Сдайтесь мне, полицейский Ким!

– Ну что ж, господин Пак Чимин, с таким списком Вам грозит на пятнадцать суток загреметь за решётку, – полицейский сидел за столом и внимательно просматривал протокол, не обращая внимание на скулящего парня. Тот сейчас сидел на противоположной стороне стола, скрипел ногтями по деревянному столу и что-то бормотал. Руки его были скованы наручниками и при трении железа о нежную кожу, они приносили дискомфорт. – Господин Ким подал на Вас заявление о нападении. – Прошу, кэп, ну отпусти меня, я клянусь больше так не буду! – взмолился тот, гремя наручниками и складывая руки в молящем жесте, состроил мордашку. Тэхён продолжал непоколебимо из под тёмной чёлки смотреть на парня, который старательно пытался умаслить его милым личиком. – Либо платите штраф, либо отсиживайте свою обтянутую кожаными штанами задницу за решёткой. Вас там уже заждались, – Тэхён глазами на камеру указывает, а Чимин сглатывает. Пак, у которого на лице сохранялась нервная улыбка, вдруг головой повернулся к той самой камере. За их представлением, оказывается, следил мужчина, которому на вид уже где-то за пятьдесят. Тот пьяно улыбался ему, посылал воздушные поцелуи и нахально осматривал с ног до головы. Чимин клянётся, что у него глаз передёрнуло от такого, а рвотный позыв застрял где-то в горле. Он даже протрезвел. Чимин вновь разворачивается к Тэхёну, который в ответ только ухмыльнулся. – У меня денег с собой нет, ваши громилы же меня забрали с клуба, а у меня там кошелёк остался! Прошу вас, отпустите меня и я обещаю оплатить всё в двойном размере, – парень вновь строит глазки полицейскому, пару раз быстро моргая. Тэхён чуть улыбаясь уголками губ, корпусом нагибается к светловолосому, а тот, смотря на обманчиво милую улыбку, уже думал, что его хитрый трюк точно удался, пока не отхватил удар тяжёлой папкой по макушке. – Ты долбаеб? Я на такое не поведусь. Вставай давай, сорвиголова пьяная, – приподнимаясь, Тэхён уже было хотел подойти к парню, чтобы отвести в камеру, но тот, отшатнувшись, заорал, что есть сил: – Стойте-стойте! У меня же есть право на звонок, ведь так? Дайте мне позвонить и меня заберут! Один звоночек! – Чимин, еле стоя на ногах, протянул руку, а Тэхён, обречённо выдохнув, достал из небольшой коробочки, что стояла на его столе, телефон, отдавая его хозяину. – Один звонок. У тебя пять минут, – складывая руки, он сел обратно на своё место, следя за тем, как светловолосый судорожно набирал чей-то номер и молился, чтобы ему ответили. – Алло, хён! Хён помоги мне, я в шарагу загремел! – пропищал Чимин, а после замолк, посмотрев на полицейского, что внимательно слушал его, выгнув бровь. – Простите меня, – Чимин смиренно кланяется на девяносто градусов, не желая прибавлять к своим пятнадцати суткам ещё больше времени. – Чонгук, забери меня отсюда! – По ту сторону трубки отчётливо слышалось недовольное бормотание, от которого Чимин лишь выдохнул тяжело через нос. – Какая девушка? ! Оставь ты свою текилу и дуй сюда живо, иначе клянусь я оторву тебе твои яица и сделаю импотентом! – Господин Пак, – подал вдруг голос Тэхён, привлекая внимание светловолосого. Пак оглянулся, смотря на полицейского, что пару раз ударил пальцем по наручным часам. – Я ничего не знаю и не слышу. У тебя есть пять минут, а если я всё же задержусь тут на пятнадцать ебаных суток, не сносить тебе головы. Отключившись, Чимин, оголяя белоснежные зубки, любезно протянул обратно телефон, плюхнувшись на прежнее место. Тэхён положив смартфон, потер переносицу, дожидаясь того, кто смог бы забрать этого шумного парня. Ночь для него обещала быть весёлой.                         ☆★☆ – Чонгук! – из сна Тэхёна вывел громкий голос Чимина, который увидев заходящего, подскочил с места. Тот самый Чонгук вальяжной походкой прошёл в полицейский участок, будто к себе домой пришёл. Подошёл медленно к самому другу, не забыв оглянуть высокомерным взглядом каждого находящегося полицейского, и, конечно же, самого Кима. «Он что, тоже пьяный?» – пронеслось у полицейского в голове, стоило словить его взгляд чёрных глаз на себе. Высокий и в меру накаченный брюнет, волосы уложены назад, одет в чёрные брюки и такую же чёрную рубашку с двумя расстегнутыми сверху пуговицами. Типичный вид альфа-самца, который в вечер субботы вышел на охоту в клуб. Имел при себе карту с безграничным количеством денег на счету, а так же уверенность, что сегодня вся улица его. Папенькин сынок с раздутым эго. Рассматривая прибывшего, Ким склонил голову к плечу, когда тот вдруг подмигнул ему. Да ещё и самоуверенный. Но как бы язык не чесался у Тэхёна озвучить все его не очень хорошие мысли в слух, он лишь прикусил его, включил рабочий режим и, приподнявшись с места, снова взял листы, осматривая их. – Господин Чон Чонгук? – брюнет кивнул. – Мы вынуждены задержать господина Пак Чимина за пьяный дебош и драку. Господин Ким Чану подал на него заявление за принесённые увечья. – Да он первый начал! – запротестовал в который раз Чимин. – Если смотреть на камеры видеонаблюдения в зале клуба, то отчётливо видно, что господин Пак напал на господина Кима первым, – Тэхён повернул монитор компьютера к находящимся. Чимин сглотнул, обречённо глядя на метавшего в его сторону молнии Чонгука. От обоих несло алкоголем за километр, хотя от Чонгука воняло сильнее. На нём держался запах чужих сладких духов, алкоголя и чего-то ещё. На шее виднелись еле заметные следы чьих- то засосов. Мерзость. – Мы так же будем вынуждены поставить в известность и ваших родителей, господин Пак Чимин, – добавил офицер, а юноша вдруг занервничал сильнее. – Только не отцу. Он же с меня три шкуры спустит... – Господин Ким Тэхён, может мы всё же договоримся? – пробасил всё же тот своим низким и хриплым голосом, протягивая конверт с деньгами. Тэхён смотрел с минуты на него, перевёл взгляд на усмехнувшегося коллегу, а после всё-таки потянулся к толстому конвертику с внушительной суммой, заинтересованно разглядывая со всех сторон. Чонгук на это победно улыбнулся. – Могу увеличить сумму, если мы забудем об этой ситуации. Не стоит никому сообщать и попусту беспокоить родителей, – полицейский ухмыльнулся. И сколько уверенности всё же в этом парне. Чонгук недолго улыбался. Ровно до тех пор, пока Тэхён не просунул конверт с деньгами в ящик стола к остальным таким же. – Господин Чон Чонгук, похоже и Вы хотите посидеть вместе со своим другом за попытку подкупа должностного лица. На мне такие фокусы не сработают. Либо платите штраф, либо звоните господину