Температура зашкаливает

— Ну что же ты, мой хороший? — голос Старка звучит без капли иронии, он действительно интересуется состоянием Локи, который, преодолевая свой стыд, уткнулся носом в плечо лежащего на боку Старка. Руки мужчины покоились на лопатках бога, он осторожно, с уважением его личных границ и бережностью к тем крупицам доверия, которыми с ним поделился Локи, обнимал его. Да, они трахались, много пили вместе и почти постоянно вели словесные дуэли, но имевший чисто человеческую привычку уставать Старк втайне желал чего-то более интимного. Разговоров без привычной иронии и колкостей ему уже давно не хватало. Хотелось расслабиться и понемногу, шаг за шагом, забираться в сознание Локи, ум которого постоянно выстраивал высокие стены, чтобы оградиться от близких отношений. Именно поэтому Тони так ценил наступивший момент. Он не знал, что Локи не всемогущ и тоже может подвергаться заболеваниям, например как сейчас. Старку было известно, что в некоторых случаях облик Локи может непроизвольно смениться на тот, что ему не по нраву, но Бог всегда уходил от этой темы или попросту затыкал Старка очередным провокационным действием, которое неизменно приводило их в постель. Казалось, Локи вертел человеком и использовал его лишь в целях получения выгоды, деформируя здоровый эгоизм во что-то большее и преподнося ситуацию как ту, в которой Локи необходим кто-то умный и горячий, чтобы развлекать его. Ну, так казалось. Ещё давно Тони стал замечать то, что не он один жаждет ощущать спокойствие и простую расположенность к себе, а то и нечто большее: когда он в шутку подтрунивал над Локи, хваля его или делая чересчур избитые комплименты, вроде «умница», Бог мгновенно затыкал его или внезапно оказывался неспособным принимать их, хотя обычно на подобные «комплименты» реагировал простыми замечаниями с намеком на то, что слова Старка неуместны. Тони давно пытался нащупать, что именно заставляет Локи так… смущаться, хоть последний и утверждал, что делать это не умеет. В голове гения долго складывалась трудная логическая цепочка: если Локи неравнодушен к некоторым словам, но все ещё не оттолкнул Старка или просто не подключил свое актерское мастерство, чтобы проигнорировать их, значит, он доверяет ему чуть больше, чем миллиардеру казалось. Сейчас, когда Локи лежал со слегка поднявшейся температурой и был крайне нервозен из-за собственной уязвимости перед вирусом - который давно убил бы обычного человека из Мидгарда, между прочим - Тони решил пустить в ход тяжелую артиллерию. Он лёг к Локи под предлогом того, что хочет убедиться, что асу не слишком плохо, и в случае чего обеспечить его всем необходимым самостоятельно, а не с помощью Дубины. Ну и конечно чтобы полюбоваться тем, как красиво заходящее солнце освещает Локи в постели, подчеркивая контраст между его бледной кожей и темной древесиной современного изголовья кровати. — Заткнись, у меня болит голова, — судя по тому, как сочились ядом слова, которые Локи прошипел в грудь Старка, он вполне мог лгать, а ещё болезнь, кажется, не сильно уж его и подкосила. Как Локи и утверждал: лёгкое, но неприятное недомогание. — Так расслабься, — Тони произносит почти с раздражением, на секунду напрягаясь. Не оттолкнет ли Локи? Когда этого не произошло, он принялся аккуратно водить ладонями по его спине. — Не могу. — Почему? — Ненавижу уязвимость, — пробормотал Локи, однако уткнулся носом Старку в грудь, скулой касаясь края реактора через футболку и кладя обе ладони на чужой торс. О. О… Тони все же слегка ошибся: температура явно не давала Локи мыслить так же связно как обычно и быть таким же стойким. Это могло сыграть на руку, но главное было не перегнуть, чтобы впоследствии ас не жалел о том, что открылся слишком сильно. У Тони фантомно болезненно щемило в груди каждый раз когда он осознавал, что Локи, превозмогая себя, подавляет в себе теплые чувства и заменяет их утрированным высокомерием и презрительностью к окружающим. Старк знал, что внутри Локи не такой, но также и осознавал, что Локи никогда не сможет стать чистым и невинным юнцом каким