По-настоящему

— Спасибо, Москва! До новых встреч! — в очередной раз поклонившись и помахав зрителям, ребята убежали со сцены под музыку, которую полностью заглушили аплодисменты. Зал ликовал, визжал и пищал — выступление явно удалось. Кажется, что таких оваций они еще не слышали никогда. А всему виной кое-какая выходка, сделанная одним из импровизаторов. — И, что это было? — растерянно спрашивает Антон, закрывая за собой дверь гримерки. На губах все еще оставалось саднящее чувство — так и хотелось провести подушечками пальцев по ним и убедиться, что это правда случилось. Хотя, что он там хотел нащупать Антон сам не знал — вряд ли бы что-то изменилось и стало яснее. Но желание было практически невыносимым, поэтому Шастун все таки аккуратно коснулся нижней губы указательным пальцем и провел до ее уголка — все такая же сухая и потрескавшаяся, с запекшейся кровью от ранки с левой стороны. Ни намека на то, что буквально полчаса назад этих губ так нежно касался Арсений. Но само осознание этого билось где-то в желудке слишком участившимся сердцебиением и ранее неизвестным чувством. — Ну, импровизация? — до банального тупо отвечает Попов, улыбаясь и проходя в угол гримерки к зеркалу. И его сердце ебашит как не в себя, но нельзя же выдать свое состояние Антону, поэтому он продолжает улыбаться как ни в чем не бывало, и рассматривать себя в зеркало, поправляя челку. «Я же актер», ебать. Шастун сел в кресло напротив зеркала и закатил глаза. Делать вид, будто бы ничего не произошло между ними было пиздец сложно. Но ведь это все в рамках игры. Абсолютно. Все игра. Никаких чувств или еще чего-то. Это персонаж Арсения поцеловал персонажа Антона, не он сам. — Импровизация, блять. Пойду покурю, — Шастун похлопал по штанам в поисках сигарет и, встав с кресла, — зачем только садился? — быстрым шагом пошел из гримерки, оставляя тоже все еще не до конца осознающего произошедшее Арсения, в одиночестве. Арсений сам не понимает, что на него нашло. Ладно, кому он пиздит — все он понимает. Естественно, он этого хотел. Пиздец, как хотел. Но, поцеловать Шастуна на глазах у тысячи людей? Если быть точнее — на глазах трех тысяч людей. Не просто невесомо чмокнуть в щеку, как уже делали, наверное, они все между собой в рамках игр. А по-настоящему впиться своими губами в чужие, одной рукой прикрывая их от чужих глаз, другой еще ближе притягивая парня к себе, после резко оттолкнув и, как ни в чем не бывало, продолжить играть, следя за охуевшим взглядом Антона. Ну, кажется, это что-то новенькое. Все продолжалось не более пяти секунд, но казалось, что прошла вечность и, несмотря на непринужденный вид, внутри разгорался пожар. Все дальнейшие слова ребят и свои собственные будто звучали сквозь толщу воды, сосредоточиться на игре и оставаться в роли было невероятно сложно, но, все знают кто Арсений. Единственным оправданием, которое, Арсений надеялся, его спасет было то, что это реально было сделано в тему. Он не просто посреди игры накинулся на Антона с желанием засосать (кому он опять пиздит?) — это соответствовало истории, рассказанной участвующей в этой импровизации, пары. Их первый поцелуй таким и был — девушка, уставшая ждать первого шага от парня, взяла инициативу в свои руки и поцеловала его. Какая же ирония, что Арсений вообще не отыгрывал эту историю — это было про них. Жалкие попытки обратить на себя внимание, недвусмысленные намеки, иногда, слишком заметный флирт (кажется, для всех кроме Шастуна) — все было бестолку. А тут упускать шанс вообще было нельзя. Он и не упустил, поддавшись порыву поцеловал парня на глазах многотысячной толпы, ни секунды не раздумывая о последствиях.

~~~

Возле черного входа уже стояли Дима и Стас. Реакции последнего Антон боялся больше всего. Все прекрасно знали, как он реагировал даже на невинные выходки, вроде слишком нежного взгляда в сторону коллеги. Что уж говорить о поцелуе на сцене. Шастун до сих пор был в ахуе от того, что даже присутствие на концерте Стаса, не остановило Арсения от этого, по всей видимости, необдуманного поступка. Вопрос «Нахуя, а главное зачем?» бесконечно вертелся в голове, начиная вызывать тупую боль в затылке. Антон уже пожалел, что не обошелся электронкой и не остался в гримерке. Слушать вопли Стаса — последнее, чего он сейчас хотел, и без него тошно. — О, голубок пожаловал, — отвлекшись от разговора с Димой, Стас кивнул в сторону Шастуна. В его взгляде так и читалась неприязнь. — Стас, что ты хочешь? — Антон достал зажигалку, прикуривая. — Если вынести мне мозг тем, что «так нельзя», то, пожалуйста, не надо. Я без тебя это знаю, окей? Дима, наблюдающий за этой, еще не успевшей развиться картиной, поспешил ретироваться, не желая становиться свидетелем не самого приятного разговора, и не дай Бог, рукоприкладства. Позов, конечно, был уверен, что до такого не дойдет, но и таких ситуаций как сегодня у них еще никогда не было. Быстро затушив сигарету и выбросив ее в мусорный бак, он махнул парням, бросив что-то о том, что ему нужно позвонить Кате и вообще надо срочно с кошкой погулять. — Вопросы, конечно, в основном не к тебе, — Стас сам себе кивнул головой. — Но, я думаю, ты