Пёсий нос

Пёсий нос появлялся в непогоду. Эту закономерность Кешка вычислил быстро. Если на улице поливал дождь или дул порывистый ветер, пёсий нос был тут как тут: чернел за автомобильным стеклом и в ус не дул. Нос, конечно, не существовал сам по себе. Так только в сказках бывает: улыбка без кота и тому подобная чепуха. В реальности к носу прилагалось два блестящих глаза, серо-коричневая шкура и приветливо приоткрытая пасть с белыми зубами. Кешка улыбался, Пёсий нос улыбался в ответ, и машины разъезжались в разные стороны. Временами Кешка порывался попросить папу не сворачивать на светофоре, а проехать немного прямо, бок о бок с Пёсьим носом, но всегда было некогда. Будильник они бессовестно просыпали и вечно опаздывали: папа - на работу, Кешка - в детский сад. Вечером папа забирал Кешку самым последним и торжественно объявлял, что сегодня они лягут спать в десять и ни секундой позже. Кешка на это только раздражённо сопел. Ему не нравилось уходить позже остальных ребят и ещё больше не нравилось, что папа врёт. Возможно, он-то свято верил в своё враньё, но Кешка давно не верил. Как не очень-то верил, что жизнь наладится, а бесконечная дождливая осень закончится. Раньше он жил с мамой и папой, потом только с мамой, а теперь вот с папой, и хуже, наверное, уже не придумаешь. Как дурацкий резиновый мячик, Кешка катился под откос – от хорошего к плохому. Папина квартира была тесной и явно не приспособленной для Кешкиных вещей, новый детский сад – далеко от дома, а все друзья и мама канули, как по мановению волшебной палочки злого волшебника. И пусть мама звонила каждый вечер и прилетит на Новый год, а к друзьям папа предлагал его свозить на выходные, от этого легче не становилось. Когда-то Кешка любил смеяться, дурачиться, шалить. Теперь же веселье и радость из него словно насосом выкачали. «Кешк, я завтра в шесть, как штык, буду! Зуб даю!» - обещал папа, но обещаний никогда не сдерживал. Кешка не упрекал, знал: папа много работает и сильно устаёт. Ещё он знал, что папа не очень-то понимает, что с ним делать, но старается. А когда стараются, надо хвалить. Вот Кешка и хвалил, даже если яичница пригорала, а на ужин две недели кряду ели макароны с сыром. И странный паровоз-робот, который папа подарил на именины, он демонстративно водрузил на спинку кресла-кровати, хотя увлекался товарными поездами и локомотивами. Основная проблема заключалась в том, что Кешке приходилось заново привыкать. Сначала, когда родители развелись, потом, когда мама уехала на стажировку в Китай. Из-за этого привыкания от Кешки будто отламывалось по кусочку, и что-то безвозвратно терялось. Мама читала ему как-то арабскую сказку про мальчика, которого похитили злые дэвы. И вот мальчик перехитрил одного дэва и обманом заставил нести себя домой через половину земного шара. И всё бы хорошо, но дэв постоянно был голодный, и когда провизия у мальчика закончилась, он начал отрезать от себя по ломтику плоти, чтобы прокормить ненасытное чудовище. Мама ту сказку не дочитала, отложила книжку и сказала "ужас". Но страшное и дурное всегда запоминается, а потому Кешка часто себя с тем мальчиком сравнивал. Иногда ему снилась карусель. Но не яркая и цветная, с лошадками, бравурной музыкой, запахом сладкой ваты и попкорна, а серо-чёрная, унылая круговерть. Кешка вращался в вихре тоски и печали и никак не мог остановиться, спрыгнуть и пересесть на другой аттракцион. Но однажды ночью Пёсий нос всё изменил. Он пришёл во сне, сцапал Кешку за руку и повёл пружинить по волнистым облаками. Кешка испугался – пружинить он не умел, тем более, по облакам - но Пёсий нос его научил. С тех пор Кешка даже свет не просил оставить перед засыпанием. Он крепко стискивал веки и подгонял сон, надеясь, что Пёсий нос нагрянет. Тот прилетал, уцепившись за хост косматой кометы, или на вертолёте-дирижабле, или на спине огромной белки-летяги. И Кешку ждали невероятные открытия и захватывающие приключения. Жаль только, утро наступало чересчур быстро. Дожди зарядили на целую неделю, а Пёсий нос пропал. Кешка заволновался не сразу, только на третий день всполошился. Ладно, наяву, но во сне-то куда подевался? Может, Кешка обидел Пёсьего носа ненароком, а сам того не заметил? В детском саду он ходил как в воду опущенный, плохо ел, а в тихий час расплакался от безысходности. Татьяна Николаевна потрогала Кешкин лоб и позвонила папе. Дальше он смутно помнил, как жутко вспотел и резко ослабел. Потом папа нёс его на руках, уложил на заднее сиденье и накрыл своим пиджаком. - Нет там Пёсьего носа на светофоре? - пробормотал Кешка и уснул. Дома папа напоил его микстурой, сварил бульон и всё время сидел рядом с серым худым лицом и покрасневшими глазами. Кешка