Тысячу раз спасибо

Когда исполинский орёл опустился на землю, давая своим пассажирам возможность ступить на траву, вокруг было уже безопасно. Не было тёмной, гнетущей и страшной атмосферы, ужасающих видов без намёка на жизнь. Теперь взору представилась природа, озеро неподалёку, а главное, лагерь, в котором безопасно. Всеми возможными способами помогая другу, Фингон двигался в сторону их с семьей временного убежища. Сердце все ещё бешено колотилось, руки слегка дрожали, а в голове не укладывалось произошедшее несколько минут назад. Маэдрос, почти полностью обессиленный, казался намного меньше и беспомощней, чем обычно. Стараясь идти самостоятельно, он все равно по большей части опирался на друга, вверяя ему всё своё тело и будучи слишком вымотанным, чтобы отказаться от помощи. Они оба были до сих пор в оцепенении. Фингон боялся посмотреть вниз и увидеть правую руку лучшего друга. Тогда, у Ангбанда, это показалось ему единственным решением, что, наверное, так и есть, но сейчас его начинало охватывать чувство вины. Что скажет Майтимо потом? Явно ведь не поблагодарит за такую "услугу". Мысли убегали намного дальше, чем ноги. Финдэкано уже успел задуматься, что скажет ему отец, как эту ситуацию прокомментируют братья и сестра. Уже предвещал атмосферу напряженного недовольства и мрака, чувствовал терзания недосказанности и нерешённости обид, слишком недавних, чтобы забыть. По правде говоря, забыть о таком хоть когда-то, наверное, вообще невозможно. Однако «забыть» и «простить» вещи разные, а простил Фингон даже без словесных извинений. Прошло какое-то время..точного количества минут, часов, а может и дней Маэдрос назвать не мог. С момента его освобождения все было словно в тумане. Он помнил полёт, помнил боль в правой руке и помнил, как слабо приветствовал дядю и его детей, когда его привели к ним. Помнил лицо лучшего друга..обеспокоенное, взволнованное, почти пронзённое паникой лицо Фингона стояло в голове, почему-то, отчётливее всего. Его вдруг резко, будто бы стрелой поразила мысль, что он просил убить себя..Майтимо тяжело вздохнул. Медно-рыжие волосы красивой россыпью выделялись на фоне чисто белой постели и его почти такой же белой кожи. Он выглядел обессиленным…да и не только выглядел. Сил не было совершенно никаких и пока что сын Феанора просто молчал. Он не мог даже заговорить с кем-то, его взгляд, отяжелевший и потускневший, говорил за него. Плен и подобное суровое "наказание" ни на ком не сказались бы благоприятно. Но даже учитывая всё вышеперечисленное, Маэдрос не сломался. Он, может быть, был опустошён, но это не не одно и тоже. Чтобы сломать такой сильный дух нужно стараться и стараться, упорно пытаться и терпеть неудачи. Надломить - возможно, заставить чувствовать себя слабым - да. Но это все не смогло полностью расколоть такого, как Маэдрос. Только оставить глубокий шрам и трещину. Когда Фингон зашёл проведать друга на второй день после чудесного спасения, он с радостью застал его бодрствующим. Однако радость довольно быстро ушла, стоило ему только заметить, что Майтимо сидит на кровати и пристально, не отрывая взгляда, глазеет на замотанный бинтом обрубок правой кисти. – я могу зайти? – тихо спросил он, на что получил короткий кивок. Фингон сел рядом. – не волнуйся, ты сможешь переучиться на левую руку.. – постарался он слегка приободрить друга. Тот улыбнулся краешками губ, но эта улыбка совершенно не чувствовалась как нечто счастливое. Она была тяжёлой. – это ничего. Вынужденная мера. – Маэдрос пожал плечами. – хорошо, что жив. Он перестал в упор смотреть на руку и теперь также пристально смотрел на Финдэкано. В его взгляде будто бы что-то переменилось. Оттуда забрали огонёк и заменили его на блеклый холодный свет, всеми силами старающийся заменить прежнюю яркую искру. – Маэдрос, я- Резкие и крепкие объятия выбили Фингона из колеи, заставляя прерваться, не успев даже договорить. Майтимо обнял его, сжимая обеими руками, даже той, что больше не имела кисти. Он пытался прижать его так близко к себе, насколько это было возможно. – спасибо тебе. Спасибо. Тысячу раз спасибо.. -что ты такое говоришь? Я лишил тебя руки, мне ужасно стыдно! -стыдно? – объятия прекратились также быстро, как начались. Рыжеволосый отодвинулся, чтобы посмотреть в глаза того, кто только что произнёс абсолютно непонятную ему фразу. – этот поступок стоил большой отваги и смелости. Вообще всё, что ты сделал - это безумие. Ты пошёл искать меня в одиночку, сам. И нашёл. И спас. Ты думаешь, я буду винить тебя за руку? Ты сохранил мне жизнь, я всем тебе обязан! Фингон слабо улыбнулся, видя, что хотя бы это вызвало бурную и активную реакцию у друга. Он готов был поклясться, что отдал бы всё, лишь бы тот снова походил на себя прежнего - радостного, вдохновленного и решительного. С огнём надежды в глазах и сердце. Похожий на своего отца..но мягче, рассудительнее, менее категоричен. За многие годы их дружбы Фингон слишком привык к такому характеру Маэдроса. Привык и привязался. Видеть его блеклым и безжизненным было почти физически больно. – я просто дорожу тобой. – ответил он коротко на этот пламенный текст. – я тобой тоже, очень. И они снова обнялись. Сидели, обнимаясь, ещё очень долго. А потом разговаривали, обсуждали всё, что в голову придёт и все оставшиеся нерешенные проблемы как-то сами собой растворились хотя бы на миг, оставляя в их душах только чистую, неподдельную и искреннюю любовь.