Чану и договаривайтесь, либо уже я звоню его, – указал пальцем на Чимина, – опекунам и ставлю их в известность. Но если всё же хотите, чтобы никто ничего не знал, то оставляем вашего дружка на пятнадцать суток в этом чудесном месте. Чонгук глядя на непоколебимого и принципиального полицейского, лишь тяжело выдохнул, оглядываясь на друга. Другого выхода нет. Он, потянувшись в задний карман, достал свой телефон и положил его на стол. Глубоко вдыхая и выдыхая, Чонгук хмуро оглянул полицейского из-под чёлки, нажав на дисплей. Конечно же, он себе не простит это, когда вспомнит. Конечно же спишет всё на алкоголь и вообще, почему просто не заплатить штраф? Но в этот самый момент господин Чон Чонгук посчитал, что придуманный им способ будет намного круче и эффективнее любых денег. Внезапно в полицейском участке послышался саундтрек из фильма «Хатико», а Чонгук состроив глазки и делая обреченное лицо, рухнул на колени прямо перед столом полицейского. – Господин полицейский, простите моего друга, пожалуйста, – умоляюще произнёс Чонгук и даже умудрился пустить слезу. – Мой друг он...он недавно потерял любимого дядю. Он был так сильно привязан к нему, понимаете? Этот дурак просто не смог справиться с потерей близкого и устроил такое. Напился, подрался, а я дурак не смог уследить. На секунду отвлёкся. Прошу, простите его и отпустите. Скоро состоятся похороны его дядюшки, сжальтесь и выпустите мальчишку. Отпустите же его к любимому дяде, чтобы тот проводил его в последний путь. Чонгук говорил так искренне, что помощник, стоявший рядом, всхлипнул от великолепной актёрской игры. Старик, прислонившийся к прутьям решётки, уже вовсю рыдал, подтирая слёзы рукавом грязной майки, а Тэхён, услышав всхлипы и плач, ошарашенно посмотрел на помощника, который пуская слёзы, стыдливо отвернулся и на того самого бомжару, рыдавшего в три ручья. Проведя пятерней по чёрным волосам, Тэхён опёрся руками о стол, бросив взгляд на Чонгука и ухмыльнулся. И в какой цирк он попал?                          ★☆★ – Да чёрт возьми! – стуча по решётке, Чонгук прислонился к ней лицом и злостно смотрел как Тэхён закрывает их на замóк. – Хорошая попытка. Я даже на секунду поверил, но меня так просто не проведешь. Не балуйтесь тут, – предупредил Тэхён, а после направился к своему месту под громкие крики и маты парней. – Дебил! Твоя пьяная голова не смогла придумать что-нибудь оригинальнее? Хатико? Ты издеваешься? ! Уж лучше бы штраф оплатил, даун! – Чимин сидел на скамейке и злостно смотрел на друга. – Да я думал он поведётся! – На что? На твою разукрашенную морду? На большее ты не был способен?! Или ты думаешь он тоже пьяный? – На свою-то харю взгляни! И захлопнись уже, белобрысый. Иначе щас я тебя уже стукну! – Дерьма кусок, – психуя, обречённо выдохнул блондин, зачесывая волосы назад. Он никак не мог смириться с тем, что проведёт эти ночи не в тёплой кровати его дома, а в холодной камере, на скамейке, на которую точно не раз харкались задержавшиеся преступники. И всё из-за тупой башки его не менее тупого друга, у которого в мыслях лишь бутылка спиртного, да тёлка какая-нибудь под рукой. Чимина вдруг передёрнуло и он плавно сполз на пол, брезгливо оглядываясь. Чонгук же, на удивление, ничего не говорил и не ругался. Смолк. Стоял, всё так же прислонившись к ледяным прутьям и наблюдал за Тэхёном, который разбирал многочисленные бумаги и что-то печатал на клавиатуре. Чонгук только сейчас понял, какой всё-таки полицейский был симпатичный. Он смотрел на сосредоточенное лицо парня, что заводило его сильнее. На глаза, прикрытые чёрной челкой, на длинные и аристократские пальцы, которые мягко листали протокол, конечно же не оставались без внимания. Чонгуку вдруг очень захотелось почувствовать как эти пальчики будут блуждать по его телу в те моменты, когда парень ближе прижмётся к изящному телу, заставляя его выгибаться. От этих мыслей Чон невольно улыбнулся, толкая язык за щеку, чувствуя, как в штанах становилось всё теснее и теснее. Просунув руки в проём между решёток, Чонгук окликнул сидящего парня. – А Вы весьма красивы, господин полицейский, – начал Чонгук, улыбаясь и привлекая внимание Тэхёна. Тот лишь поднял на него незаинтересованный взгляд, выгибая бровь. – Может сходим куда-нибудь потом? – Я не знакомлюсь. Особенно с сидящими. – Ой, да брось. – Я не давал позволение на неформальное общение. – Ох, какой же всё-таки холодный. – Господин Чон Чонгук, вы хотите дольше просидеть тут? – С таким красавчиком как ты, хоть навсегда, – продолжал заигрывать Чонгук, скользя заинтересованным взглядом по парню. Форма очень шла ему, придавая большего шарма и делая сексуальнее. Хотелось прижать Тэхёна к этому же столу, заставлять срывать голос в мольбах, снять с него всю одежду и наконец почувствовать под пальцами мягкую кожу. – Уймитесь, иначе посажу в одиночную камеру. – Какой грубый, – скуксился вдруг парень, а после вновь широко улыбнулся, – мне нравится. – Одиночка точно по вам плачет. – Не лишайте меня возможности любоваться вами, господин полицейский, – продолжал свой неумелый флирт Чонгук. – Хён! – шёпотом прокричал Чимин, ударив Чонгука ногой, отчего тот чуть не рухнул, но во время схватился за решётку. – Ты что творишь? Решил именно сейчас закадрить парня? Ты хоть понимаешь, что ты не в клубе? – Цыц, не мешай хёну. Посмотри какой красавчик, – вновь повернувшись к полицейскому, который закатил глаза, Чонгук ухмыльнулся, а Чимин, роняя голову на скамейку, поражался в очередной раз тупостью своего друга. Ему наверно голову повредили во время драки. Чимин потом обязательно отведёт его на обследование.                          ★☆★ – Эй, Вы двое, – открыв двери решётки, полицейский окликнул двух спящих на полу парней. Те очухавшись, подняли взгляды и когда поняли, что обращаются к ним, подскочили. – Свободны. Мужчина пропустил двух парней вперёд, а после вежливо (или не очень) сопроводил их до выхода. Те не задумываясь, поспешили выйти из здания, притормозив только тогда, когда за ними закрылись двери. – Ох, свобода! Я свободен! – растягиваясь, весело пропел Чимин, глубоко вдыхая свежего воздуха. – Дом, душ, алкоголь, кровать. Моя кровать! – быстро спуская вниз по лестнице, Чимин поспешил к своей тачке, которую этим утром пригнали. Чонгук же продолжал стоять всё на том же месте. Все думал о том милом полицейском. Его слегка удручал тот факт, что секретарь отца, узнав, где находится сын, решил заплатить за штраф и забрать его из тюрьмы, не оставив и шанса на то, чтобы добиться Кима. Хоть они и были малы, когда он находился в таком месте, но этот факт можно и опустить. Чонгук был уверен в своей неотразимости, поэтому злился, что ему не дали больше времени. Он точно должен добиться этого парня, любыми способами. Какими бы они не были.                          ★☆★ Ким Тэхён, как всегда, сидел за столом, дописывая отчёт. Сегодня, конечно, пришлось хорошо потрудиться. Начальник завалил его кучей работы, послав помощника, в руках которого было не менее десяти папок. И каждую нужно было оцифровать. Глаза Кима нещадно жгли и болели. Хотелось наконец вернуться домой и завалиться в тёплую постель, которая в мечтах широко ему улыбается, заманивая под одеялко. Улыбка Кима так же становилась широкой от понимания того, что сейчас он завершит последнюю папку и со спокойной душой отправится домой. Вот он уже дописывает последнее предложение, ставит точку, отключает компьютер и, радуясь, уже начал собираться домой. Но все его мечты рухнули в одночасье, когда в полицейский участок прошёл его помощник с... Чон Чонгуком. Увидев это лицо уже пятый раз за неделю, Ким камнем рухнул обратно на своё кресло, сокрушённо глядя на довольное лицо парня. Уже стоит смириться со своей участью, тяжело выдохнуть, отметая желание расплакаться как ребёнок. Или стоит просто упасть на холодный пол, стучать ногами и руками и рыдать? Так не должно быть, только не сейчас, за что ему такое наказание?! Устало потерев переносицу, Ким покачал головой. Понял всё же, что его ожидает очередной отчёт, а глазам не будет суждено отдохнуть в ближайшие три часа. – Что ты опять натворил? – устало выдохнул. – Он вёл автомобиль в нетрезвом состоянии и сбил дорожный знак, – виновато произнёс помощник, чуть подталкивая Чонгука в наручниках. А тот довольный стоит, улыбается во все тридцать два. Счастья полные штаны при виде уставшего Тэхёна, у которого в глазах плещется дикая усталость и желание задушить Чона голыми руками. Кстати о штанах. – Помощник Квон, где ваш ремень? – Тэхён только сейчас заметил виноватый взгляд парня, который придерживая одной рукой штанину указал пальцем на Чонгука. – Он стянул с меня ремень и выкинул в реку. Тэхён тяжело вздыхает. Тэхён злится. Так сильно, что пар с ушей, ноздрей и всех остальных дырок. И помощник уже понимает, что стоит покинуть заминированное поле. Парень, оставив Чонгука на произвол судьбы, медленно удалился, не желая слышать громкие (если они всё-таки будут) крики. Видел по усталым глазам, что Тэхён готов рвать и метать. И в какой-то мере ему жаль Чонгука, потому что тот определённо попадёт под горячую руку. – Ты вёл машину пьяным, сбил дорожный знак, отобрал у моего подчиненного ремень и выкинул его в реку. Совсем недавно подрался с полицейскими, украл чужой кошелёк, устроил невесть что на площади, – поддавшись вперёд, Тэхён положил руки на стол и скрепил в замок пальцы. Чонгук с удовольствием наблюдал как Тэхён потихоньку вскипал. – А так же неделю назад испортил чужое имущество. – Верно, красавчик, – подперев подбородок рукой, прохрипел Чонгук, мечтательно глядя на злого мужчину. – Полицейский Ким Тэхён, – строго произнёс тот. – Чего ты добиваешься? – Тебя, красавчик, – не унимался тот. – Ты меня уже раздражаешь, – низким басом прошипел Тэхён, тяжело вдыхая. Вот-вот и огонь с носа полезет. – Ещё раз я увижу тебя в этом участке и обещаю, твоё лицо заиграет новыми красками! – Ух какой строгий, – откинулся на спинку кресла и поднял руки в сдающемся жесте. – Готов прямо сейчас сдаться и кинуться в твои объятия. – Ты долбоящер херов, дай уже наконец хоть один вечер провести так, чтобы я не видел твоего лица! – не выдержал и всё же сорвался на крик Тэхён, ударив сильно по столу ладонями. – Обычно от моего лица сходят с ума, – с наигранной обидой произнёс Чонгук, следя за тем как полицейский приподнялся с места, хватая под локоть и поднимая в след и самого парня. От него сильно пахло одеколоном, отчего Чон не выдержал и вдохнул поглубже чудесного запаха, впитывая в себя его так, чтобы запомнить до следующего визита. А он обязательно будет. Чонгук знал, что в силу его влиятельного отца, ему ничего серьезного не грозит. Тот уже смирился с тем фактом, что у его сына в двадцать два года гормоны в жопе заиграли и за последнюю неделю он совершил столько нарушений, сколько самый жестокий преступник не совершал. Чон каждый раз отделывался лишь нотациями со стороны отца, но заканчивать свое баловство не собирался. По крайней мере до тех пор, пока не добьётся упрямого полицейского. Чимин так же раздражался от тупости своего друга, но говорить ничего не хотел. Во-первых, потому что это дела его друга. А во-вторых, потому что ему кристально посрать, сколько раз за день он отсидел и какими методами он добивается Тэхёна. Пусть хоть стриптиз станцует около участка, главное Пак не при делах. А Чонгук вновь оказался за решёткой. Прислонившись вплотную к холодному металлу, разглядывал прекрасного Тэхёна, который злостно глядя в ответ, с хлопком закрыл решетку и прошёл к своему месту, с психом включая компьютер и тихо ругаясь. Чону приносило это особое удовольствие. Вот уже две недели как он устраивает немыслимые вещи, чтобы снова и снова его забирали в участок за решётку. А всё потому что Ким, баран, упёрся рогами и игнорировал его ухаживания. Поначалу Чонгук поджидал около его машины, доставал и предлагал встречи, но тот упорно ни в какую не соглашался. И тогда Чонгук решил пойти ва-банк. Каждый вечер он пакостил в общественных местах, как истинный злодей совершал злые деяния, а потом как мартовский кот улыбался, когда руки окольцовывали холодным металлом. Чонгук не мазохист, правда, но определённо станет им, если объект его обожания не согласится на личную встречу с ним. – Эй, Ким Тэхён, – ласково пропел Чонгук. Остатки алкоголя всё ещё присутствуют в его организме. Тэхён, как всегда, игнорировал Чонгука, что-то старательно записывая. – Тэхен-а. Ты сегодня такой красивый. Причёску сменил? Я скоро не выдержу и точно наброшусь на тебя. Сколько дают за изнасилование? – Уж чуть больше, чем ты получал. Папочка точно не спасёт. Уложив руки на решётки, Чон усмехнулся, когда на него всё же обратили внимание. Он сдаваться не хотел. Послал тому воздушный поцелуй, а Тэхёна брови тут же взмыли вверх. Ким ошалело глядел на пьяного придурка, который похабно улыбался ему, совершая попытки неудачного соблазна и что-то бормоча под нос. – Сколько ты выпил? – Бутылку шампанского, текилу, – тут же принялся загибать пальцы Чонгук, задумываясь. – Пол