решил, что папе тоже нужен Пёсий нос. Он хотел об этом сказать, но мог только спать. Кешка спал и спал, и ничего во сне не видел, и Пёсьего носа опять не было. Зато, когда он ненадолго просыпался, был папа. Кешка пытался его приободрить и улыбнуться, но отключался. Папа работал из дома и выхаживал Кешку, пока тот окончательно не поправился. Но до того, едва Кешка чуть-чуть окреп, он первым делом выложил папе про Пёсьего носа, всё, как на духу. Потому что нечестно утаивать такую важную вещь от близкого человека. Кешка немного боялся, что папа обидно посмеётся, или велит не выдумывать всякую ерунду, или, чего доброго, рассердится. Всё-таки Кешка пока не до конца к папе приноровился, да и папа к нему тоже. Но папа выслушал очень внимательно и ни разу не перебил. - Мы собирались завести собаку, - вздохнул папа, когда Кешка замолчал. - Ты тогда совсем ещё маленький был, - взгляд его затуманился. Может, папа вспоминал те далёкие счастливые дни, когда они с мамой любили друг друга, и всё было общим. А теперь общий у родителей только Кешка и какой-то идиотский кредит. *** Кешка выздоровел и пошёл в детский сад, но ни капли не огорчился по этому поводу. Накануне произошло настоящее чудо. Папа попросил соседку посидеть с Кешкой и куда-то уехал. Через час он вернулся, но не один. Из-за пазухи папиной куртки торчала белая морда с чёрным носом и пятнами на ушах. Кешка потерял дар речи и не поверил глазам, а потом больно ущипнул себя за ухо, но щенок никуда не исчез. Папа спустил щенка на пол, тот смешно проковылял к Кешке и обнюхал его тапочки в виде акул. Кешка посмотрел на папу, а папа посмотрел на Кешку, но оба тут же покосились на щенка, ведь настоящим мужчинам реветь не полагается. Щенка назвали Зефиром из-за нежно-розового пуза и потешной морды. В первый же вечер Зефир надул в папины ботинки и погрыз коробку от Кешкиного лего, но никто особо не расстроился. Возни с Зефиром хватало. Отныне ровно в 18:00 папа заезжал за Кешкой в детский сад, и они мчались, порой нагло нарушая правила. Дома папа продолжал работать, а Кешка прилежно вытирал за Зефиром лужи и вёл щенка на прогулку. По пятницам они гуляли втроём. У папы был короткий день, и они дрессировали Зефира на дальней собачьей площадке. В одну сырую пятницу Кешка обнаружил на площадке мохнатую незнакомую собаку. Они с папой удивились, что кому-то кроме них приспичило шататься по слякоти, начали прохаживаться кругами, поджидая, пока площадка освободится. Мохнатая собака побежала за мячом, Кешка увидел её морду и оторопел – Пёсий нос! - Ты путаешь, Кеш, - засомневался папа. Но Кешка всё же уговорил его подойти поближе, чтобы убедиться. Пёсий нос и Зефир насторожились, а затем принялись обнюхиваться прямо через сетчатый забор. - Мартин! Не приставай! - хозяин Пёсьего носа торопливо направился к ним. На капюшоне его дождевика торчком стояли собачьи уши. Кешка тотчас захотел себе такой же плащ. - Извините, пожалуйста, это вы с Пёсьим носом… - вежливо начал Кешка, но запнулся, вспомнив, что забыл поздороваться. – Здрасьте, - запоздало прибавил он. - С Пёсьим носом? – озадаченно переспросил хозяин, который оказался совсем молодым парнем. - С Мартином? Кешке сразу понравилось, что с ним не засюсюкали, а заговорили, как со взрослым, серьёзно и на равных. - Простите, мой сын, наверное, обознался… - вмешался папа и коротко объяснил ситуацию. – Теперь у нас тоже собака, и Кеше померещилось… - Ему не померещилось, - перебил хозяин Мартина. – Я помню вашу машину - опель инсигния, верно? – папа кивнул. – Я стригу собак неподалёку, на Тимирязевской, и Мартин ездит со мной. Когда солнце, мы ходим пешком, в грязь его отмывать замучаешься. Но сейчас машина в ремонте… - он развёл руками, поглядывая то на Кешку, то на папу. – Кстати, я - Герман. - Я - Кешка, а это – папа, - представил Кешка. – А Зефира вы тоже постричь можете? – полюбопытствовал он. - Вообще-то - Кирилл, - поправил папа. - И у Зефира стричь нечего, - возразил он. - Стричь, действительно, нечего, - согласился Герман. – Могу как следует его расчесать и почистить. Приводи, - предложил он Кешке и посмотрел на папу. Прогулка затянулась. Кешка с папой прошли на площадку и заболтались с Германом о собачьих причёсках. Зефир с Мартином носились как два диких шерстяных урагана. «Сколько всего хорошего вдруг случилось!» – восторженно думал Кешка перед сном. И всё Пёсий нос! Если бы не он, Кешка не заболел бы, не поделился с папой сокровенным и не получил в подарок Зефира. А Зефир не подружился бы с Мартином, и папа с Кешкой не подружились с Германом. Но самое главное, что папа и Кешка друг с другом, кажется, попривыкли. Вот такая удивительная карусель получилась, совсем-совсем не грустная.