Рестарт

– Эй, хозяин, ещё вина! – Разбавляют тут его, что ли? Гадость редкостная. В таверне было многолюдно и душно. Компания потрёпанного вида мужчин теснилась за одним из столиков. На поясах – мечи из дешёвой стали. Может наёмники, а может бродячие заклинатели. Судя по разговору, скорее второе. – Эти клановые выскочки совсем зажрались. Распугали всю нечисть, а нам на нормальную выпивку не хватает. – На нашу долю хватит. Тебе, что ли, охота наткнуться на какую-нибудь не в меру сильную тварь? – Большинству из них мелочь даром не сдалась, лишь бы покрасоваться. – Ага, конечно. Продолжай надеяться. Ещё немного – и мелочь тоже разберут. – Косой Шан, не дуйся. Гордился бы. Тот заклинатель, который тебя обошёл, первый в списке молодых господ. – Это как списки женихов? У меня сестра таким увлекается. – Фигня, всё проплачено. – А слышали, этот, брат главы Не, как там его? А, Не Хуайсан. Так, вот, Не Хуайсан вдруг резко взялся за ум. – Шутишь? Да наверняка скоро снова за старое примется. – Чистая правда. Повзрослел, чего тут странного. – Давно бы пора. А то вроде совсем юнец, но чем раньше начнёшь... – Ходит теперь на ночные охоты, науки всякие изучает, баловство совсем забросил. – Видать Не Минцзюэ таки удалось вбить в братца капельку ума. Повезло, теперь будет опора. – Если так подумать, зря Не Хуайсан не в списке. В отличии от некоторых, хотя бы языком пользоваться умеет. – Вежливый и образованный молодой господин, с утончённым вкусом, да и лицом не урод. Теперь, когда заинтересовался заклинательством, его ждёт большое будущее. – Вот только в одном почему-то упрямствует: не хочет пользоваться саблей. – Зато выбрал взамен меч, и вроде неплохо им владеет. Какая разница, чем нежить рубить. – Эх, хорошо быть богатым. Можно перебирать оружием, как вздумается. Вот поднакоплю деньжат и куплю железку поприличнее. – Не заливай, наверняка всё опять на выпивку спустишь. Раздался взрыв хохота. Никто не заметил, как сидевший в углу человек тихо выскользнул за дверь. *** – Хуайсан, и всё-таки, где твоя сабля? Второй молодой господин Не сидел за столом, вокруг – стопки каких-то бумаг, вычислений, свитков... Комната, где когда-то царил хаос, теперь была строго упорядочена. Не валяются больше повсюду наброски и веера, и только въевшиеся кое-где пятна туши напоминали о прошлом. На стенах, вместо довольно таки вульгарных изображений девиц висят несколько пейзажей и изречения мудрецов. Не Минцзюэ смотрел на всё это, но ощущал не гордость, а только головную боль. Это словно пытаться выбить дверь, которая не просто открывается изнутри – исчезает вместе с петлями. – Она слишком тяжела для меня. Разве не будет лучше, если я буду использовать то, в чём правда хорош? – С каких это пор ты хорош в бою на мечах? – Мне хотелось устроить тебе сюрприз, – ответил юноша, заправляя за ухо прядь волос и очаровательно улыбаясь. – Даге, я понял что в прошлом был слишком беспечен. Ты несёшь тяжкий груз управления кланом, а я только и делал, что развлекался целыми днями. Так дальше продолжаться не может. Я просто хочу хоть чем-то быть полезным. Смотри, – он протянул один из документов, – я даже вычислил того, кто крал фураж у коней. Минцзюэ забрал бумагу и тут же отложил в сторону, даже не читая: – Молодец. Хорошая работа. Знаю, если постараешься, ты способен на многое. Но тебе совсем не обязательно доказывать свою полезность, чтобы быть любимым. Эти слова дались Не Минцзюэ нелегко. Какое-то время оба брата молчали. Неясно, какие тайны скрывал потемневший взгляд младшего, но старший пытался понять причину. Что настолько сильно потрясло неизменно беспечного и ветреного Хуайсана? Последняя их сора была несколько месяцев назад. Диди кричал и топал ногами, потом хлопнул дверью, запираясь у себя. Как обычно. Как множество раз до этого. А на следующий день вышел, будто ничего не происходило, покладистый, как никогда. Возможно, внезапная забота Хуайсана была послана Небесами, вот только не как награда, а как испытание. Первые дни ему казалось что это какой-то странный способ доказать своё мнение. Мол, смотри, я веду себя так, как ты хотел, ну и какой в этом смысл? Но на настолько долгоиграющие планы Хуайсану обычно не хватало терпения, да и повод был пустяковый. И с каждым днём надежда на старый уклад таяла. Похоже, столько лет воспитывая брата он и не заметил, как тот перестал быть ребёнком. К лучшему. Таким Хуайсану будет проще выжить в этом мире. Не Минцзюэ, пользуясь случаем, прошёлся по комнате, заглядывая во все углы. Ничего. Ни выпивки, ни весенних сборников. Заметив, как диди пытается незаметно заслонить собой запертую