Кровавое зимовье

Солнце медленно садилось, оплавляя пушистые верхушки сосен раскаленным золотом, теряясь в плотном лесу. Деревья покачивались от теплого августовского ветерка, слегка поскрипывая. По ухабистой дороге, подпрыгивая на кочках, ехала новенькая японская «Мицубиси» с тремя пассажирами. Молодая девушка, сидевшая на пассажирском сиденье, открыла окно, подставляя лицо попутному дуновению, вдыхая полной грудью запах хвойного леса и сырости. Рыжеватого цвета волосы красиво отливали медным в лучах заходящего солнца, переливались золотом. Она зажмурилась, наморщив нос, когда игривые солнечные зайчики продолжили свой путь до того, как полностью скрылись в густых кронах деревьев. Лиза перевела взгляд на отца, который был крайне сконцентрирован на дороге в попытках объехать многочисленные ямы. — Зайчик, прости меня. — Густые русые брови нахмурились, создавая морщинку, в которую девочка всегда задорно тыкала, пытаясь развеселить сердитого родителя. В этот раз веселить никого не хотелось. — Когда ты приедешь? — Дочь скрестила руки на груди, недовольно отстукивая ритм длинными накрашенными ногтями. Черный лак отколупался в нескольких местах после быстрой подготовки к переезду; Лиза мысленно поставила галочку в голове: обновить маникюр. — Как только решу дела в городе, я же обещал сходить с тобой в новую школу? Подожди меня недельку. — Мужчина средних лет обернулся, заглядывая в глаза дочери. Он пытался найти в них прощение. Лиза любила смотреть ему в глаза, они у него были добрыми и ясными, прямо как летнее небо. И смотрели они на нее только с любовью, как на самое главное сокровище. В такие моменты на внешних уголках глаз у папы появлялись морщинки, а губы расплывались в теплой улыбке. А сейчас там были и другие эмоции, например, тревога и страх. И это не радовало, хотелось, чтобы все было как раньше. Елизавета не знала, чем занимается ее родитель, но знала, что это связано с криминалом. Судя по фильмам на кассетах, по типу «Казино» или «Брат», такая жизнь выглядела по-крутому опасно и пафосно: мужчины в кожаных плащах, завораживающий огнестрел, тяжелый сигаретный дым… Но это были фильмы. А в жизни ни черта это не было весело. Не весело, когда отец однажды приходит домой с таким серьезным лицом, что все тело сжимается от тревоги, а потом молча протягивает пистолет Макарова с заряженным магазином, переставляя его на предохранитель. Ледяной металл тяжестью ложится в руке, а понимание еще большим грузом тянет на дно. Тогда холодная рукоятка показалась пятнадцатилетней Лизе адски раскаленной, обжигая руку и замутняя разум. Не весело, когда родители начинают громко ссориться, а мать обвиняет отца во множестве странных звонков, пугающих ударов в дверь поздней ночью. За то, что он ничего не объяснял самым близким людям. И абсолютно не весело, когда накануне вечером он залетает в квартиру с безумным взглядом цвета чистого неба. И они сбежали. Бежали так далеко, чтобы некто, неизвестный Лизе, не смог достать их. И девушке уже было даже без разницы куда заведет ее этот внезапный и тревожный переезд, она просто хотела, чтобы все было как раньше. Просто хотела, чтобы их семья снова была счастлива. А потом она узнала, что отец заселит их и снова уедет туда, откуда они так позорно бежали. Вишнякова-младшая ничего не ответила, настраивая слегка поцарапанный зеркальный фотоаппарат, вставляя в него новый рулон пленки. Свой «Зенит» Лиза любила и лелеяла всей душой, она получила этот подарок от папы на свой прошлый день рождения и теперь не выпускала его из рук. Фотографии, по мнению подростка, это лучший способ остановить время и запомнить эмоции, воспоминания и человека. Фотографии не изменятся, не исчезнут, а послушно дождутся в альбоме нужного момента. — Тогда я реально не пойду в школу, пока ты не приедешь. Если не возьмут в класс, будет на твоей совести. — Затвор камеры громко щелкнул, захватывая профиль улыбающегося мужчины. Сквозь объектив она четко видела его прямой нос с небольшой горбинкой и то, как красиво плавились золотом русые волосы в заходящем солнце. — Я обещаю, Лизунь. — Виктор кивнул, украдкой смотря на довольную дочь. — Лиза, ты же взрослая, сама бы могла сходить, — на заднем сиденье раздался хриплый голос только проснувшейся женщины. Ее каштановые волосы спутались и теперь свисали колтуном. Она недовольно фыркнула. Женщина потянулась, раздался хруст затекшего копчика, что вызвало улыбку у рыжеволосой. Она