Помоги мне

Даша – настоящая подруга. С этого я хочу начать. Она, как я и просила, держала произошедшее в кабинете в тайне, толком не подавая виду о том, что она знает что-то. То смущение, что возникло на её лице вперемешку с явным удивлением, быстро сменилось на радостное выражение лица. Складывалось ощущение того, что она актриса, умеющая играть свою роль.

***

– кто умеет играть в пьяницу? – выкрикиваю я с места, роясь в бездонном рюкзаке, ища колоду карт. – бесполезно так орать. – говорит Даша, сидя рядом. – тут шумно, никто не услышит. – она сложила руки у себя на груди, осматривая всех присутствующих. – лучше уж к пацанам подойди, они точно в карты умеют. – кивнув головой в сторону парней, говорит она. – ладно, так уж и быть, подойду. – после этих слов я встала со стула и стремительно пошла к пацанам с которыми я играла в тот раз. – Димка, Серый, – я остановилась около их парты, привлекая их внимание, – в пьяницу умеете играть? Хотя там вдвоём по сути играют... – не, Кристин, я пас. – выставив ладони перед собой, сказал Серый, а Дима только кивнул. – я не умею, он не умеет, ты уж лучше подойди или к Андрею или к Коле, ну или в крайнем случае к Васе. Они то точно рубятся в эту херню. – поняла. – оставив парней, я пошла к этой тройке. – кто из вас умеет играть к пьяницу? – с ходу произношу я, оперевшись о поверхность парты. – Коля вздрогнув от неожиданности, Вася выругался под нос зло посмотрев на меня, Андрей же не изменился в лице. – ну я. – уверенный тон Лысенко вывел меня из нежданных раздумий. Хачатурян с Абрамовым кивнули, после чего не сказав ни слова уткнулись лицом в телефоны. – сыграем? – посмотрев на брюнета, спрашиваю я, показав немного потрёпанную жизнью коробочку карт. – а то. – едко ухмыльнувшись, отвечает он, после чего тот кивает головой в сторону свободной последней парты, показывая где мы будем играть. Я также киваю в знак согласия. Совсем скоро мы уже раскладываем поровну колоду карт, молча при этом.

***

– готовься проиграть. – ядовито и победоносно улыбается парень, сидя с большей половиной карт из стопки. – кто кого. – я постепенно начинаю злиться из-за невыходного положения: игра быстро наскучила, карты скачут из стопки в стопку, а ещё не прекращаемые разговоры Лысенко, который так и норовит выиграть. Но все эти минусы данной ситуации побеждает и опровергает лишь одна мысль: не дать себе проиграть и опозориться в таком элементарном дельце. Очередные две верхние карты и я победно улыбаясь, загребаю их себе. Хотя это не спасает ситуацию. Пара тройка карт, которые прям летят к Андрею и... Звонок. Следующим история – урок Николь Абрамовны, которая по словам ребят пришедших из коридора, скоро придёт. – ничья. – выдвигаю вердикт по игре, выкидывая последнюю карту, которая оказалась точно такой же по значению. – это ещё почему? – сейчас классуха придёт, да и к тому же у нас кончились карты. Предлагаю на этом закончить, а то нам влетит или мы зависнем тут ещё как минимум на час. – спокойно отвечаю я на раздражённый тон парня, вставая со стула и забирая карты себе, стуча ими по столу боком, чтоб выровнять их и запихиваю их обратно в коробок. – ладно. Тогда, хорошо поиграли. – парень тоже встаёт с насиженного стула и мельком кивнув мне, уходит к себе. Я озадаченно смотрю ему вслед, казалось, что его это задело. Шумно вздохнув, я подхожу к своей парте, становясь около неё. В этот момент заходит классная. У нас будет проверочная работа, как сказала нас Николь Абрамовна. Надеюсь, что напишу.

***

День оказался вновь снежным: белые хлопья падали на землю, порхая при этом в воздухе, словно бабочка решившая полетать. Сейчас я нехотя направлялась домой, изредка вскидывая голову вверх, ловя лицом падающий снег. Снова этот одинокий светофор и потрёпанный жизнью переход, снова я останавливаюсь на тротуаре в ожидании зелёного света. В этот раз я иду домой без наушников, пытаясь полностью погрузиться в идиллию этого города, попытаться понять проходящих мимо людей, их потребности, характер по виду. Я полностью погрузилась в зимнюю атмосферу, не нарушаемую ничем, я полностью погрузилась в мир мыслей, посещаемых меня в этот момент. Так сказать, я на некоторое время полностью забыла про реальность и про существование людей в целом. Приостановившись, я задумалась о том, что меня ждёт тогда, когда мать – Елизавета Викторовна Рыжикова узнаёт об ориентации своей "любимой" дочери. Выгонит? Обматерит? Побьёт? Или предоставит эту участь своему любимому Виталику? И всё я больше всего склонялась к третьей и четвёртой, хотя вторая мысль сюда тоже бы подошла. Время чуть больше часа дня, я решаюсь прогуляться немного, заодно хорошенько покурить. Я сворачиваю налево, идя вдоль дорожки, после чего иду вглубь парка.