был раньше, не знавшим предательства отца, вкуса убийств и чувства власти. — Мне кажется, ты ни капли не уязвим. Всё такой же гордый, прекрасный и горячий, — Старк усмехнулся и, чуть сдвинув вниз одеяло, провел сухими подушечками пальцев по пояснице Локи. — Буквально горячий. — Всё равно молчи. Мне не нужна жалость вперемешку с этими сентиментальностями. — Насчет жалости соглашусь, а вот сентиментальности… — неаккуратный язык Старка подвел его, когда тот, ещё недавно думавший о Локи в молодости, вплелся пальцами в его смольного цвета волосы и с умеренной долей ласки в голосе произнёс. — …разве ты не правда самый прекрасный на свете мальчик? Он почувствовал, как Локи стиснул зубы, а затем крепко сжал его футболку в пальцах, царапая через ткань кожу пресса и ребер. Тони был уверен, что если бы у Локи были силы на магию и силы бороться, то он бы получил пару гадких слов и нож в свой живот, но Локи лишь издал невнятное ворчание вперемешку с рыком и прижался ближе, делая все, лишь бы его лица не было видно. — Прекрати. Откуда у тебя в голове вообще такие отвратительные мысли? — Что отвратительного в том, чтобы быть таким прекрасным мальчиком? — пальцы вновь прошлись по густым черным волосам. — Заткнись сию же минуту, Тони, — Локи горячо выдохнул ему в грудь и подался бедрами вперёд. Старк почувствовал его эрекцию. Кажется, это была ещё одна попытка заткнуть его, вот только в этот раз у Тони было больше причин задуматься над тем, когда это Локи успел так завестись, ещё и лёжа с температурой. — О, так тебя заводит, когда тебя хвалят? — Нет, — Локи не смотрел ему в глаза, когда выпутался из одеяла и, не сильно толкнув Тони в плечо, оседлал его бедра. Темные волосы слегка спутались, в глазах был нездоровый блеск, а на щеках температурный румянец. — Если похвала неискренняя, то толку от неё для меня нет. Тони не дал ему разогнаться, положив ладони на его бедра, придерживая в таком положении. Он все ещё сомневался, стоит ли заниматься сексом с Локи, когда ему так плохо, и не хотел прекращать разговор сейчас. Они ведь почти подобрались к тому, чтобы Бог Обмана хоть раз рассказал такую сокровенную правду, которая никого не сможет ранить. Словно поняв, что Старк не даст ему начать, Локи взглянул в его лицо, на котором застыла надежда и что-то вроде мягкого «ну же, давай, пожалуйста», и раздраженно застонал, уводя взгляд. В голове встал вопрос о том, что вообще стоит говорить. — Я и не знал, что такое меня заводит. Если бы не ты… — Локи прервал его собственный тихий, возмущённый вскрик, когда он забарахтался в одеяле. Старк обвил его своими руками и повалил набок, крепче стискивая кольцо из рук и не давая улизнуть. Он победно ухмыльнулся. — Хватит колкостей. Тони провел ладонями по горячему прессу Бога, оглаживая его живот так, чтобы кончиками пальцев касаться лобка. Ненадолго задумавшись, он понял, ему вдруг стало жалко его. Совершенно не в плохом ключе. Ему было горестно, что Локи так боится открыться, довериться, и наверняка сейчас чувствует легкую каплю унижения, пусть Старк его и хвалит. Чтобы хоть как-то загладить вину, Тони, готовый убить себя, если оскорбит Локи своей жалостью, тихо проговорил: — Но вообще-то я их сильно люблю. Просто… — он оставил влажный поцелуй на шее Бога под ухом и взял в ладонь его не до конца напряженный член, успев юркнуть под резинку собственных домашних штанов, которые надел Локи. Трикстер мелко дрогнул всем телом от прилившей волны возбуждения и услышал что Старк, судя по голосу и горячему дыханию, улыбается. Обворожительно и с явными намерениями. — …не сейчас. Локи застонал, прикусив тыльную сторону собственного запястья, когда ладонь Старка повела вверх по его члену. Он инстинктивно подался бедрами вперёд, но другая рука хлопнула его по бедру. — Перевернись на живот. Без лишних разговоров Локи лёг как надо, взяв подушку, чтобы прятать в ней лицо, пока вторую Старк подложил ему под бедра и стянул штаны с восхитительно длинных, но мускулистых, словно точеных бледных ног Бога. Они оба знали, что Локи не составит труда использовать для подготовки