рюмки коньяка и водки... Пару бутылок пива вроде с ребятами... – О Боже, – Тэхён снова потер переносицу пальцами в своей обычной манере. Его порядком уже достали издевательства со стороны Чонгука. Это лицо настолько часто мелькало тут, что даже сам начальник уже устал от него. Всё ругался на Тэхёна, хотя он тут вообще ни каким боком. Он же не может быть виноват в том, что человек родился тупицей, верно? Верно. А сам Чонгук ничего и никого не стеснялся. Приходил сюда, будто правда к себе в дом. Сидел за решёткой, словно в своей комнате и спал на твёрдой скамейке, как на мягкой кровати. Тэхён уже правда устал от его частых визитов. Поэтому, обречённо вздыхая, он поднялся с места, обратно подходя к Чону. – Чего ты хочешь от меня? – Я же говорил. Встречи, свидание, ужин, обед, аудиенция, свиданьице. Что угодно, лишь бы созерцать твоё прекрасное лицо и сидеть напротив тебя. – Протягивая руки сквозь решётку, он невесомо очертил ладонью линию челюсти. – Но так как ты упираешься, я решил пойти на крайние меры. Ты же не даёшься так просто. – Издеваешься надо мной? – Нисколько, красавчик. – Полицейский Ким Тэхён! – повышая голос, вновь повторил он. – Мне больше нравится называть тебя «красавчик». – Тэхён отвернулся, а в голове красным светом горело: За что? За что ему на пути попался какой-то придурковатый пьяница? За что он прицепился к нему? Именно к нему, а не к кому-то другому! – Сдайтесь уже мне, полицейский Ким Тэхён, – прервал поток мыслей. И снова эта улыбка, которая больше на оскал походит. Чонгук настроен решительно, Тэхён это ещё раньше понял. Продолжал игнорировать, считая, что тому всё же когда-нибудь надоест. Но Чонгук снова тут. Уже не знает какой по счёту раз. Сбился. – Так уж и быть, – у Чонгука глаза округлились от неожиданного ему ответа. Тэхён и сам не ожидал, что всё-таки согласится, но видимо тот не отстанет. Это же всего лишь одна встреча. Ничего же не будет? Ведь так? Ким обратно разворачивается к загоревшемуся Чонгуку, буквально прилипшему к ледяным прутьям. Смотрел в чёрные омуты и уверенным (он надеется) голосом проговорил: – Я согласен. Одна единственная встреча. – Заметано, красавчик, – ярко и победно улыбаясь, Чонгук просунул лицо в отверстие между решёток, проводив Тэхён взглядом.                          ★☆★ ...Одной встречи не хватило... Тэхён правда не понимал, когда всё вышло из под контроля. Когда Тэхён упустил этот момент? Момент, когда Чонгук стал гораздо ближе. Он снова видит его. Снова его лицо, но уже не в полицейском участке, а возле дома. Возле, черт возьми, его дома! Тэхён стоял около зашторенного окна, кусал губу, стараясь не обращать внимание на крики и вопли с улицы и вообще не показываться. На дворе час ночи, а этот придурок стоял и продолжал кричать: Ким Тэхён, красавчик мой, выгляни в окошко и дай мне посмотреть на тебя, я скучал! Как он узнал его адрес? Кто сказал? Он сталкер? Может вызвать полицию? Но Тэхён и есть полиция, правда на выходном. Тогда стоит позвонить полиции, которая не на выходном? – Тэхен-а не расстраивай меня! Я не могу забыть тебя! Выгляни ко мне, мой принц, я же знаю, что ты дома, – кричал Чонгук. Тэхён уже видел озлобленные лица своих соседей, которым этот недоносок спать не даёт. На него сейчас точно свалится что-то тяжелое, а Тэхёна позорно прогонят. – Тэхён, если ты не выглянешь, я весь район на уши поставлю, я обещаю! Ради тебя на всё готов! – И Ким на этих словах скулит отчаянно, прикладывая к лицу руку со всего размаху. «Ты уже это сделал, придурок несчастный.» Тэхёну это конечно же не нужно. Поэтому вбирая в лёгкие побольше воздуха, он открыл окно, вылезая наружу. А Чонгук же завидев любимое лицо, заулыбался как чеширский кот. Чёртов Чон Чонгук и его довольная рожа! – Ты ебнутый? Зевло закрыть не хочешь? Ты что мне соседей будишь, придурочный? Вали отсюда и не показывайся! – Ну-ну умерь пыл и спрячь когти, красавчик, – уже в более тихом тоне произнёс Чонгук. – Могу ли я заглянуть в гости? – Что? Нет! – Тэхен-а, я знаю твой этаж и квартиру. Не позволишь зайти, буду продолжать кричать, только теперь уже на лестничной площадке. – Ах ты... – Ким в возмущении смотрел на Чона, краснея от злости до самых ушей. Что? Вот что делать с ним? Как избавиться? Уже как месяц он его достает! Преследует и поджидает, вылавливая около переулка. А недавно даже поцеловал его! Просто и нагло прижал к себе и поцеловал, за что потом конечно знатно отхватил. – Ну что, воробушек, пустишь меня? – засунув руки в карманы джинсовки, Чон склонил голову к плечу. Улыбка не сползала с лица от осознания того, что его любимому деваться некуда. Не допустит же он, примерный и честный гражданин, чтобы Чонгук, такой плохой и ужасный парень, соседей всех разбудил и нарушил их покой. Он же всё-таки хранитель порядка. Обречённый вздох и последние слова о том, чтобы на Чона свалилось что-нибудь тяжёлое и отдавило мозги, Чонгук воспринял по своему и поспешил пройти внутрь. Поднимаясь на нужный этаж и подходя к нужной двери, ждал с нетерпением пока тот распахнёт двери перед ним и примет с широкой улыбкой и распростёртыми объятиями. В последнем Чонгук конечно сомневался, но было бы неплохо. Щелчок и дверь со скрипом открылась, а на пороге стоял Тэхён. Без объятий, как и ожидалось. Злой, взбешённый, словно зверь, и красный, как помидор, но такой мягкий и уютный. В светло-голубом свитере открывающий вид на умопомрачительные ключицы, что будто сотворены руками выдающегося скульптора. От которых лишь взглянув, уже можно с ума сойти. Хочется забрать, притронуться и всю ночь терзать. Трогать, прижимать ближе, чтобы тело к телу, душа к душе. Целовать и не отпускать, даже несмотря на мольбы. Да и вряд ли Чонгук отпустит, даже после просьб. Хочется до зуда в руках, но Чон пока ещё сдерживает себя. – Ты меня заебал своими выкидонами, сколько можно? – злобным шёпотом сквозь зубы произнёс парень, сглотнув и оглядываясь. Мало ли, соседи всё же услышали серенады этого недоноска и теперь могут подсматривать за ними. – Могу я пройти? – Нет, не можешь. Я не пускаю. – Да? И почему же? – Ты придурок? Это мой дом, говори чего хотел здесь и вали уже отсюда. – Тебя хочу. – Что? Ты что, снова пьяный? – Тэхён непонимающе смотрел на брюнета, который ухмыльнулся. Даже принюхался, пытаясь уловить хоть немного запаха алкоголя. – Как ты в таком состоянии дорогу до моего дома нашёл? – Я найду дорогу до твоего дома, даже будучи под сильнейшим кайфом, – пропел Чонгук, пошатываясь из стороны в сторону и широко улыбаясь. Может