Кораблик в бутылке

— Андрей, а здесь что? Андрей не без усилий (и, кажется, с характерным чмокающим звуком) отлепился от монитора, бестолково вглядываясь в дальний угол, где в шкафу давно уже шумно колупался Дагон — искал себе новые «человечьи развлекухи». Мысли все были в тексте, который он на предмет редактуры ковырял последние часа полтора — какую минуту решал, есть ли в русском языке слово «червиватый», описка ли это или все же подзамкнуло маленько, отчего обычное прилагательное размылось во смыслах. «Черви…ватый…слегка червивый? А может оно быть «слегка»? Червяк ведь либо есть, либо нет его…». — Чего там? — спросил он, наконец, отмахиваясь от страниц мысленной азбуки, где нарисовано было кривое яблоко с малюпасеньким, стыдным каким-то червячком. Дагон в ответ помахал здоровенной коробкой, внутри которой что-то громыхало и стрекотало. Пару секунд понадобилось на узнавание. Ясно, понятно. Откопал же…раритет. — А это подарок мне такой был, вроде как на двадцать пять пацаны дарили, — хмыкнул Андрей, — Корабль собрать надо по инструкции, в бутылку засадить. На коробке нарисовано. Дагон быстро начал пялиться в пёструю картонку. — Я думал, что это просто так картинка, — разулыбался он, когда вдосталь нагляделся, — И где корабль? — Ну так в коробке, — не понял Андрей. — Ты что, не собрал? — рот Дагона раскрылся сам собой, — Не смог? — Да я как-то, знаешь…даже и не пытался. — Почему? — Не знаю даже, — Андрей пожал плечами, — Просто не брался, да и все. Я не фанат особо таких штук, пацаны с реконструкций тогда принесли, я там терся пару месяцев… Это, как объяснить-то… один из таких подарков, когда людям кажется, что в тебя сто процентов попали, а на деле даже и не рядом, и приходится втройне стараться, счастье показывать, чтоб не обидеть — порадовать же вроде хотели. Забрал, поулыбался, побухали, на полку кинул — да и забыл. А может и подъебнули, кто их разберет. Я тогда ещё без Ани был, а кораблик похож на «Алые Паруса». Всё они тогда переживали, что я одинокий. — Это что значит? — божок снова посмотрел на коробку, на этот раз куда более сурово, словно пытаясь вычислить в рисунке причины писательского одиночества. — Книжка такая. Про девушку Ассоль и парня Грея… — Дориана? Кристиана? Дагон много чего не знал, зато память имел отменнейшую, грызя поп-культурку из интернета что твои крекеры. — Что? Нет! Блин, откуда… Не, просто какой-то Грей, не помню, что у него с именем-фамилией, честно говоря. Там суть какая: девушка Ассоль очень долго, буквально с самого детства ждала, пока парень к ней приплывет именно чтобы на корабле с алыми парусами. Грей пошил такие паруса, корабль купил…или был у него уже корабль, не помню. Ну и приплыл к ней, они влюбились друг в друга и жили долго и счастливо. В мире людей считается романтичным, когда вот такие широкие жесты делаются для кого-то. В реальности все сложнее, конечно, — Андрей неловко улыбнулся, будто извиняясь за человечью наивность, — но люди хотят верить. Дагон не ухмыльнулся — как бывало всякий раз, когда снова и снова убеждался в человеческой легковерности («Андрей, они быков стадами на алтари несли, чтоб эту чушь послушать, надо только было рявкать погромче»!) — на его подвижном лице нарисовалась экспрессивная задумчивость, со сморщенным носом и взлетевшими по лбу темными дугами бровей. — А кто ты в этой истории? Грей или Ассоль? — наконец, спросил он как будто куда-то в сторону. — Я? — подрастерялся Андрей, — Да никто, получается. Я же ничего так и не собрал. Ну, Грей, наверное — по задуме пацанов должен был найти девушку. А так никто. Дагон помолчал, явно что-то обдумывая. — А ты…ты собирать будешь вообще? Этот корабль? — Не планировал. Я вообще о нем забыл наглухо. Ещё помолчали. — А если я соберу? Можно такое? Андрей улыбнулся. Кажется, он это уже где-то слышал. — Это как ты мозаики собирал? «Звёздное небо, я соберу звёздное небо, тысяча кусков — фигня, да я там наизусть все помню». Божок с досады размахался руками во все стороны. — Да там неправильная эта…паззлы эти… были, блин, говорил уже сто раз! Космос, он вообще другой, там созидание и разрушение, и вечность, и величие, и звездный звон! Дядя Азатот бы со смеху рванул, если