходил из дома на несколько дней. В первые разы они беспокоились, не знали, жив ли их драгоценный сыночек, который должен был продолжить семейное дело, но после это стало практически постоянным. Он мало ел, питаясь лишь энергетиками, украденными из какого-то ларька да бутербродами, сделанные на скорую руку. Иногда бывало, что он готовил нормальную еду, но это был чуть ли не праздник. А спустя время, Тони начали бить. Глаза стали цвета густого болота. Отец давал пощечины, мать брала подручные средства, когда он грубил. А потом в ход вступил и ремень. Его родители были против насилия, но они не знали, что ещё делать. Они старались вернусь своего прежнего сына, который ходил по струнке и всему подчинялся, но этими избиениями делали только хуже.  Когда в очередной раз его щеки горели от ударов, он мерзко улыбался своему отцу и уходил, запираясь в комнате. После его не было дома две недели. Он в первый раз уходил так на долго. Никто не знал, где он находится, что делает, жив ли он вообще. Родители звонили в полицию, дошло даже до розыска, но Энтони вернулся целый и невредимый с довольной улыбкой на губах. С тех пор, родители перестали применять силу. Он купил барабаны на свои честно заработанные деньги. Поставил их в своей комнате и играл днями напролет, стараясь улучшать свой навык. Он играл громко, с душой, вкладывая туда свой гнев. Родители ненавидели это, а Энтони играл все громче. Его рисунки улучшались. Он любил это дело всей душой, горел этим. В свободное время от очередных пьянок он рисовал. Участвовал в различных конкурсах, проводимых в школе, занимал призовые места.  Появилась девочка, которая приносила в его жизнь краски, которые он использовал на холсте. Это называется первой любовью. Нежная, трепетная с белоснежным оттенком и шоколадным привкусом на губах. Тони тогда хотел любить, хотел показывать свою любовь и принимать в ответ. Он был по-настоящему влюблен в эту девицу с пастельным маникюром и широкой улыбкой. Даже можно было показаться, что глаза вновь приобрели свой ярко зеленый оттенок. Но появилось одно но. Мерзкие руки на его бедрах, противный шепот на ухо и уродливое лицо какого-то мужика. Он источал какой-то до боли скверный запах. Тони было больно. Было противно и было мерзко. Он сопротивлялся, он пытался кричать, звать на помощь, но рот ему закрыли огромной, грязной и вонючей ладонью. Тони было страшно. Ему хотелось блевать. Хотелось выплюнуть органы на мокрый асфальт. Хотелось выпрыгнуть из своего тела. Он был всего лишь маленьким мальчиком с буйным характером, он не мог ничего сделать. Просто не мог. Тогда, он впервые пришел домой до захода солнца. Он зашел в ванну и не выходил от туда несколько часов, пытаясь смыть с себя кожу, мерзкие прикосновения, которые все ещё горели на участках тела. А зайдя в свою комнату, он обнаружил разорванные листки бумаги с его набросками, раздробленные барабаны и сломанные палочки. Отец показался в дверном проеме и грозно смотрел на своего сына. “С этих пор, ты будешь заниматься тем, чем хотим мы” В тот день, его сломали. Он перестал откликаться на свое имя, перестал слушать, перестал вообще есть и перестал делать хоть что-то. Первая любовь прошла, словно летний дождь, а глаза его стали серыми, как грозовые облака. Он больше не рисовал, не выходил на улицу. Лишь курил сигареты, заныканные в глубинах его комнаты. До него было не достучаться, никто ничего не знал и не мог что-то предпринять. Родители думали, что наконец-то добились своего, и их сыном теперь можно спокойно управлять, но теперь он даже не отвечал им. Тони было плевать. Так и прошел месяц забвения. Мальчик все глубже зарывал себя в могилу, он почти умер и стал безжизненной куклой, но наступил его шестнадцатый день рождения. Этот день он провел в компании сестры, которая без умолку болтала, рассказывая, как по нему все скучают, преподы из художки приготовили множество конкурсов и именно в тот день, 29 августа, Глория Тируэн узнала об изнасиловании своего брата.  Она была готова рвать всех на куски. Была готова стереть весь мир с лица земли. Она хотела помочь Тони, всем своим сердцем. И она вытащила его из ямы. Помогла заклеить надломленный стержень, пусть пока и на скотч. Первый год все было ужасно. Он пусть и ходил в школу, работал, но забыл о своих увлечениях, полностью игнорировал существования родителей и ждал своего совершеннолетия. Ему были противны прикосновения. Любые, абсолютно. Он ненавидел чужих людей. Ненавидел все, что несёт в себе сексуальный подтекст, ненавидел себя, родителей и свою жизнь. Его искра в глазах погасла, может быть, навсегда. Но Лора решилась взять на себя полную ответственность и вытащить своего брата из ямы. Она повела его к психологу, искала университеты, где он сможет проявить себя, пыталась вернуть ему интерес к жизни и у нее начало это получаться. Он копил денег на переезд. Чтобы убежать подальше от дома, родных краев и родителей, в новую жизнь. И с семнадцати лет он начал меняться. Медленно, он начал приобретать силы жить дальше, снова полюбил рисование и ощущал себя свободным, держа кисточки в руках. Стал чаще улыбаться, шутить, выходить из дома, жить. Глория вытащила его со дна, хватаясь клешнями. И теперь Энтони постепенно стал превращаться в Тони. Милого и солнечного мальчика, который постоянно улыбается, позволяет себя касаться, даже если противно, играет в экси и поистине наслаждается этим.  Он переехал в Пальметто. Пошёл на специальность дизайнера, начал общаться с людьми, заниматься самым любимым на свете делом.  Ну а потом он встретил человека. Того человека, который помог забыть то, что случилось. Который помог принять себя и Тони наконец-то начал отпускать. Он начал чувсвовать то, от чего полностью закрылся, почти перестал курить, пить, пусть и привычка напиваться до беспамятства осталась. Теперь, Тони ощущал себя в безопасности. Любые прикосновения приносили ему лишь комфорт, а когда до ушей доносилось чужое, тихое сопение, он понимал, что больше никогда не заснет без этого парня под боком и его глаза вновь обрели зеленый оттенок.