Помоги мне

– пошли? – спрашивает меня женщина, последний раз бросая свой взгляд на ёлку. Я коротко киваю, ничего не говоря. Лёгкая волна смущения накатывает меня с головой, отчего щеки снова краснеют, но уже не только от мороза. Мы медленным шагом направляемся в сторону нашей многоэтажки, попутно пытаясь завести разговор. – мы куда? – осознав, что не знаю куда мы идём, спрашиваю я. – ко мне. Ты уже знаешь где это. – мягко улыбнувшись, отвечает старшая. – хорошо. – коротко бросаю я. Мы проходим мимо маленького ларька, на витринах которого виднеются статные бутылки шампанского и вина. Дорого. Цены слишком кусаются. И почему пиво стоит шестьдесят пять рублей, а какое-то там шампанское, которое мне не нравится все двести девяносто пять, хотя это же Сан Стефано. А вино ещё более дороже стоит: целых тысяча семьсот девяносто семь рублей! По-моему лучше покупать себе пиво или как делают некоторые – водку. – а мы будем пить? – вдруг спрашиваю я, отчего немного пугаюсь, ведь кроме хруста снега я не замечала больше ничего. – ну... Не знаю. У меня на вечер была одна бутылка красного полусладкого, но планировала выпить сама. – отвечает Олеся, заправляя волосы за ухо. – ты ещё мала. – добавляет женщина, а я лишь усмехаюсь. Это я ещё мала? Да меня водку заставляли пить. Хех. Не хочу это вспоминать. Я громко хмыкаю, отводя взгляд в сторону, всматриваясь в цены и мысленно прикидывая, сколько у меня с собой денег. – и всё же, может поделитесь? – я смотрю на Олесю, прожигая её взглядом. Она поворачивается лицом ко мне и смотрит в ответ. Как там?.. Точно! Искра! Буря! Безумие! И-и-и... На её лице расползается многозначная улыбка, больше подходящая на ухмылку. – что мне за это будет? – издав еле слышный смешок, спрашивает старшая. Она смотрит на меня не отводя взгляда. Этот пронзительный взгляд пробирает до костей, но я держусь: думаю, что бы ей ответить. И ведь надо понять с какой стороны был сказан этот вопрос: с пошлой или не пошлой? Я ведь толком не знаю Олесю по поводу пошлостей. И я задумываюсь. – в каком смысле? – глупо улыбаясь, спрашиваю я, пытаясь узнать нужную мне информацию. – в таком. – не дав нормального ответа, говорит женщина, сунув руки в карманы пальто. – как хочешь – так и думай. – хорошо. – резко ответила я. – тогда я начну учиться и не пропускать школу, в особенности английский. – ой дура-а, что спизданула? От такого заявления англичанка повернулась ко мне, прищурила глаза, вглядываясь в мои, словно выискивая там что-либо. Моё лицо было расслабленно, я не подавала эмоций внешне, хотя внутри уже давно обматерила всё и вся. – обещание конечно так себе, но раз ты настаиваешь. Эх, если бы мы были в школе, то мне давно урезали бы зарплату. – кидает она, после томно вздыхает. Мы идём в тишине, даже проезжающие мимо машины не портят это спокойствие, царившее между нами двумя. Казалось, они придают оживленность улице, которая во всю цветёт красками новогодних огней, которые не переставали быть. Эта умиротворенность словно пропитывала собою тела прохожих, которые по какой-то причине оборачивались назад, смотря нам вслед, улыбаясь. Спокойствие, словно морская утихшая после бури гладь, расцветала на улице Ледникова уже далеко за полночь.

***

Шаркающие шаги раздаются на лестничной площадке. Мы неспеша идём по лестнице, с каждым разом поднимаясь на этаж выше. В подъезде, как и в принципе на улице повисли мрак и темень. Здесь относительно недавно было глухо и тихо, но как только мы зашли в подъезд и стали подниматься вверх, казалось, что нас возненавидели как минимум наши соседи или бабушки, живущие на первых этажах. – и почему мы не поехали на лифте? – споткнувшись о ступень, я успеваю поставить другую ногу, не дав себе упасть. – не сильно люблю их и... аккуратнее, пожалуйста. – отвечает мне женщина, аккуратно беря меня за кисть руки. Я киваю, после чего мы поднимаемся на нужный нам пятый этаж без каких-либо происшествий. Лампа, которая еле как освещала этаж, моргнула, после чего вовсе погасла, но буквально через пару секунд она снова светила как новенькая. Странно, но обыденно.