он уже под кайфом? – Чонгук-а, не переходи границы и иди уже проспись! Желательно на рельсах. Наглость этого парня переходила все существенные границы. Он бесцеремонно вламывается не только в дом, но и в жизнь Тэхёна. Не дает ему спокойно дышать вот уже месяц! Тэхён согласился на одно свидание, но и этого ему оказалось мало. Он приходил снова и снова, требуя встреч и Ким в конце концов сдался ему. Снова. Встречи так встречи, в них не было ничего плохого, пока Чон не начал «случайно» прикасаться к нему и говорить чепуху по типу: «Ты сегодня такой притягательный, так и горю желанием в постель утащить.» Или: «Как насчёт закончить вечер у меня дома? » И так всегда! Постоянно вводил его в неудобное положение. Доводил до истерического крика и румянца на щеках. Дарил подарки, и присылал цветы с открытками. Тэхён и правда в один день принял ухаживания парня, попросив больше не мешать работать и прекратить частые походы в «гости». Начальник велел держать своего недоделанного ухажёра подальше от места работы и грозился увольнением. Тот конечно прекратил, но в один прекрасный день стал вламываться в его дом. Пел серенады и читал стихи. Сидел под окном или у двери. Пьяный, трезвый не важно, он всё равно приходил. Каждый день, регулярно. Хоть будильник для напоминая ставь. Приходил и приходил, засоряя кислород своим запахом и не позволяя жить без него. Куда убежать, чтобы тот не нашёл? Очевидно никуда. Ведь Чонгук везде отыщет. Будет по пятам ходить, но найдёт и сделает так, что они оба станут снова делить воздух на пополам. Будут дышать вместе, ведь по его словам: «Нет мне жизни без тебя. Я влюбился в тебя, как только увидел твоё злое, но такое очаровательное лицо.» Влюбился, потому что: «Твоё лицо выражало ко мне ответную любовь!» На что получил в тот день ясное: «Оно выражало усталость от двух пьяных долбоящеров.» Будь проклят тот злосчастный день и Пак Чимин! Господи, помогите Тэхёну спастись, иначе он точно утонет и единственным его спасательным кругом станет именно Чон Чонгук. А сам Чонгук, воспользовавшись заминкой хозяина, вдруг начал медленно идти на парня, отчего тот испугавшись, попятился назад, позволяя обоим пройти внутрь квартиры. Дверь резко захлопнулась и в коридоре снова стало темно, но Тэхён видел этот оголодавший взгляд Чонгука. Чувствовал его изучающий взгляд. Кожей ощущал чужое дыхание на себе. Чонгук был непозволительно близко к Тэхёну. Исследовал каждый открытый участок глазами и горел желанием прикоснуться к прекрасному. Тэхён словно весь высечен из мрамора. Прекрасное произведение искусства, которое никому не позволено было видеть. Чон бы этому не позволил случиться. Чонгук ближе подходит к черноволосому, без стыда и совести, словно давно являлся обладателем, укладывает руку на талию и прижимает его к себе. Кончиком носа принялся водить по щеке, невесомо касаясь кожи губами. Вдыхал полюбившийся запах одеколона глубоко в себя, впитывая. У Тэхён сердцебиение участилось от его касаний. Тело предательски поддавалось уже забытым ласкам, а сам Тэхён всеми силами старался сдерживать себя. Сглатывая, он прикрыл глаза, ощущая как Чонгук губами к шее прикоснулся, оставляя нежные и почти воздушные поцелуи. – Ты что творишь? ... – прошептал Ким, укладывая руки на грудь и намереваясь оттолкнуть парня. Но руки ослабли от очередного поцелуя и единственное, что делал Тэхён, так это лапал его накаченную грудь через рубашку, отчего становилось стыдно в двойне. – Тебе алкоголь в голову ударил? – Мне ты в голову ударил. Вот так просто признаётся и не стыдиться. А ему стыдиться нечего. Он свои желания не скрывает в отличие от Тэхёна, который от таких откровений, пунцовеет до самых кончиков ушей. В коридоре его квартиры было темно, но даже так Ким думал, что Чонгук видит его предательски покрасневшее лицо. – Ну же, воробушек, я же знаю, ты хочешь, – горячо шептал в ушко, пуская приятные мурашки по телу и получая в ответ томные вздохи. Чонгук сдаваться не собирался. Уложил на поясницу руки, притягивая к себе плотнее, позволяя сполна ощутить своё желание. – Так же желаешь, как и я. По глазам вижу. У Тэхёна чуть ноги не подкосились от такого. Он вцепился руками в широкие плечи, откидывая голову, открывая больший доступ к шее для поцелуев. Мозг кричал ему, чтобы тот незамедлительно выпроводил этого придурка и не дал сделать с ним ничего, но тело не позволяло и двинуться с места, становилось похожим на желе и желало остаться в чонгуковых объятиях. Крепких и таких нужных. Всё больше просился к нему, отзываясь на каждое прикосновение и готов был сдаться ему прямо сейчас и прямо здесь. В этом холодном и тёмном коридоре. Тэхён таял от трепетных ощущений, которые разжигали целый пожар в душе. Он обнял за шею Чонгука, притягивая ближе к себе и чувствуя грубые руки на своих бедрах. Чонгук нещадно сжимал мягкие формы, кайфуя от податливости Тэхёна. Поцелуями перешёл от шеи к челюсти, скользил губами по щеке, медленно добираясь до излюбленных губ, о которых он мечтал. Не стал сразу утягивать в столь желанный поцелуй. Вместо этого только дразнил Тэхёна, довольствуясь уязвимым состоянием и с лёгкой улыбкой смотря на то, как парень, словно слепой кот, тянется к губам Чонгука, но ощутить на своих никак не может. – Я сейчас тебя точно выпру из дома. Со своим стояком до дома поползёшь, – гневно прошипел Тэхён, на что Чон лишь утробно усмехнулся и всё же позволил себя поцеловать. Ким целовал умело, мягко и сладко. Прижимался к губам, сминал, кусал и оттягивал нижнюю губу, проходился по ним языком, а Чонгук за этим наблюдал и млел от такого Тэхёна. Тэхёна, который сейчас не покрывал его матом, не кричал и не разбрасывался угрозами. Тэхёна, который сейчас был перед ним полностью открыт, доверяя своё тело чужим рукам. Чонгук, всё же перенимая инициативу, стал жадно целовать Тэхёна. Исследовал чужой рот, проходясь по нёбу и ряду зубов, получая в ответ приглушённое мычание, что можно прировнять к отчаянной мольбе. Брюнет чувствовал аристократические пальцы в своих волосах. Тэхён, от того, что Чон слишком сильно сжимал бёдра через ткань домашних штанов и нетерпеливо тёрся членом о его, непроизвольно пальцами сжимал у корней волосы, оттягивая их назад, отчего Чонгук шипел, сильнее прикусывая тэхёновы губы. Чонгук целовал так горячо и возбуждающе, что Ким и не заметил, как повиснул на его шее. Он языком касался чужого, соединяя их в причудливом танце, что приносит одно лишь наслаждение. От каждого влажного мазка шершавого языка, по телу проходится