оглянулась, рассматривая свою маму. Сильно похожими они не были, часто ссорились из-за противоположных взглядов, не принимая характеры друг друга. Но глаза прозрачно-янтарного цвета, в которых всегда можно было увидеть настоящие эмоции, у них были одинаковыми, как и две симметричные родинки под каждым глазом. — Ну не начинай, — она громко вздохнула, отворачиваясь обратно к окну. Уже почти приехали, если верить старенькому ржавому дорожному знаку, — подумалось Лизе. Она давно не была в поселке. Последний раз — четыре с половиной года назад, когда морозным январем умерла ее бабушка. Тогда зимний темный лес не казался девочке дружелюбным и спокойным, как в детстве. Деревья тревожно бились макушками, издавая постоянный скрип. Хотелось сбежать от толпы народа, чьи голоса сплетались в рой жужжащих пчел. Наспех обув валенки, брюнетка вышла на улицу, выпуская клубок плотного пара, оставляя шум за тяжелой дверью. Вглядываясь в темную, почти черную рощу, Лиза заметила, как мелькнуло ярко-рыжее пятно, а потом и вовсе растворилось во мгле. Любопытство взыграло, и девочка только ступила несколько шагов по направлению к тайге, утопая в свежем ослепляющем снеге, как руку обожгло ледяное кольцо цепких крючковатых пальцев. — Дитя, не ходи туда. Столько малышей пропало в этом чертовом лесу, ступай в дом. Хозяин в гневе, — неизвестная бабуля дала Лизе совет, не ослабляя хватку старческих костлявых пальцев. Послушно кивнув, она вернулась в душный дом, ощущая, что в спину хищно смотрели, испуская жажду крови, да такую, от которой волосы на затылке вставали дыбом. Тогда ночью спалось тревожно и маленькая Лиза не смогла в полной мере почувствовать скорбь по бабушке. В страхе она сжималась в клубок, пытаясь не вслушиваться в мелодию флейты и оглушающую тишину. Но летом этот хвойный бурелом выглядел завораживающе. Лиза, кажется, впервые за семнадцать лет поняла выражение «бескрайнее небо». Многолетние деревья тайги величественно тянулись вверх, они были совсем крохотными по сравнению с огромным небом, окрашенным в яркие краски заката. По небу плыли густые облака причудливой формы, обгоняя друг друга и изменяясь во что-то другое от подгоняющего их ветра. В городе неба видно не было, оно постоянно было скрыто бесконечными серыми высотками и густым смогом. Наслаждаясь видом, девушка перевела взгляд на дорогу и вскрикнула от резкой остановки; ремень безопасности больно впился в грудь. Женщина позади схватилась за переднее кресло, выглядывая, пытаясь понять что произошло. — Что за ху… — Виктор не дал договорить жене, шикнул, переставляя ручник на тормоз, отстегиваясь. — Пап, это… — Брюнетка приподнялась, она неотрывно смотрела на виновника остановки. Внезапный холодный пот неприятно стянул молочную кожу, а янтарные глаза сощурились в сочувствии. На проезжую часть выскочил огромный лось, смотря на пассажиров налитыми кровью глазами. На голове не было величественных рогов, будто кто-то со всей жестокостью обломал их по самое основание. Левая задняя нога лося была неестественно искривлена в нескольких местах, поэтому животное тащилось по земле в попытках спасти себя. А сам он истекал тёмной вязкой кровью, за ним тянулся алый след, а начинался он — растекаясь от самой глотки. Лиза только поняла, что все звуки сначала исчезли из мира, а потом оглушительный крик агонии лесного царя пронзил тишину. Виктор вышел из машины, захлопнув дверь. Дочка повторила за ним, подходя к мёртвой туше. По телу бежали мурашки от знакомого ощущения хищного взгляда в спину. Обернувшись, девчонка совсем никого не заметила. Не было сзади нее ничего, лишь тёмная, мрачная чаща. В воздухе запахло железом, мокрым мехом и чем-то тухлым. От какофонии запахов язык приклеился к нёбу, а нос непроизвольно сморщился. Пока отец пытался оттащить тушу зверя к обочине, Лиза задавалась лишь одним вопросом: «Что напугало его так сильно, и что сделало с ним это?» Янтарные глаза всматривались в густой лес в поиске ответа. Но тайга лишь молча встретила свою старую знакомую, наблюдая горящими золотыми глазами из самых глубин. ••• Заезд в деревню был максимально укачивающим, машина буквально прыгала на булыжниках и впадинах. Семье пришлось проехать весь поселок и остановиться почти у самого края. Глядя на старенький деревянный дом, участок которого давно зарос непроходимым сорняком, Лиза почувствовала легкую и светлую грусть. Она любила приезжать в поселок на лето. Вставать с рассветом и выходить на