б увидел такую ху… — Шиш с ним, другой так другой. В любом случае, если хочешь — корабль можешь взять и собирать сколько душе угодно. Все больше толку, чем будет тут пылиться, место только занимает. Дагон мгновенно сменил гнев на милость, расплылся широченной клыковатой улыбкой. — А спорим, что за неделю управлюсь? — хвастливо дернулся он. — И без темных сил? — уточнил Андрей. — Ну без темных, ясен-красен! С темными — уже бы собрано было, ты бы и моргнуть не моргнул. — А идёт, — секунду подумав, протянул ладонь Андрей, — Если продуешь — едем в следующую пятницу с моими ребятами на пикник, давно уже зовут. Выиграешь — пердим в диван, марафоним «Слепую». Как тебе? Дагон крепко схвался за адрееву ладонь двумя лапами и со всей дури тряханул, чуть из плеча не вырвавши руку. — Айййй! Полегче! Божок тут же отскочил с испуганным видом. — Извини. Опять я…блин… Короче, ещё пиццу мне закажешь, — буркнул он смущённо, но упрямо. — Ты еще не выиграл, дружок, — Андрей потыкал пальцем в плечо, чуть поморщился — кажется, ходит нормально. Извинился бы, да не божье дело. — С двойными анчоусами и сырным бортиком. — Не вы-и-г-рал е-щ-е. Дагон вместо ответа выставил лопатообразную пятерню перед самым андреевым носом. — Эти руки помогали создавать цивилизации, Андрей. Неужто и впрямь думаешь, что кораблик не соберу? **** — Ебаный рот, куда это…что…куда, блин? Да не может оно… Андрей удовлетворённо хмыкнул, стукнул по клаве разок-другой и мягко присосался к кружке с чаем. За пару дней он уже хорошо стал различать звуки, которыми Дагон сопровождал свою сложнейшую конструкторскую работу. Само собой решилось, что собирать будет у Андрея дома — для этого с балкона был выужен и выставлен за шкафом белый складной столик на неуверенных ножках, и в этом закуточке божок торчал вечера напролет, закрывая могучей сутулой спиной любые виды на свои труды. Что любопытно, отличающийся целеустремленностью медузы в ветреную погоду Дагон, кидавший любые «развлекухи» буквально на второй день, кораблик не думал забрасывать. Судя по непрекращающемуся бухтежу из-за шкафа, шло дело туговато, но настойчиво, упрямо и не покладая рук. Поначалу Андрей думал, что выдержка упиралась в пари, но в один из предосенних дней, за ужином, указав шутливо на этот фактор, получил в ответ лишь недоуменный взгляд. — Ты вот знаешь, сколько кораблей потопило мое семейство? — Нет. Сколько? — Да кто считает-то, — Дагон махнул вилкой так вольготно, что кусочек хека едва не отправился Андрею в глаз, — Много. Очень много. А знаешь, сколько мы построили? — Меньше? — осторожно ввернул догадку Андрей. — Ни одного! Да кому там строить, не дядя Ктулху же стараться будет. А мне нравится. Непросто, конечно, человечьими культяпками ворошить, но я доделаю. Уже почти доделал. Почти-почти. Кусочек хека перестал бороться с силами куда сильнее него, покорно отправился в путешествие на стену, вязко сполз на пол, после чего был торопливо выкинут в мусорку. — Не жульничаешь там? На этот раз ответный взгляд был полон возмущения. — Ты это…смотри, писатель, смотри. Для книги сгодится. Дагон вдруг щелчком отправил на пол кульбочку с зубочистками — пластиковую непотребу в виде саркофага Тутанхамона, привезённую пару лет назад из египетских курортов. Кульба стукнулась об пол, зубочистки раскатались кучками по паркету. Не успел Андрей и слова сказать, как Дагон уже развалисто наклонился, расставив тумбы-ноги, и начал их собирать. Крупными, обманчиво неуклюжими пальцами он, поразительно аккуратно, с мягкой деликатностью в одно мгновение прибрал кучки и триумфально ссыпал их на стол. — Если не человечьими, то ещё быстрее было бы, — кивнул он на свои ладони, — Но мне и так не сильно-то сложно. Инструкция для ракообразных написана, это правда. Но победить тебя мне трудно не будет, хех. Андрей вместо ответа легонько дёрнул все ещё побаливающим плечом, что от дагонова взгляда не ускользнуло. — Да это другое, — буркнул он, тотчас скуксившись, — С вещами я половчее, чем с организмами. — Надо будет тебя научить одному отдельно взятому организму делать массаж, чтоб такие руки даром не пропадали, — съехал в шутку Андрей, который, впрочем, потом долго ещё гонял мысли — а