разряд тока сосредотачиваясь на одном месте. Так хорошо... Грубые ладони блуждали по талии, оглаживая под растянутым свитером бархатную кожу, а внутри Тэхёна в это время отчаянно борются две стороны. Его спину мягко оглаживали ладони, спускаясь к кромке штанов и оттягивая пальцем резинку, а война внутри разрасталась от неправильности ситуации, переходя к более жестоким методам. Чонгук дразнил его, а Тэхён то поддавался, то противился, не понимая, как поступить правильно. Поддаться и отпустить себя или оттолкнуть из дома человека, который вызывал такую реакцию? Мужчина подносил спичку, разжигая огонь и добиваясь того, чтобы Тэхён по собственному желанию прыгнул в это пламя. Он так же чувствовал сомнение полицейского, поэтому позволял самому сделать выбор. А Тэхён сильнее цепляясь за плечи, подавлял сторону, которая неистово вопила о том, чтобы Тэхён пришёл в себя и не совершал глупого поступка. Он его глупым конечно же не считал, но сомнения всё равно были. Она, та самая сторона, не верила тому, кто может легко растоптать сердце и отдать на растерзание. Полицейский внутренне рычал на себя, позволяя себе хотя бы раз доверится кому-то. Отметал всякие сомнения, отправляя в мешок для мусора. Чонгук считался по сути своей тем, кто меняет пассий как перчатки. Ему было нетрудно кого-то найти, соблазнить, а после бросить, оставляя человека с паршивым чувством. А Тэхён являлся его полной противоположностью. Тем, кто сохранял преданность, словно пёс, который приручен с раннего детства хозяином. Так же отзывается на команды и послушно по указке садился и перекатывался. И Чонгук об этом точно знал. Потому что Тэхён с первой встречи намекал об этом и не только грубостью. А Чонгук конечно же не глуп, всё сразу понял и правила чужой игры принял. Впервые в жизни поддался кому-то, позволяя вести собой. Потому что впервые в жизни им руководили чувства, а не стояк в штанах. Чонгук чувствует бедром возбуждение парня, которым он продолжал нещадно тереться о его ногу, скуля как котёнок. Это всё срывало ему крышу. Такой просящий и нуждающийся в ласке Тэхён ему нравился определенно больше. Ким чувствует, как Чонгук медленно перемещает ладони на его ягодицы, сжимает с силой, оглаживает, а после резко поднимает, заставляя Тэхёна вскрикнуть от неожиданности, сцепив ноги за спиной. Они целовались. Целовались долго. До жжения в груди и последней капли воздуха. Целовались даже несмотря на то, что кислорода в лёгких было все меньше и меньше. Игнорировали предупреждающе красное мигание, которые посылал мозг. Ещё чуть-чуть и Тэхён точно потеряет сознание в чоновых руках. Лёгкие жгло пламенем, а Чонгука горячие руки после себя оставляли ожоги. Тэхёну впервые было так хорошо от простых поцелуев, что он готов был позорно кончить. Чон был несдержан. Желал всего и сразу. Нетерпеливо Тэхёна прижимает к холодной стене, всё ещё удерживая на весу. Проехался своим пахом по его, беспорядочно целовал куда только и мог дотянуться, кусал шею, оставляя на белом мраморе свои следы, которыми любоваться потом будет. Тэхёна кожа была для него холстом, на котором он оставлял созвездиями свои отметины то тут, то там. Не мог сдержаться. Слишком долго ждал. Ким слишком долго не подпускал к себе, отпирался и держал на дистанции, отчего после ответных поцелуев сорвало тормоза. Тэхён дал зелёный свет, а парень зря время тратить не стал. Чон не мог себя остановить целовать такого красивого Тэхёна. Одной рукой продолжал удерживать его, другой же вновь залез под свитер, поднимаясь, по рёбрам, пересчитывая их, а после и к самой груди. – Чонгук... – с уст Тэхёна его имя звучало так красиво, что Чонгук закатил глаза. – Скажи это ещё раз для меня, красавчик, – шепотом опаляет, зажимая пальцами левый сосок и заставляя хозяина несдержанно застонать в голос и выгнуться в спине. – Ну же, давай. Назови вновь меня по имени. – Чонгук... Прекрасно. – Клянусь, это прекраснее любой музыки. Чонгук наблюдает за своим любимым красавчиком с восторгом. Смотрит на искаженное от удовольствия лицо, когда Чон продолжал играть с чувствительными сосками, смоченными слюной пальцами, на надломленные брови, на прикрытые веки, трепещущие ресницы и опухшие от поцелуев губы, которые Тэ то прикусывал, то растягивал от стонов. – Какой же ты красивый, – вновь поцелуй в шею. Тэхён от комплиментов плавился, словно воск. Ему нравилось, что его хвалили. Хотелось слышать это вновь и вновь, но в слух об этом он признаваться не хотел. Чонгук точно будет этим пользоваться. Перед глазами миллиарды звёзд, целая Вселенная простирается, а все внимание сосредоточено на чувствах и руке Чонгука, которая от груди скользнула в штаны Тэхёна. Он даже и не понял как это произошло, но это оказалось совсем неважно. Когда он всем телом вот так прижимался к Тэхёну, рукой сжимал стоящий член через ткань боксёров, медленно надрачивая, а другой с силой сминал мягкие половинки всё было неважно. Осталось за порогом дома, стоило двери захлопнуться. Всё Ким Тэхён, ты теперь полностью в моей власти. Ким сгорал, но ему было мало. Хотелось ещё и больше. Хотелось так, что полицейский сам не заметил, как пальцы лихорадочно одну за другой пуговицы расстегивали, срывая с плеч рубашку. Перед глазами открылась прекрасная картина: мощная шея, впалые ключицы, широкая грудь. На локтях повисла рубашка, поэтому Ким оглаживал лишь кожу на предплечьях, без стеснения рассматривая и восторженно выдыхая. – Нравится? – продолжал водить рукой вверх-вниз, а Тэхён от прикосновений громче стонет, теряя связь с реальностью. – М, красавчик? – Даа... – лихорадочно кивает головой, а после вновь срывается на стоны, когда рука сильнее сжимает ствол, а палец надавливает на головку через жёсткую ткань. Тэхён шипит от неприятного трения ткани в контрасте с приятными прикосновениями, задыхаясь от переполняющих его чувств. Нагибается и с силой кусает кожу на предплечье, оставляя след и слушая над ухом болезненное мычание. Господибожемой. Можно, пожалуйста, душе Тэхёна отключится от тела и полетать над миром? Кажется она не справляется с переполняющими его чувствами. Они так и продолжали бы стоять у стены в коридоре, если бы Тэхён не заставил Чонгука отпустить его и становясь на подкашивающиеся ноги, еле утянул Чона в свою комнату. Дверь с хлопком бьётся об стену, да так сильно, что могла бы остаться глубокая трещина. Они вновь жадно целуются, а рука, что до этого была в штанах Тэхёна, теперь уже пытается снять несчастную ткань, пока Ким толкает его к кровати. Чонгукова рубашка