Люблю до последнего вздоха

— Генерал, — Яньцин зовёт слишком ласково и это так непривычно отзывается в сердце. — Я вас люблю!       Он заливисто смеётся, а щёки его краснеют. Он замирает в паре метров, сложил руки за спиной и ждёт ответа. Улыбается и с каждой секундой улыбка становится тяжелее, натянутой и фальшивой. Цзин Юань смотрит на него, хлопая глазами. Не знает, что сказать. Слишком неожиданно. — Вы можете ничего не отвечать сейчас. Я дождусь вашего ответа, когда придёт время.       Воспоминание обрывается, превращаясь в белое пятно солнечного света. Этот свет окрашивается в кроваво-красный цвет. Реальность возвращается слишком резко и внезапно, заставляя хрипеть от нехватки воздуха. Руки сковывает холодом и дрожью. Ноги не слушаются и подкашиваются, но он не может дать слабину. Он генерал Лофу Сяньчжоу.       Только в груди выжженное поле и он ничего не чувствует. Именно сейчас. Не чувствует ничего, кроме устоявшегося удушливого запаха крови. Мучительно тошнотворного, смешивающегося с прогорклым привкусом смерти. Глаза не сдвигаются с одной точки. Происходящее кажется иллюзией или бредом воспалённого мозга, что лучше бы поразила Мара. — Вы подумали над ответом? — Яньцин остановился с документами в руках, желая обменять их на ответ генерала. — Может, не будем спешить? — Цзин Юань слабо улыбнулся в примирительном жесте, но его лейтенант лишь поджал холодно губы. — Простите, — он опустил взгляд и стал смотреть в сторону, ресницы его подрагивали, как и подбородок, прикусывал щёку и умалчивал о чём-то. — Не стоило мне этого говорить тогда.       Стоило       Цзин Юань медленно опустился коленями на холодный камень, покрытый пылью. Время для него застыло и даже опасность перед собой не ощущал. Горло сводило от боли, где застревал отчаянный крик. Воздух наполнялся приторным и даже кисловатым запахом озона, и слух улавливал потрескивание.       Он теряет контроль       Протягивает руку и хочется наткнуться на мираж. На больную фантазию и не более того. Глаза начинает жечь и ломается голос, вырывается лишь судорожный вздох. Тело пробирает мелкая дрожь и, кажется не от холода застывшего вокруг. — Яньцин, — он зовёт тихо-тихо, надеясь услышать в ответ хоть малейший хрип.       У него двоякое ощущение, что подобное было. Дежавю, не иначе. Только не может вспомнить, что было в тот раз. Он запечатал те чувства, но, кажется, спустя много лет это не поможет сейчас. Сжимает в пальцах ткань, пропитанную разъедающей кровью. В глазах рябит от обилия ярких пятен на одежде.       Чужая, но в то же время родная, рука холодная почти, как лёд, но остатки тепла всё ещё ощущаются. Есть капля надежды.       Надрывный кашель заставляет вздрогнуть. Цзин Юань смотрит на Яньциня, что захлёбывается собственной кровью и дышит равно с влажным хрипом. — Генерал… — губы его дрожат, и он старается улыбаться, а в угасающем взгляде стоят слёзы. — Я не…       Очередной приступ заставляет его сжаться и со стоном боли зажимает кровоточащую рану. Удивительно, что ещё может говорить и дышать с таким ранением, не… совместимым с жизнью.       Цзин Юань захлёбывается в собственном вздохе и кусает за щёку себя, лишь бы не выдать свои чувства. Только крепче прижимает к себе Яньциня и кладёт свою горячую ладонь поверх его холодной. Пальцы переплетаются и к горлу подкатывает тошнота от осознания, что чувствует кожей тёплую кровь. — Я не справился, генерал… — Яньцин жмурится не то от боли, не то от своего стыда. — Ты всё равно молодец, Яньцин, — Цзин Юань старается быть оптимистичным, но сам себя не обманешь.       Он гладит подрагивающей рукой взлохмаченные волосы. Наклоняется, чтобы поцеловать в лоб и замирает, подавляя нарастающую волну боли внутри. Слышит горький смешок с привкусом металла. — Я всего лишь… — глубокий вдох и хрип, будто лёгкие слипаются от сгустков крови при каждом вздохе. — Хотел услышать «да» на мой вопрос… — Какой? — на языке словно оседает ядовитая желчь и горло начинает неистово пульсировать при каждом слове. — Вы… — Яньцин всхлипнул, по щеке предательски потекла слеза. — Любите меня?.. Скажите…       Сдерживаться у него уже не было сил. Яньцин шмыгал носом и сглатывал вязкую слюну, смешанную со сгустками крови. Он сжал руку генерала сильнее. — Я люблю тебя, — шепчет Цзин Юань, прикрывая глаза. — Слышишь? Люблю тебя до последнего вздоха, Яньцин… — Спасибо…       Яньцин из последних сил прикоснулся к щеке генерала и отпечатал на его губах единственный поцелуй. Донельзя холодный, но пропитанный угасающей любовью и жизнью.       Рука ослабла и упала вдоль тела. Дыхание замерло, как и остановился хлюпающий хрип. На щеке генерала остался след крови, что будто прожигал кожу. Внутри всё сжалось от осознания. Крик в голове оглушил, но с губ не слетело и вздоха. Цзин Юань учащено задышал и треск в воздухе стал нарастать.       Сердце болело, пробиваемое невидимыми кинжалами. Хотелось его вырвать, чтобы перестать чувствовать, дышать и жить. Хотелось чуть ли не выть во всю глотку и… Может даже плакать, но нельзя.       Сзади захлопали в ладони. Аплодировали стоя однозначно. Нарочито медленно и издевательски. Смеялись откровенно и слишком жестоко. Цзин Юань стиснул зубы. — Как драматично, — плотный воздух разрезал неприятный, как скрежет металла, смех. — Он так старался перед своим генералом. Хотел принести мою голову, как подарок. — Блэйд, — Цзин Юань зарычал, почти что, как зверь. — Ты заплатишь… — За свои грехи? — глаза его засверкали насыщенно алым цветом. — С удовольствием…