смог бы Дагон дельно промассировать ему шею, и насколько вообще по-дурацки о таком просить друзей? Дагон юмора не понял, скис отчего-то окончательно и тяжело потянулся в свое зашкафовое обиталище. Через пару минут к морскому дьяволу начала отправляться каждая по очереди деталька корабля — стало быть, божок опять приступил к своей кропотливой работенке. **** День Икс наступил куда раньше дедлайна. Договаривались как будто на четверг, а уже во вторник хихикающий, будто его щекотали за пятки, Дагон попросил «господина неверующего Андрея» проследовать за ним, дабы у͟з́ре͒ть́. Слегка поежившись от убедительности просьбы, высказанной через глас то ли для внушительности, то ли по несдержанному энтузиазму самого божка, Андрей проследовал за шкаф, куда честно не заглядывал все эти дни (подозревая, что Дагон все равно узнает и будет потом тыкать пальцем в коварного человека). — Как тебе, а? — негромко поинтересовался Дагон. На столике, на деревянной подставке в виде касатки поблескивала в закуточной полутьме крупная бутыль горлышком вверх, а внутри нее рассекал намалеванные краской синие волны небольшой галиот с парусами, розоватыми разводами схожими на лепестки экзотического цветка. Андрей наклонился, чтобы разглядеть получше: изящный кораблик был тончайшей работы, детальки выглядели хрупкими до невесомости. Но привлекло внимание даже не это — на самой бутылке, с внешней ее стороны, расположился какой-то явно не из набора морской приятель. Зеленоватый, под бронзу, лепленый осьминожек повис на толстом стекле щупальцами, будто сжимая бутыль в сплетенных объятьях. — Твое дополнение? — улыбнулся Андрей, осторожно касаясь пальцем витиеватой фигурки. — Ну да, чье же ещё, — довольно кивнул Дагон, — А ты смотри, тут и Грей есть! Тоже доделал. Он указал на малюпасенькую фигурку капитанчика в огромистой, наподобие Нельсона, шляпе на самом краю кормы, вскинувшего руку в приветственном салюте. Капитанчик будто помахивал осьминогу, нависшему над кораблем своим стылым каплевидным тельцем. — Безумно все это красиво, Дагош, — без тени прикрас отозвался, наконец, Андрей, как следует насмотревшись на композицию. — Дарю. Пусть у тебя стоит, мне все равно ставить некуда, — небрежно произнес Дагон, в черных глазах которого, однако, заплясали куда менее сдержанные блики, схожие с осколками звёзд. — Спасибо! Пацаны бы в три ручья зарыдали, если бы все это роскошество увидели. Даже с Греем, блин. Ещё бы Ассоль… Ещё даже не договорив свою легковесную фразочку, Андрей третьим ухом и пятым нюхом уже понял, что ляпнул что-то не то. Лицо Дагона, лоснившееся удовольствием, точно блин на Масленицу, вмиг осунулось, от звёзд в глазах не осталось и следа — вместо них закрутились пустые холодные черные дыры. — Я так думал, что он просто не доплыл ещё до нее, — тускло заметил божок после секундной андреевой заминки, — Дело-то плевое, если хочешь, могу… — Да не-не, все правильно, не доплыл он… — поспешно завел Андрей, но Дагон уже что-то сам себе прикидывал в лохматой голове. Внезапно по хребту Андрея прошла тревожная влажная морось — и через секунду рядом с капитанчиком появилась фигурка длинноволосой девушки в алом — в цвет парусов — платье. — Вот и Ассоль. Теперь как в той книжке, — мелко улыбнулся Дагон, — Теперь все верно? Могу ещё десять таких… Морось — уже не влажная, колкая — по спине проходилась снова и снова, а на корме все прибывало и прибывало девичьих фигурок, чтобы потом каждая из них, кроме первой, исчезла без следа. — Да и без нее было красиво, правда, не надо было даже... ну, это…– Андрей перестал понимать, почему голос его с каждым словом звучит все более оправдывающимся, ломким и чужим, — Очень мне нравится… — Рад, что нравится, Андрей, — кивнул Дагон, одарив его ещё одной скуповатой улыбкой, — Выиграл я, ну? Говорил же, что выиграю. В пятницу, значит, «Слепая» у нас. Завтра не приду тогда…дела будут…всякие. — Да…хорошо, — только и успел кивнуть Андрей, как Дагон уже засобирался из гостей, торопливо попрощался и потянулся на выход. Андрей долго ещё потом глядел на мутноватую бутыль, на кораблик с уныло упавшими парусами, на потертого, будто от песков и времени осьминога, на глупые улыбки капитанчика