соскользнула где-то у порога, там же уже валялись и штаны Тэхёна. Мгновение и Чонгук уже лежит на спине, ощущая холодные простыни, пока Тэхён уселся на его бёдра, бесстыдно ёрзая на них. – Ох, красавчик, – Чонгук выдыхает, осматривая вид взбудораженного Тэхёна. – Тебе нужно было предупредить, что в такой позе, ты так возбуждающе смотришься. – Тебе стоит заткнуться, – отвечает в ответ очередной колкостью, двигая бёдрами и имитируя толчки. – Ох, Боже мой... Ким откидывает голову назад, выгибается круто в спине, а ткань боксер липнет от выступившего предэякулята. Руки Чонгука блуждают по хрупкой талии, что до этого всегда была скрыта за полицейской формой. – Можно просто Чонгук, – усмехается парень, потягиваясь и всё же снимая раздражающий свитер, откидывает его куда-то в сторону. – Не желаешь поскакать на мне, красавчик? Обрадуешь своим видом? – И не мечтай. – Значит в следующий раз. – Если конечно же он будет. – Будет. Не сомневайся. Не сомневаюсь. Чонгук расцеловал обнажённые плечи, прижимая ближе к себе и оглаживал кончиками пальцев спину, спускаясь к кромке боксёров. Чонгуку не терпелось, но он ожидал хоть какой-то реакции Тэхёна, которая дала бы ему знак на согласие. А у того в прекрасных глазах сияла поволока возбуждения. Они просили, молили не останавливаться. Не останавливаться и закончить начатое. Ведь Тэхён впервые позволил себе поверить и отпустить. А Чонгук играть не станет и покажет каково это, когда тобой искренне восхищаются, любят и боготворят. Чонгук слишком резко меняет их местами. Тэхён и заметить не успел, как тот навис над ним скалой. Заглянув в чёрные омуты увидел лишь восторженный взгляд, что внимательно рассматривал оголённое под ним тело. Он множество раз видел этот момент в своих снах, каждый раз фантазировал, стоило им остаться наедине, но реальность оказалась куда более прекраснее. – Как же я долго этого ждал. Ты так восхитителен, – оставлял поцелуи-бабочки, спускаясь ими к поджавшемуся животу. – Настолько восхитителен, что с ума сойти можно. – Ты преувеличиваешь, – выдыхает Тэхён, скрывая глаза в сгибе локтя. Не мог он смотреть на то, как Чон оставлял беспорядочные поцелуи на его теле. Мог бы, уши бы тоже прикрыл, потому что всё ещё не верил чужим словам. – Нисколько, – пальцы подцепляют резинку оставшегося элемента одежды, а Тэхён лишь жмуриться, когда и её стягиваю, оставляя его полностью обнаженным. Стыдно. Непривычно, слишком непривычно. Он пытался свести ноги, хоть как-то прикрыться, чего Чонгук конечно же не позволил, протиснувшись своей ладонью. – Посмотри на меня, – грубая ладонь мягко оглаживали внутреннюю сторону бедра. Чонгук чувствовал чужое напряжение, поэтому старался хоть как-то расслабить парня. – Ну же, красавчик, открой для меня свои безупречные глазки. Вновь развёл ноги, устраиваясь между ними. Тэхён медлит, но руку всё же убирает, боязливо смотря в чужие глаза. В них всё так же читалось восхищение. Чонгук готов был перед Тэхёном преклоняться, возвышая, словно он не простой человек, а правда божество. Ким перед Чонгуком абсолютно обнажён. И телом, и душой. Доверчивый, застенчивый. Не такой колючий, каким его привык видеть в полицейском участке. Без холода в глазах и без строгости в голосе. Он перед ним сейчас разнеженный ласками, с нетерпением ожидающий продолжения. Радует глаз Чонгука своим видом, о котором грезил долгими ночами. Даже во снах был не так прекрасен как в реальности. – Сними. Они меня бесят, – Тэхён всё же смелеет. Длинные пальцы потянулись к чужим джинсам, единственной ткани, которая мешала полностью прижаться к такому красивому телу. К которому сейчас свободно мог прикасаться, вызывая тяжелые вздохи. Чонгук не медлит, повинуется сразу же. Позволяет снять с себя джинсы вместе с боксёрами, а после нагибается, вновь целуя сахарные губы. Тэхён укладывает руки на щеки и оглаживает большими пальцами, глубоко целуя и так же подчинясь. Они прижимались, телами тёрлись, крепко удерживая друг друга и всё так же продолжая чувственно целоваться до ярких пятен перед глазами и последней капли кислорода в лёгких. – Смазка есть? – отрываясь, спрашивает Чонгук, тяжело дыша в самые губы. Тэхён не отвечает, чуть разворачивается, лезет к прикроватной тумбочке и вытаскивает оттуда небольшой бутылёк смазки и презервативы. Чонгук удивлённо смотрит на Кима, который протягивает их ему, а после несдержанно ухмыляется. – Мой красавчик что, ждал меня? – смотрит с азартом в глаза, на что Тэхён свои только закатывает. – Делать мне нечего, – вручает смазку Чонгуку. – Если ты продолжишь языком чесать, я точно тебя выгоню. – И тебе не будет жалко меня? – притворно всхлипывает, смазывая пальцы смазкой и подставляя их к сжавшейся дырочке. – Нисколько, – Тэхён чувствует как кружат пальцы около входа. Чонгук вновь его дразнит, не заполняет, оттягивает момент, вызывая разочарованные вздохи. – Будешь своим членом об асфальт на улице тереться. – Ух, какой жестокий, – шепчет в самое ухо, опаляет дыханием, всё же просовывает палец на одну фалангу и слышит, как Ким втягивает воздух через нос. – А сам-то тогда как справишься? – Не волнуйся, как-нибудь да справлюсь. – Самоуверенный. Чонгук медленно входит одним пальцем, отчего черноволосый под ним ёрзает нетерпеливо. От каждого небольшого толчка, заставляет болезненным стонам срываться с губ. Налитый кровью член причинял дискомфорт, прижимался к животу. Всё нутро просилось войти уже в эту узкую дырочку и отодрать наконец как следует, но Чонгук сдерживался как только мог. Не позволял себе сорваться, а вместо этого уже двумя пальцами осторожно входил в Тэхёна, сгибал их на манере ножниц, терпеливо растягивая под себя. С Тэхёном надо нежно, а не как с остальными его партнёрами. Тэхён хрипит, крепкой хваткой вцепившись пальцами в простыни, стараясь не уйти от пальцев, когда неприятные ощущения сковали мышцы. Чонгук это видел, старался отвлекать его поцелуями, но и они не срабатывали. Тэхён сжимался, не позволял пальцам пройти дальше, отчего Чонгук только тяжело вздыхает. – Тебе нужно расслабиться, мой мальчик. Иначе будет больно, – трепетными поцелуями осыпал, спускаясь ими к низу живота и полу вставшему члену. – Чонгук, что ты... Ох, Боже! Тэхён не сдержавшись срывается на громкий стон, а пальцы до побеления вцепляются в белые простыни, стоит Чонгук мазнуть языком по его органу, а после наполовину взять его в рот. – Чонгук... снова ты за своё! Снова заставляешь видеть Вселенную, миллиарды звёзд и вообще целый космос лишь одними прикосновениями! Хотелось