Лихорадка

Нова возвращается в Гнездо под утро. Открывает дверь дрожащими руками, пошатываясь, ступает через порог, цепляется за вешалку и задевает напольную вазу. Та с грохотом падает, раскалываясь на части, привлекая внимание вообще всех, кто находится хотя бы в 100 метрах от Гнезда. Шен обернулся, отставив в сторону чашку черного чая, любезно предложенного ему нервничавшим все утро Хорхе. Хранитель Гнезда говорил с Шеном тише чем обычно, будто внезапно испугавшись его, и поглядывал на дверь, то ли ожидая, то ли опасаясь, что она откроется. Когда же явилась Нова, грациозно уничтожив антикварную вазу, привезенную Веспер бог знает откуда, причины беспокойства Хорхе стали немного яснее. Эта самая причина теперь стояла, едва держась на ногах, бесцеремонно и нагло вцепившись трясущимися пальцами в любимое и единственное пальто Шена, которое тот в кои-то веки рискнул оставить на вешалке и определенно не понимала, что творит. Хорхе, явившийся из соседней комнаты на грохот, бросился к Ловчей, не раздумывая, поддержал ее под локоть одной рукой, начал бормотать ей что-то успокаивающее на ухо, попутно пытаясь расцепить сжатые пальцы. Поняв, что не получается, бросил взгляд на Шена, молча оценивавшего происходящее и решившего, что картина ему не нравится, и крикнул: - Да помоги ты мне! Шен подошел ближе. Взгляд у Новы был пустой, мутный, остекленевший, почти как у мертвеца, коих Шен повидал достаточно, чтобы судить, по щекам медленно текли холодные слезы. Ее трясло мелко, губы были плотно сжаты, как будто она, не до конца осознавая происходящее, судорожно пыталась не стонать. Хреново выглядела девчонка, Шену не нравилось. Саркастичная усмешка и до резкости прямолинейная честность ей шли куда больше лихорадки и агонии. Расцепив осторожно ее неожиданно сильно сжатые пальцы и оторвав их от пальто без ущерба для последнего, Шен взял ее за плечи и как мог аккуратно довел до дивана в центре общей гостиной, посылая мрачные взгляды Хорхе, который, передав Нову чернокнижнику, бросился к полкам со своими склянками и принялся судорожно искать что-то там. Ловчая, ощутив коленями диван, не переставая дрожать, рухнула на него, как подкошенная, лицом вниз, не попытавшись перевернуться. Шен покачал головой и, осторожно взяв за плечи перевернул ее на спину, подложив под голову подушку. Та была покрыта черной кошачьей шерстью (Оникс - паршивец) и порвана когтями, но Нове было все равно. Шен наклонился к ней, убрал с лица пряди ее длинных черных волос, навис над нею, как коршун над добычей, вглядываясь в ее слишком бледное, позеленевшее немного лицо. Бескровные, искусанные, плотно сжатые губы, мутные глаза, скрытые почти бесцветными линзами, делавшими ее похожей на Обычную, будто бы обострившиеся в лихорадке, черты лица. Она попыталась сконцентрировать взгляд на нем. Безуспешно. Прошептала тихо, вопросительно с какой-то наивной надеждой: - Шен? Голос у нее был хриплым, будто она сорвала его, кричав парой часов раньше во все горло. Скорее призрачный шепот, чем мелодичный голос девушки, которую Шен встретил в тюрьме. Как она смогла добраться домой? И что вообще случилось? Шен выпрямился, обернулся к Хорхе, съежившемуся под его хмурым взглядом и немного сипло спросил: - Что случилось? Тот развел руками, быстро виновато бросил: - Веспер. И, взяв со стола какую-то склянку, подошел к Нове. Хорхе попытался влить ей содержимое колбы в рот, но Нова неожиданно сильно оттолкнула его, попыталась отползти от края дивана, но силы ей изменили, и она упала обратно. Шен подложил ей ладонь под затылок, и Нова разом расслабилась, вдохнула резко и закрыла глаза. Второй рукой Шен разжал ей губы и бросил Хорхе коротко и зло: - Давай. Травник быстро влил зелье ей. Нова выдохнула, разом стала дышать тише и ровнее. Шен поднял взгляд на Хорхе. Тот замялся и тихо пояснил: - Веспер отправила ее на задание, связанное с ее способностями. Я приготовил усиливающее зелье, однако у него, как видишь, довольно много побочек. Я предупреждал Нову... - Когда она отойдет? - спросил негромко Шен, не сводя глаз с расслабленного теперь почти умиротворенного лица Ловчей, кажется, задремавшей под действием обезболивающего. Так она выглядела лучше. Определенно. - К вечеру должна. Или к утру, - Хорхе нервно пожал плечами. - Это зависит от нее. Травник тяжело вздохнул, опустился на диван рядом с Новой и тихо спросил: - Отнесешь ее в комнату? Она живет в третьей слева. Или у тебя срочные дела? Шен коротко бросил: - Отнесу. Аккуратно взял спавшую ведьму на руки и двинулся в сторону лестницы, ощущая внимательный нечитаемый взгляд Хорхе на своей спине.