и девушки, думая о том, что пацаны, конечно, в жизни не могли подарить что-то хоть немного нормальное. Лучше бы сертификат на мастер-класс по лепке из глины всунули, ей-ты-богу. **** Андрей не на шутку опасался, что в назначенный день божок не придет — всякое бывало, да он и не дурак понять, что тот обижен на его художественные замечания. Однако в пятницу Дагон явился, настроения дурного не выказывал, улыбался широко и приветливо, как обычно, только что в сторону полки с бутылью как будто старался лишний раз не смотреть, да и попросту вид имел слегка отстраненный, сдержанный. С удовольствием заваливаясь на диванчик в иные дни, заполняя его собой процентов на восемьдесят, на этот раз сидел пряменько, как по линейке, шаву жевал сосредоточенно, без бубнежа и мельничных рук, с напутственных советов Слепой ухахатывался, как и всегда, но с Андреем комментариями делился не то что бы часто, хотя для того и смотрели — Дагон обожал предсказывать за героев их судьбы, на удивление редко ошибался, пусть даже Андрей и твердил, что все это просто сценарии. — Слушай, Дагош… — наконец, не выдержал Андрей. — А? — не отрываясь от телека отозвался тот. — Я вот все спросить хотел… А почему ты кракена в бутыль не засунул? Почему он сверху, а не в море? Дагон покосился на него с крохотной ухмылочкой в уголках губ. — Кракены в море топят корабли, сам знаешь. Зачем оно надо? А этот охраняет сверху, никому плохого ничего не делает, просто мирно смотрит на кораблик. На своем месте. Да и красиво... — Да оно-то красиво, просто… — Ну не нравится тебе — давай выкину, — Дагон поднялся с дивана, — Много вопросов. Когда людям нравится, то они просто смотрят и радуются. «Это надо же какой эксперт в человеках нашелся». Решительно топая, Дагон направился к полкам. Андрей подскочил вслед за ним. — Не надо ничего выкидывать! Подожди ты! Просто…если он мирный, то пусть бы и был в бутылке, нет? Ты же можешь сделать… Короче, убери ты эту Ассоль для начала. Не доплыл он еще до Ассоли. Может и вообще не к ней плывет. Я же тоже писатель, я и сам могу истории придумывать. Дагон неясно поглядел на него. Фигурка девушки потаяла в воздухе — на этот раз, отметил Андрей, безо всякой для него спинной мороси. — Ну, убрал. — Ну и отлично, что убрал. А кракена засунуть туда можешь? — Да он просто охраняет, Андрей! И ничего плохо… — Так я знаю, что ничего плохого…пусть внутри и охраняет. — Нееее, не пойдет — вдруг расплылся в улыбке Дагон — вроде бы даже искренне, — Ты хоть знаешь, какие корабли хрупкие? А люди так ещё более хрупкие, дунешь — и нет их. Пусть будет, где есть — они с Греем друг на друга и так смотрят, и так хорошо, никто никому вреда не сделает. Андрей покачал головой. — Не пойдет, — теперь уже заупрямился он, — Может, Грей как раз и плавает под такими заметными парусами, чтобы его увидели? Может его мечта — пожать кракену щупальце? Подружиться с ним? Как у нас с тобой. Проговорив это, Андрей понял, что вся мучительная иносказательность последних минут в один миг потонула в каком-то далёком, но теплом море. «Как у нас с тобой». Значит, у них были все же какие-то «мы», какие-то хорошие, крепкие «мы», на которые стоило равняться…пусть бы даже махоньким фигуркам. Дагон неуверенно улыбнулся этим его словам — глаза его вновь блеснули звёздами. Через секунду бронзовый осьминожек оказался в бутылке: расположившись неподалеку от корабля, он осторожно протянул тоненькое щупальце к руке Грея, касавшегося его кончиком ладошки. — Вот теперь заебись, — у Андрея уже не хватало пышных слов, но в тех, что остались, он был искренен — бутыль ему стала нравиться в сто раз больше. Молча они продолжали глядеть на нее, сквозь нее, и оба через привирающее кривое зеркало стекла видели чужие внимательные, ищущие глаза. Андрей затылком чуял, что можно что-то ещё сказать. Не так даже — что надо что-то ещё сказать, и тогда этот момент превратится в…момент иного толка. Неясный этот клубок ощущений, тоскливых и счастливых одновременно, вдруг с концами закатил под шкаф хриплый дагонов голос. — Мне идти уже пора. Завтра тоже можем…если не занят. — Можем. Можем, конечно. «А можно ли откладывать на завтра то, чего не смог сказать сегодня?».