понимаешь, что без разговоров тут не обойтись. И, как бы, не пришлось перейти к действиям. — Блять, Стас, ну поцеловал и поцеловал! — Антон потихоньку начал взрываться. — Все было в рамках игры и я уверен этому есть какое-то объяснение, ты Арса не знаешь что ли? Реально, давай без мозгоебства сейчас, а? Вообще не до выяснений как-то. Хочешь обсудить и поговорить — прошу не сегодня, — Шастун нервно затянулся, замечая, что сигарета скоро обожжет пальцы, поэтому поспешил выкинуть ее. Произнесенные вслух слова о поцелуе тоже были как камнем по голове. Как будто были подтверждением, что это реально случилось, а не было массовой галлюцинацией. Стас поправил кепку своим фирменным движением и снова кивнул. — Ну, да, тем более виновника всего этого на горизонте не видно, смысл выговаривать все тебе одному, — у Антона аж глаза на лоб полезли. Шеминов и отъебался после первой же просьбы? Невероятно. — Но ты тоже хорош, мог сопротивляться как-то, отпихнуть его от себя, не поддаваться на провокации. Все, молчу, — заметив убийственный взгляд Шастуна, Стас поднял руки в сдающемся жесте. Ага, отъебался. — Спасибо, — Антон тяжело выдохнул доставая вторую сигарету, — у тебя все? — Да, пожалуй, — Шеминов в очередной раз кивнул и развернулся на пятках, планируя зайти обратно в здание ДК. — Сегодня можете расслабиться, но завтра всех ждет разбор полетов. Я напишу. — Сука, — уже вслед ему еле слышно проговорил Антон, как спустя пару секунд его плеча что-то коснулось, заставляя парня вздрогнуть. — Ага, — Арсений перехватил сигарету из руки Шастуна, затягиваясь ею. Несмотря на мелкую дрожь в пальцах, внешне держался он очень хорошо и даже выглядел вполне расслабленно, игнорируя бушующий внутри пожар эмоций и чувств. — Я хотел подойти раньше, но услышав свою фамилию из уст Стаса, решил переждать под лестницей, — Арс чуть усмехнулся, выдыхая дым. Для чего он хотел подойти и что говорить он так и не знал. Оправдаться? Как тут оправдаешься-то. Все объяснить? Ну, да: «Антон, ты давно мне нравишься и я не удержался и засосал тебя». Арсений мысленно поморщился, не было ни одного адекватного варианта развития событий на данный момент, так что в какой-то степени он даже благодарен Стасу, что тот опередил его и теперь есть хоть что-то обсудить. — Спасибо, блять, — Антон закатил глаза, поджигая очередную сигарету — какую уже? — замечая, как на него смотрит в этот момент Попов. — Она все еще с тобой, — Попов, затягиваясь нагло украденной сигаретой, кивнул в сторону зажигалки, пытаясь скрыть улыбку. На лицевой части была изображена Хелло Китти, бантик которой украшен розовыми камнями, а сама зажигалка была черного цвета. Она идеально подходила Антону, отражая его внешний и внутренний миры одновременно — такой же нежный, добрый и милый внутри, но суровый весь в своих цепях и тотал блэке снаружи. И, конечно же, ее ему подарил Попов. Это был подарок после какого-то из концертов. Арсений вообще любил иногда время от времени дарить Шасту разные вещицы, тем самым в очередной раз проявляя знаки внимания со своей стороны, но для Антона это были просто дружеские подарки, намека на что-то большее в которых он так и не уловил. Да и как уловить что-то в зажигалке с Хелло Китти? — Да она всегда со мной, — Антон пожал плечами. — Ты ж редко с нами ходишь, вот и не видишь. Я даже специально для нее купил газ и сам заправляю. Шастун улыбнулся, покрутив зажигалку в руках и убрал ее во внутренний карман джинсовки. От этой улыбки Арсению стало чуть легче, будто то напряжение, что возникло между ними после того злосчастного поцелуя стало рассеиваться. Но от разговора это точно их не избавит. Какое-то время они просто стояли молча и курили, каждый прокручивая события сегодняшнего вечера в голове. — Нам надо поговорить, да? — произносит Антон, чуть наклонив голову в бок и смотря прямо на Арсения. — Но явно не сейчас. — Ага, — Попов кивнул, туша сигарету о стену и выбрасывая в мусорный бак, выдыхая с облегчением. — В любом случае, я бы хотел извиниться за это… — Да похуй уже, Стас все равно завтра убьет всех, — Шастун махнул рукой, чуть грустно усмехаясь и разворачиваясь обратно к ДК. — Пойдем, я хочу домой. Подвезти тебя до гостиницы? — Да, тут недалеко, я сам доеду — отмахивается Арсений, все еще чувствуя себя неловко и странно, а наедине с Шастом в его машине он точно не выдержит и его точно разъебет. Антон неопределенно пожимает плечами и идет в сторону гримерки. Он до сих пор не понимает, что чувствует сейчас, что должен чувствовать и что будет дальше. Головная боль нарастает с новой силой и Шастун может думать лишь о том, как вернется домой, примет душ, выпьет обезболивающее и завалится спать до завтрашнего обеда. Концерты всегда сильно выматывают и эмоционально, и физически, но сегодняшний концерт высосал просто все силы. Состояние после него можно описать одним емким словом — пиздец. Забрав все вещи из гримерки, парни неловко пожимают друг другу руки на улице у выхода, что обычно никогда не делают — они всегда обнимаются на прощание или же просто машут вслед. И расходятся каждый в свою сторону, думая о событиях сегодняшнего вечера и о предстоящей раздаче пиздов от Стаса.