кладовку, вздохнул с облегчением. Всё же новый Хуайсан не идеален, и имеет свои слабости и секреты. Напирать не стал, вряд ли он там прячет расчленённое тело недавно пропавшего командира. Внезапно наследник Не произнёс: – Я хотел поговорить об одном из кандидатов на вступление в орден. – Каком из них? – Тот, который пришёл недавно. Мэн Яо. – А, этот. Довольно хлипкий, но тренировки всё исправят. Вы знакомы? – Нет, но... он мне не нравится. В глазах юноши почти стояли слезы: – Я беспокоюсь, даге. Ты бы видел, как пристально он на тебя смотрел. Точно замыслил что-то недоброе. *** Властный жест, и все слуги вышли. Остались только Не Хуайсан и Мэн Яо. Пара символов на стены, и вот уже никто посторонний не сможет услышать, о чём говорят внутри. Младший Не хмуро спросил: – Что же господин Мэн тут забыл? – Хотел кое в чём убедиться. – Убедился? Знаешь, думаю мне не стоит отпускать тебя отсюда живым. Чужак выглядел не самым лучшим образом. Потёртые тёмные одежды, явно не по размеру, не скрывали худобы. Ладони покрыты следами от иглы и мозолями. И самое главное – взгляд, наполненный тоской и тем, что он не смог заметить вовремя: чистой, незамутнённой ненавистью. О, этот человек отлично умел превращать свои глаза в непроницаемые зеркала, на поверхности которых отражались только нужные эмоции. Но его больше не обмануть. Молодой господин Не задал вопрос: – И каково это, быть на моём месте, Хуайсан? Названный Хуайсаном не выглядел удивлённым. Он вообще никак не реагировал, побледневшее лицо застыло, напоминая маску мертвеца. Наконец он ответил: – Ты куда больше нравился мне мёртвым, Гуанъяо. – То, что ты здесь, означает что и тебе не удалось избежать подобной участи. Что же прервало триумф победы надо мной? – Жизнь, знаешь ли, имеет свойство заканчиваться. И я не ожидал, что снова проснусь. Что же ты сделал? – Ничего. О причине, по которой мы оказались в таком положении, я знаю не больше твоего. "Или даже меньше", – мысленно добавил Яо. Этот вопрос мог быть просто способом отвести подозрения. Нельзя было считать, что Хуайсан глуп или невежественен. Может, он вообще никогда таким не был. Подозрения только укрепились, когда Хуайсан перевёл тему, удовлетворившись таким простым ответом на, казалось бы, жизненно важный вопрос: почему они оказались в прошлом, ещё и поменявшись телами? – Впрочем, какая разница. Теперь я – никто, а ты владеешь всем, что когда-то было моим, – с горечью произнёс гость. Нарастающую вязкую тишину разбил хлопок веера. Пальцы Хуайсана дёрнулись, будто пытаясь что-то нащупать. Тщетно. Вместо привычных граней осталась лишь пустота. Яо сделал несколько взмахов. Шёлк и бамбуковые пластины скрывали насмешливый изгиб губ: – Я сам выковал свою судьбу. Сам поднял себя со дна, наплевав на все условности и порядки. Что мешает тоже самое сделать тебе? Или, – тут веер закрыли изящным, будто много раз отрепетированным движением, – сидеть на чужой шее это всё, на что ты способен? Тогда тебе никто не сможет помочь. – И что же мне делать? Идти к этому подонку, Цзинь Гуаншаню? Чтобы меня швырнули с лестницы?! Я хотел вернуться сюда, хотя бы так. Это место было моим домом. Яо со скрытым злорадством наблюдал, как его собственные черты уродует гримаса бессильной ярости. Жалкое зрелище. И знакомое. Сколько раз во время траура Хуайсан почти впадал в безумие, сжигая свои рисунки и проклиная собственную упёртость. И именно Яо был тем, кто останавливал и утешал его, а потом долго обнимал, пока слёзы не высыхали. Но вся доброта обернулась чёрной неблагодарностью. Хуайсану требовалось не утешение, а тот, кого можно обвинить во всех бедах. – Невыносимо... Невыносимо видеть такую змею, как ты, рядом с ним. Как ты собираешься уничтожить его на этот раз?! Подсыплешь яду? Прирежешь во сне? Снова будешь играть свои песенки? – Это всё не более чем твои домыслы. Мне не выгодна его смерть. Всё, что у меня есть сейчас, исходит от него. – Мне ли не знать, насколько ты одержим властью? Стоит даг... Не Минцзюэ умереть, как следующим главой станешь ты! Просто используешь его, тебе плевать на брата! – Разве ты не занимался тем же? Так удобно быть любимым младшим братом главы Не. Я не намерен что либо менять в ближайшее время. В конце концов, Не Минцзюэ куда терпимее к людям одной с ним крови. Хуайсан промолчал, оседая на пол и безразлично пялясь в пустоту. Похоже, после такого всплеска эмоций силы оставили его. Разговор продолжил Яо: – На самом деле я восхищён тем, как ты всё провернул. Даже похлопал бы, не будь именно я целью. Выбирая гроб для матери, не думал что придётся воспользоваться им самому. Кстати, об