магию, но уже давно поняли, что растягивать процесс приятнее при неторопливом сексе. Только если им не понадобится много смазки. — Мой хороший… — Старк расправил плечи, отчего напряженные от возбуждения мускулы заходили у него под кожей. Он сам удивился тому, насколько более глубокий и хрипловато-бархатный стал его голос от возбуждения, когда провел ладонями по бедрам Локи, а затем раздвинул ягодицы в стороны. От этого действия Локи напряженно сжался, но уже издал короткий высокий стон, больше похожий на неловкий вздох, уткнувшись в подушку и обняв её плотнее. Он отставил задницу повыше, призывая Тони приступать, что тот и сделал. Наклонившись, он с обожанием сжал обе ягодицы ладонями, а затем поцеловал их внутренние стороны, прежде чем провести языком по жаждущему, но все ещё не расслабляющемуся входу. Локи делал своим телом все, что мог, чтобы ускорить процесс. Он удерживал себя от напряжения, подмахивал бедрами Старку, который ввинчивающимися движениями стал вводить язык внутрь, наслаждаясь тем, как пахнет Локи и каков тот на вкус — Бог никогда не щадил магии, чтобы подготовить себя перед сексом, желая всегда выглядеть безупречно. Когда Локи перестал напрягаться, Старк вытащил язык и чмокнул сжавшуюся от холода розовую блестящую от слюны дырку, а затем разжал пальцы, глядя, как постепенно проходят следы на чужих ягодицах. Локи непонимающе обернулся и увидел, что Старк встает на колени, чтобы переместиться выше по кровати и лечь рядом. Локи вновь занял излюбленную позицию наездника без лишних слов, сверкая зелеными глазами с сохранившейся в них каплей надменности, глядя на Старка с высоты победителя, пока Тони не ввёл кончик среднего пальца в чужой вход. Локи издал возглас и прильнул к горячему телу под собой, хотя сам уже горел от температуры и ощущения влажного пальца в своей заднице. На этот раз Локи вёл себя почти нежно и без лишних перепирательств. Его длинные волосы разметались по плечам, частично обнажая красивый изгиб шеи, уходящий в дельтовидные мышцы на спине и плечах, и Тони погладил свободной рукой Локи по этому месту. — Ты у меня такой хороший, Локи. Как можно быть таким чудесным… — прошептал он уже в восхищении, сам не веря своему судорожно горячему шепоту, но быстро вспоминая об упершемся в живот Локи возбуждении, когда в ответ на его слова Бог высоко простонал и сжался вокруг пальца, пачкая выступившей на головке члена каплей смазки одежду Тони. Локи зажмурился до цветных кругов перед глазами, не желая принимать реальность, в которой его хвалят. Что-то настолько запретное для произнесения вслух. А ведь он и правда был хорошим, он умел, он мог быть чертовски хорошим мальчиком… — Скажи ещё, — шепотом потребовал Локи, приподнимаясь и обвивая шею Тони руками в объятиях, двигаясь плавно, почти текуче под действием застилающей разум похоти, отразившейся на его лице. — Мой хороший мальчик. Следующий стон Локи был более протяжным, уходящим в тонкий возглас, на который к удивлению оказался способен его тенор. Он был приглушен поцелуем, которым впился Тони в его губы, трахая лежащего на себе Бога пальцами, пока тот тоже стремился целоваться, вылизывая рот человека, чтобы заглушить собственные звуки, от которых ему было стыдно, но вместе с которыми член дергался от возбуждения. Тони положил ладонь на голову Локи, поглаживая, пока другая была между его ягодиц, двумя пальцами внутри вставшего на четвереньки и насаживающегося на пальцы трикстера. Локи завёлся ещё сильнее от такого ласкового жеста, начиная все более и более бесстыдно принимать ласку Тони. — Такой славный, настоящий умница, — Тони оторвался от его губ и, щуря глаза с удовольствием от превосходства, произносил абсолютно спокойно, без доли иронии или унижения, а действительно хваля и восхищаясь Локи. Он был рад и по какой-то причине горд за то, что Локи смог ему открыться. Пальцы сжали чужой сосок, и Локи выгнуло. Он откинул голову назад, впиваясь зубами в нижнюю губу до крови, приподнимаясь на руках и практически садясь на чужую руку. Довольный такой реакцией Тони усмехнулся и вынул пальцы, берясь за