***

Стоя на мостике, что покрыт белой порошей, я держу меж двух пальцах дымящую сигарету. Вид открывается замечательный, я даже не знала, что в Чернышёва существует своё райское местечко: кругообразное озеро, покрытое сейчас льдом, а сверху снегом, вокруг окружалось стройным камышом. На дне расположились водоросли, камешки, ракушки и самое главное рыбы, которые сейчас не сильно активны. Делаю очередную затяжку, тягостно выпуская струйку едкого сигаретного дыма, вновь опуская руку вниз, болтая ей, из-за чего табачный дымок только выветривался, развиваясь рядом в воздухе. Не хочется сильнее портить и без того загрязнённый пляж, поэтому потушив бычок, забираю его с собой, держа в руке. Какое-то время я ещё стою на месте наблюдая за блестящим снегом, в котором ярко переливается золотое светило. Вскоре я ухожу, впервые за эти считанные минуты сдвинувшись с места. После сделав пару шагов вперёд в сторону людного места, я не выдержав выбрасывая окурок прочь на белоснежный снег.

***

Хлопнув дверью, громкий звук разносится по всей квартире. В этот раз у меня не получалось зайти тихо, хотя и привлекать излишнее внимание мне не хотелось. Из-за проёма показалась недовольная мать. Её лицо выражало такие эмоции словно я её материла минут так тридцать и вдобавок ко всему выбросила всю её водку. Эмоции сменялись одним за другим: безразличие и равнодушие резко сменилось непонятной раздраженностью и злостью, а те в свою очередь незамедлительно сменились на безразличие, потом на лицемерие и презрение. – явилась всё таки. – грубый женский голос раздался в коридоре чётко и уверенно, будто она готовилась к этому всё утро. – тебе что-то надо от меня? – с той же грубостью спрашиваю я, снимая кеды и ставя их в сторонку. – да. – цинично говорит она. – ну и что же, если не секрет? – психанув, взмахиваю руками вверх, больно ударяя ими по бёдрам. – помолчи, а не то хуже будет. – приказной тон ярко выделялся в её речи, она только нахмурила бровь ещё сильнее. – максимум что ты сможешь мне сделать – это ударить по щеке. – огрызаюсь я, перекидывая рюкзак себе на плечо. – я тебя предупреждаю в последний раз. Ими ты меня слушаешь, или проваливай к чертям, хотя если так посудить, то мы это уже делаем. – не поняв смысл последней фразы, я заметно напряглась. – твоего мнения мы не спрашивали, но у тебя нет выбора. – какого выбора? Че ты несёшь вообще? – перебила я мать, на что она тяжело вздохнула. – я просила не перебивать и оставь своё мнение при себе. – когда я замолчала, она продолжила. – итак, мнение твоё здесь не учитывается, так что собирай свои вещи, мы переезжаем в другую страну. – ч-что? Что?! Что мы делаем?! Переезжаем? Куда? Зачем? А моё мнение здесь не интересно? А хотя точно! Оно же не учитывается в данной ситуации. – всплеск эмоций дал о себе знать, сейчас я всячески сдерживала слёзный порыв, потому что вот-вот я могла зарыдать в голос. – подбирай выражения, шавка. Мы с Виталиком уже всё решили: билеты забронированы, уже завтра мы едем в аэропорт и летим в Италию. Это. Не. Обсуждается. – я смотрю на неё покрасневшими глазами. Злость, гнев, ярость – вот что я чувствовала сейчас. Сжав кулаки, я опустила взгляд вниз, слезы подкатывали к глазам, щеки начинали пылать, а глаза щипать. – ненавижу вас. – тихо произношу я. – ненавижу вас всех! Чтоб вы сдохли, твари! – я срываюсь, отталкивая женщину в сторону, забегая в свою комнату, тут же закрывая её на замок. – хамка! – слышится из-за двери, но в ушах стоит шум. Я снова срываюсь, плачу в голос, зарываясь пальцами в короткие волосы. Завтра я улетаю в чёртову Италию, оставляя своих друзей и любовь. Что мне скажет Олеся, услышав эту неприятную новость? Что мне скажут Даша, Злата и Марина, услышав это? Неосознанно я открываю чат с Олесей, быстро печатаю, а после выключаю телефон, откидывая его в сторону, нова заливаясь слезами. Последние две фразы особо въелись в моё подсознание: «Прощайте! Но не забывайте!». Сообщение прочитано, на экране всплывают множество сообщений, которые я просто игнорю. Паршивое чувство своей никчемности в данной ситуации, окутывает с ног до головы, словно шепча, что вся любовь была напрасна.