бы Тэхёну сказать это в лицо Чону, но когда тот так старательно отсасывал ему двигая пальцами и принося несусветное удовольствие, ему только и оставалось, что проглотить всё возмущение, а в ответ дарить и поощрять стонами, на которые Чонгук имел отдельный пунктик. – У тебя такой голос низкий. Я бы хотел послушать, как ты стонешь. Уверен, я бы уже от них не сдержался и кончил. Тэхён уже и не замечает как насаживаясь самостоятельно на пальцы. Чонгук, в последний раз пройдясь языком по всей длине, обратно потянулся к Тэхёну, смотря с наслаждением на зажмуренные глаза и слушая охрипший от громких стонов голос, которые ласкали чужой слух. Руки беспорядочно бродили по накаченным мышцам, вслепую скользя от шеи до живота. Полицейский впивался ногтями в каменный торс и выгибался в пояснице и прижимался, когда Чонгук пальцами всё глубже скользил в нутро. Шепчет, словно в бреду: «Ещё Чонгук, мне мало». – Чонгук, пожалуйста... – вновь шепчет словно в бреду, из-под взмокшей чёлкой смотря на возвышающегося мужчину. – Что «пожалуйста»? – в ответ такой же шёпот. Он был слишком близко, смотрел прямо в глаза. Тэхён в чёрных омутах видел похоть, что наравне с восхищением стояла. – Чего ты хочешь, красавчик? – Сам будто не знаешь, – шипит Ким, закидывая ноги на спину, притягивая Чонгука ближе. Пытается отогнать стеснение, стыд и все далее, что стоит по списку. – Я хочу, чтобы ты это сказал, – пальцы внутри продолжают поглаживать пульсирующие стеночки, а красные губы целуют шею, оставляя россыпь отметин. – Ну же, – в самое ухо, – скажи это. – Я хочу тебя, Чонгук, – захлёбываясь в чувствах, хриплым голосом выдыхает. – Хочу твой член в себе. Мужчина, видя зажмуренные от стыда глаза, по-доброму усмехается. Оставляет последний поцелуй и тянется к блестящему квадратику презерватива. Упаковку небрежно открывают зубами, а пальцы нетерпеливо и быстро раскатывают его по стволу. Чонгук смазывает член смазкой, пару раз скользит по нему рукой, откидывая голову и постанывая, а после вновь пристраивается между чужих ног. Тэхён смотрит на него, чувствуя как горят уши, краснея. Он и представить не мог, что чудак, который в один день пришёл пьяный в полицейский участок и таким дебильным способом пытаясь вытащить друга из передряги, окажется так хорош в постели. Настолько сильно хорошо, что от одного вида можно спустить в штаны. – Расслабься, сладкий, – единственное, что шепчет он прежде чем одним слитным движением войти в Тэхёна, выбивая из него все мысли и очередные стоны. Господибожемой. Как же хорошо... Кровь, которая вроде должна качать сердце, стучит в висках. Чонгук замирает, удерживая вес на руках и боится пошевелиться. Потому что так хорошо, так узко и так жарко, что прямо сейчас сдохнуть можно. Тэхён под ним цепляется пальцами за плечи, жмурится и заламывает брови, прерывисто дыша. Ловит каждый вздох полицейского, стоит ему на пробу пару раз толкнуться. – Господи, Чонгук, – Тэхён слишком часто дышит. Слишком часто произносит его имя. Слишком, всё слишком для него, но Боже, это слишком ощущается так сладко, что пожалуйста не останавливайся, продолжай следом срывается с губ. И Чонгук продолжает. Сначала совершает медленные, размеренные толчки, полностью входя и выходя, а после наращивает темп и в конце концов срывается на бешеный. Ему всё это так нравится. Нравится слышать громкие стоны, которые разбудят каждого рядом живущего соседа; нравится видеть как Тэхён выгибается до хруста позвонков, как шепчет бессвязный бред. Нравится знать, что он является причиной его наслаждения и эйфории, в которую того уносит, от каждого точного попадания по простате. Это чертовски сносит крышу до такой степени, что Чонгук сам неосознанно в унисон стонет и хрипит с Тэхёном, утыкаясь тому в шею. Господибожемой. Который раз он это повторяет? Чонгук сбился со счёта. Это наслаждение выбило из него все. Мысли, дыхание, здравый рассудок, всё. Считать это последнее, что он может делать сейчас, когда ногти оставляют красные борозды на спине, а с опухших губ через каждый вздох и чувственный стон срывается «Ещё» или «Глубже, прошу». Мозг плавился, сердце бешено стучало, точно вот-вот выпрыгнет из груди. Вдох. Тэхён срывается на крики, поджимает пальцы на ногах. Выдох. Чонгук чувствует подступающий оргазм, сковывающий мышцы. Вдох. Тэхён говорит, что уже почти, что уже на грани. Уже в который раз шепчет не останавливаться, будто Чонгук идиот и вообще собирался. Выдох. Протяжный стон. Чонгук понять не может чей, потому что в ушах звенит, в голове пусто. Потому что наверно уже в который раз: Господибожемой это был крышесносный оргазм. Не зря говорят, что секс с любимым человеком самый лучший. Чонгук в этом теперь точно убедился. Его любимый человек под ним сейчас часто дышит, пытаясь прийти в себя. Чувствует на своей коже оставленные поцелуи, но ответить уже не в силах. Тэхён только и делает, что мычит и постанывает, ещё не отойдя от оргазма. – Мой сладкий и вкусный мальчик. Такой бесподобный, что слов нет. – Говоришь так, будто мне десять, – выдыхает Тэхён, откидывая в разные стороны руки. – Я вообще-то старше тебя. – Но ты всё равно остаёшься моим мальчиком, – последний поцелуй остается на правой щеке, а после Чонгук укладывается около Тэхёна, обнимает и притягивает ближе. – Я тебе не ребёнок, чтобы так со мной говорил, – находит силы для очередного язвительного ответа Тэхён, но всё равно послушно укладывает голову на чужую руку, прикрывая глаза. – Оргазм прошёл, Тэхён вернулся. А я-то думаю, что стало с полицейским Ким Тэхёном. – На время отлучился, – усмехается Ким, продвигаясь ближе и утыкаясь носом в чужую шею. – Сейчас он снова на своём месте и готов раздавать пиздюлей всем конченным долбоящерам. – Это ты обо мне? – вскидывает брови Чонгук, убирая прядь тёмных волос с лица. – А ты что, признаёшь тот факт, что ты конченный долбоящер? – Нет, – одним серьезным ответом отзывается, а на губах Кима проскальзывает улыбка. – Ну а какие могут быть ещё вопросы? – Есть только утверждение, – Тэхён поднимает свои бесподобные и уставшие глаза, смотря в ответ в чужие. – Ты всё-таки сдался мне, полицейский Ким Тэхён. Ким смотрит с минуты на Чона своими прелестными глазками, а после растягивает уголки губ, являя взору улыбку, от которой сердце непроизвольно сжимается. – Ты прав, – Тэхён приближается ближе к чужому лицу и шепчет тихое: – Сдался. А после целует, блаженно прикрывая глаза и отпуская все плохое, находясь в крепки объятиях, которые позволили почувствовать себя нужным и любимым.