***

– проходи в зал. – с порога говорит мне женщина, снимая с ног сапоги. Я быстро ставлю в сторонку свои зимние ботинки, которые по какой-то причине промокли, после чего как и сказала Олеся, прохожу в зал. На стеклянном столике, который сейчас стоял около дивана, удобно расположились две бутылки красного вина, а не одна, как говорила мне Дмитриевна. Я подхожу ближе, присаживаясь на диван прям рядом с вином. Мой взгляд направлен на бутылки: красное полусладкое и красное сухое. Если мне предложат второй вариант, то я моментально откажусь, слишком мне не нравится этот вкус. В помещение проходит рыжая, стягивая с вьющихся волос резинку и поправляя их, откидывая назад. Теперь мой взгляд устремлён на лицо кареглазой: щеки красные и припухлые розовые губы. Я завороженно смотрю на неё. Тут я замечаю её взгляд на мне, такой, насмешливый и одновременно с этим тёплый. Суркова проходит в зал, останавливаясь около дивана, пристально наблюдая за моими последующими действиями. О-о да. Я не знала её фамилию столько времени, что мне пришлось выпытывать её у Олеси на ёлке. – будем сухое пить. – неожиданно произносит женшина, беря за горлышко стеклянную бутылку и ставя напротив меня. – тогда я пить не буду. – отмахиваюсь я. Вот накаркала же. – ну как хочешь. – Суркова садится рядом, открывает вино и вливает его к себе в бокал, который она принесла, да и про меня не забыла: тоже принесла. Я остаюсь сидеть в сторонке, наблюдая, как Олеся маленькими глотками, словно растягивая удовольствие, выпивает бокал красного вина.

***

– ты сказала, что не будешь пить! – восклицает более-менее трезвая Суркова. Я сижу рядом, пошатываясь влево-вправо, согнувшись пополам и уткнувшись лицом вниз. Я шепчу неразборчиво, отчего Олеся не может разобрать мои слова, да и я заодно. – разнесло от одного... – она замолкает, смотря на пустующую бутылку красного полусладкого. – ты бутылку выпила?! Кристина, да тебе ж потом херово будет! – беспокоится за меня, а я улыбаюсь. – да всё нормально. – на удивление чётко произношу я, после чего широко и пьяно улыбаясь, поднимаюсь на ноги и бесцеремонно сажусь на бёдра старшей. – думаешь воспользоваться моментом? – усмехается она. Я пропускаю её слова мимо ушей. После я наклоняюсь вперёд, встречаясь лицо к лицу с Олесей. Губы словно обветрились и теперь сухие, я облизываю из языком, всё это время смотря на старшую. Её руки медленно поднимаются ввысь, располагаясь на моих бёдрах, немного сжимая их. Не выдерживаю, припадаю губами к губам Олеси, напористо целуя её. Далеко не нежный и лёгкий поцелуй превращается в более страстный, нежели был до этого. Она прикусывает мою нижнюю губу, после чего я с вздохом размыкаю зубы. Олеся проталкивает свой язычок мне в рот, изучая всё и сплетаясь с моим языком в необъятном танце. Я вожу кончиками пальцев по её шее, ведя ими то до щеки, до чуть ниже шеи – до ключиц. Она же придвигает меня за бёдра ещё ближе, совсем не собирается меня отпускать. Мои руки плавно ложатся ей на плечи, её же в свою очередь плавно перекатываются вверх к груди, забираясь под свитер. Я чувствую её прикосновения. Оторвавшись от поцелуя, я тяжко дышу, как и Олеся, которая подрагивающими руками пробирается к лифчику, но останавливается, словно обдумывая что-то. – ты точно этого хочешь? – сипло спрашивает она, не отдышавшись. Я киваю. Она стягивает с меня полосатый свитер, который в скором времени откидывает в сторону, оставляя меня только лишь в лифчике. Я не пожалею о своём выборе. Ты тоже не пожалеешь, ведь ты также как и я хотела этого. Я целую её в шею, оставляя мокрый след на тонкой коже. Она же своими пальцами растëгивает застёжку на бюсте, стягивая его следом и руками обхватывая грудь. Я шумно вздыхаю, когда она трогает меня за грудь, отдавая особое предпочтение соскам. Я выпрямляюсь, садясь ровно на её бёдрах, смотрю на неё, после чего тянусь к краю кофты, в попытках снять её. Мои действия прекращаются моментально: я вздрагиваю, а после издаю негромкий стон. Руки старшей за мгновенье оказываются ниже, оставив мою грудь. Рука проскакивает под трусики, а большой палец сразу же надавливает на клитер. Я прекращаю свои тщетные попытки снять верх с Олеси, откидывая голову назад, наслаждаясь моментом. Я прикусываю нижнюю губу. Олеся массирует клитер, после чего входит одним пальцем. Я ахаю, не выдерживая таких действий. Она шепчет мне что-то на ухо, но я не разбираю слов. Возбуждение окатило меня с головой, перемешиваясь с нарастающей болью. Ещё один палец – я снова издаю стон, но уже не так болезненно. Следующий палец – я кладу голову ей на плечо, не выдерживая возбуждения. Она двигается по-началу медленно, давая мне привыкнуть, а затем ускоряет темп.

***

Стоны заполонили гостиную квартиры пятьдесят один пятого этажа. Я уже не в силах пошевелиться. Суркова целует меня в щеку. Не выдержав и не предупредив, я кончаю вскрикивая. Олеся повторно целует в щеку, после вынимает пальцы, заключая меня в свои объятия. Я тяжело дышу. И ведь даже не верится, что сейчас произошло в квартире. Я в последний раз целую её в губы, после чего уткнувшись ей носом в шею, закрываю глава, неосознанно засыпая. Слышу только лёгкий смешок, а после ощущаю, что меня берут на руки и куда-то несут. Вскоре меня укладывают на что-то мягкое, похоже кровать. Сверху меня накрывают одеялом. Я закутываюсь, после чего переворачиваюсь на другой бок, чувствую сзади меня тёплое тело, которое прижимается ко мне. Суркова обнимает меня со спины, а я лишь томно улыбаюсь.