талию Бога. Ловкие пальцы Локи быстро справились с бельем Старка и он самостоятельно опустился на его член, кладя ладони на чужое горло. Несильно, но ощутимо, чтобы выразить степень его желания, выглядевшего безумно, когда заходящее солнце по контуру лизало всё тело Локи, обтачивая алым светом контуры его мышц, идеальные, гладкие, как лезвия, изгибы тела и четкие грани там, где это было нужно. Локи был словно высеченной скульптурой, восставшей из закатного марева бескрайнего неба, находившегося за окнами у него за спиной. — Мой мальчик, — прошептал одними губами Старк, завороженно глядя на Локи. Отвести взгляд было свыше его сил, но он вдруг понял, что несогласен с такой позицией. Сейчас Локи действительно принадлежит ему, и он ему это Богу продемонстрирует. Тони вырвался из хватки движением головы в сторону, чуть меняя положение и вынуждая Локи разочарованно протянуть раздавшийся за сжатыми губами стон, когда член выскользнул из его тела. Старк развернул Бога спиной к себе, предварительно оставив на его губах жаркий, даже горячий до исступления поцелуй, а после ласково положил ладонь на щеку Локи, входя одним слитым движением сильных бедер сзади. Он обратил внимание Локи на их смутно видневшееся в окне отражение, в котором стоявший на коленях Бог принимал в себя крепкий член Энтони. Они оба будто парили в небе над городом на высоте этого небоскреба. Локи откинул голову на плечо Тони, закрывая слезящиеся от удовольствия, приходящего волнами из-за стимуляции простаты, глаза. Старк поцеловал его в макушку, рукой вплетаясь в волосы вновь и собирая часть их в кулаке. — Посмотри, какой ты у меня растянутый. Такой раскрытый и мокрый для меня, так легко принимаешь мой член, — зашептал ему на ухо пошлости Старк, выбивая из Локи стоны мощными толчками бедер и зрелищем склонившегося к его уху мужчины, которое было слабо различимо в окне, за которым уже виднелись сумерки. Локи вело от собственного запаха возбуждения и запаха Старка, который окутал его с головой. Неприятный зуд в больной голове прошел, осталась только мягкость простыней под коленями, чужой голос и желание насадиться сильнее, принять глубже, ягодицами чувствуя чужие яйца, подвигать бедрами, ощущая каменный член внутри себя. Он застонал, почти машинально двигаясь навстречу, надламывая брови от возбуждения и уже не стесняясь собственного голоса. — Такой умница: такое чувство, что ты на самом деле должен быть Богом Соблазна, а не Богом Обмана, мой прекрасный. В тебе просто охуенно, — всегда падкий на странные для асгардца выражения Старк легонько подтолкнул Локи в спину, вынуждая опускаться на четвереньки и смотреть в отражение в стекле, как его берут сзади, плотно вжимаясь в его тело и с хлюпаньем выходя обратно. Тони набрал темп, совершая короткие, но глубокие толчки крайне быстро, не выходя до конца. По комнате стали разноситься хлопки сошедшихся в бешеном экстазе тел и чавканьем смазки вперемешку с прерывающимися на каждом толчке скулежами Локи, который упал над предплечья и просто позволял себя драть, как самую последнюю на этом свете распутную девушку, пока пот не покатился по его лбу, а на простыни рядом с руками не закапали слезы. Локи кончил со вскриком, пачкая постель, и Старк, натянув волосы последний раз и вжавшись в тело Локи, лёг сверху, кончая внутрь с рыком. Не перетруждая их обоих, Тони вновь обнял Локи и с тихим «тшшш» поцеловал того в лоб, а затем в обе влажные щеки, пока окончательно потерявший над собой контроль Бог судорожно дышал, приходя в себя. Старк продолжал шептать что-то вроде «мой хороший», «мой милый» и «мой сладкий», чередуя это с легким, понятным только им, слегка шутливым, но ласковым «ледяная принцесса» и «змеёныш», пока Локи не уснул, вновь пряча лицо на груди у Тони. Утром Богу ожидаемо стало ещё хуже и он был крайне ворчлив, особенно когда любое дело хоть как-то касалось прошедшей ночи, но Тони не сомневался, что ему понравилось и всё это недовольство было наигранное: ведь Локи позволил заботиться о себе по полной весь следующий день, что привело к его скорейшему выздоровлению.