прогулку с бабушкой, собирая росу ногами и греясь в первых лучах солнца. Пробираться в колючие кусты малины, прятаться в освежающей тени садовых деревьев, а потом готовить вместе пирожки из собранных ягод. А вечером провожать день на скамейке у дома, наблюдая за окрашенными огнем облаками, слушая бабушкины рассказы и сказки о тайге и их селе. Тогда воздух девочке казался чистым, а бабушкина рука, нежно проводящая по медным прядям, очень теплой и ласковой. Выползая, по-другому ее «элегантное» вываливание из салона автомобиля не назовешь, девушка подумала, как же все изменилось. Она выросла. На единственном участке по соседству горел свет, из гаража высунулась макушка юноши и сощурилась, разглядывая приезжих. — Опа, на! Вишня вернулась, что ли? — На лице бурята растянулась беззубая улыбка, он оглянулся на друзей. Парень спортивного телосложения поднялся, обходя мотоцикл, вытирая перепачканные мазутом руки о какую-то тряпочку. — Значит, зайдем поздороваться, Бях. Пальцы с грубыми мозолями нащупали в кармане спортивок сигареты и зажигалку, маленький огонек осветил лицо парня. Он протянул мятую пачку другу. Терпкий сигаретный дым заполнял легкие и растворялся в сумерках. — Вы о ком? — К курящим друзьям подошел высокий худощавый парень в очках. Белёсые волосы резко выделялись даже в полумраке. — Подруга давняя. Года четыре к нам в поселок не приезжала, с тех пор, как ее бабка померла. Парни всматривались в три фигуры, столпившиеся у машины. Семья о чем-то переговаривалась. — Ладно, пацаны, закругляться пора. — Брюнет кинул окурок, затушил его кроссовком о мокрую землю и вернулся к любимому мотоциклу. Становилось совсем темно. Подходя к багажнику, Лиза схватила свой рюкзак и фонарик, освещая семейству Вишняковых дорогу к их новому дому. Сухая трава неприятно царапала оголенные щиколотки. Металлическая калитка совсем заржавела и открылась с протяжным скрипом. — Работы вагон и маленькая тележка, — глава семейства хохотнул, приглашая жену и дочь первыми войти на участок. Сверчки совсем расстрекотались от нарушенного покоя, повскакивали со своих мест. Виктор открыл тяжелый замок дома, сразу отдав ключи Лизке. Покрутив связку в руке, она закинула ее в карман шорт. Внутри пахло как и раньше: чем-то лекарственным и травяным. Немного полынью, одуванчиками и календулой. Эти запахи она никогда не спутает ни с чем. Родной аромат заполнил легкие, заставляя остановиться на месте и дать накрыть себя воспоминаниям. — На удивление, в доме почти нет пыли, только паутинка везде по углам. — Инга, мама Лизы, провела пальцами по комоду, оставляя чистый след. Женщина оглянулась по сторонам. Дом ее матери был лучшим местом для побега — отшиб какой-то богом забытой деревушки в тайге. Что может быть лучше? — Давайте выпьем чаю, с дороги еще бутерброды остались. И ляжем спать, а утром помогу вам устроиться и поеду, — мужчина хлопнул в ладоши, обращаясь к дамам и привлекая внимание. Закатав рукава свитера, он вышел на улицу, проверить колодец и наличие воды в доме. Подросток решила подняться в свою старую комнату, аккуратно наступая на ступеньки, минуя самые скрипучие. Дальняя дверь второго этажа была плотно закрыта, скрывая за собой тонну памяти и моментов из детства, в которых Лиза утопала с самого приезда сюда. Комната была небольшой, но уютной. Большое окно зашторено плотной тканью, это скрывало вид на ночной лес. Подойдя к створкам, она открыла окно, впуская в пропахшую пылью комнату прохладу и свежесть. Острые макушки елок вселяли странную тревогу, заставляя табун мурашек пробегать по позвоночнику. Лиза знала, что она не из пугливых, но не могла понять это странное чувство. В углу стояла большая кровать, поверх пледа накрытая легкой, почти прозрачной, бабушкиной шалью. Лиза нежно и со всей аккуратностью провела тонкими пальцами по драгоценной памяти. Сложив находку на край, она села и провалилась в мягкий матрас. Напротив кровати стоял большой платяной шкаф, который мог с легкостью вместить в себя все и даже Лизу. Один уголок у него был стерт. Эта погрешность появилась тогда, когда папа заносил шкаф в комнату, не рассчитав при этом габариты. Откидываясь на перины, Лиза распустила длинные волосы, которые рассыпались рыжей медью, красиво отливая в свете луны. Спать хотелось зверски, Лиза уже не сопротивлялась — тут же провалилась в сон. Где-то вдалеке родители позвали к ужину, но их голоса расплылись и исчезли в темноте. День был чертовски долгим.