этом... – Ничего я с ней не делал. Так, просто перенёс в могилку поскромнее. Стал бы я издеваться над телом дорогой тётушки? – Стоп, что? – Яо показалось, будто он ослышался. Звуки складывались в слова, но не имели смысла. – Ты не знал? Впрочем, я тоже был удивлён, – ситуация явно казалась Хуайсану забавной, – девичья фамилия моей матери тоже Мэн. Похоже, они были сёстрами. Так что, если так подумать, мы оба имеем право называться Мэн. Яо постепенно переваривал информацию. Мало ему истории с женой, теперь ещё и заклятый враг. Куда ни плюнь, везде одни родственники. Две сестры, а такие разные судьбы. Одна стала наложницей в именитом клане, второй же оставалось только влачить жалкое существование. Слепой случай был жесток. Это именно Гуанъяо, а не Хуайсан должен был расти в любви и роскоши. Так было правильнее. И то, что с ними происходило сейчас, теперь казалось воздаянием за прошлые старания. Вторым шансом, который ни в коем случае нельзя упускать. – Какая ирония. Выходит, ты ничем не лучше меня. Братоубийца. Хуайсан пожал плечами: – Я и не отрицаю. Но если тебя это не волновало, почему меня должно? Главное, что никто не узнал. Двое и правда были неуловимо похожи: невысокий рост, изящное сложение, подобный разрез глаз. В прошлом их часто путали, стоило лишь одеть одежду одного цвета. Но никому и в голову не приходило, что родовитый молодой господин может иметь что-то общее с сыном шлюхи. Беседа бывших врагов теперь текла спокойно, как река, прячущая под обманчиво гладкой поверхностью обломки острых скал. Маски сброшены, каждый был самим собой, за исключением того, что теперь всё наоборот. Перевёрнуто. Так странно смотреть на своё собственное лицо со стороны и не узнавать. – Слышал, ты избегаешь сабли даже старательнее, чем я в своё время. – Не хочу рисковать. – Не хочешь? Или не можешь? Что скажут люди, узнав, что фамильное оружие тебе попросту неподвластно? – О, они не узнают, – почти ласково прошептал Яо на ухо собеседнику, внезапно оказавшись сзади и обнажая клинок. – Цзюэсин, – имя сорвалось с губ Хуайсана, и в соседней комнате раздался грохот и звон. Услышав зов хозяина, сабля пару раз ткнулась в запертые двери. Затем упала на пол, оставив бесплодные попытки, и снова превратилась в бесполезный кусок металла. В этом Цзюэсин отличалась от Баси, способной на голом упрямстве пробивать стены. Говоря откровенно, ей бы куда больше подошло имя Ченьшуй, настолько сабля любила поспать. Она была не столько терпеливой, сколько абсолютно не заинтересованной во всём, кроме своего главного увлечения – сна. Прервать спячку сабли не смог бы и конец света, не удивительно, что Яо не удалось добиться реакции. Второй же причиной было то, что оружие заклинателя привязывалось не к телу, а именно к душе. В отличии от меча Вэй Усяня, Цзюэсин не брала на себя труда запечатываться, она и без того была не полезнее острой железки. Ей можно было шинковать капусту, нарезать арбузы или даже жестоко убить человека – ничего бы не изменилось. Не дождавшись подмоги, Хуайсан скосил глаза на прижатое к горлу оружие. Лезвие прямое и не гибкое. – Этот совсем не похож на предыдущий. Но его тоже зовут Хэньшен? – Да. – Какая стабильность. Предыдущий свой меч, гибкий и подвижный, Яо получил в Цишань Вэнь, и надеялся в этой жизни больше туда не возвращаться. К тому же, было бы крайне подозрительно, владей молодой господин Не столь сложной в освоении техникой. Выбрав самое обычное среди заклинателей оружие, он тренировался один, когда его никто не видел, переучиваясь, вспоминая подсмотренные у других движения. – Хэньшен... – повторил гость, – хорошее оружие. – Будто ты в этом хоть немного смыслишь. – И то верно, – Хуайсан усмехнулся, на его лице что-то промелькнуло, быстро, как тень. Следующие его действия были ещё более странными. Он поднял руку и обхватил меч за лезвие. Не обращая внимания на стекающую по ладони кровь, лишь морщась от боли, провёл пальцами от основания до кончика. Яо тут же отдёрнул оружие, косясь с подозрением, как на сумасшедшего. Хуайсан поднялся, немного пошатываясь. Они следили за каждым движением друг друга, ловя любой намёк на угрозу. Нарастающее напряжение, сплетение взглядов, словно пляска мангуста и змеи. Только непонятно, кто же здесь охотник, а кто жертва. Гость Нечистой Юдоли отвёл глаза первым, скрывая их за ресницами, за неимением веера. – Ты и правда хорошо устроился, Гуанъяо. Принадлежишь теперь к главной ветви одного из Великих кланов. Но в таком положении есть и недостатки. Жизнь воина Не недолговечна. Яо поморщился: – Пока я не трогаю сабли, всё будет в порядке. – Кто тебе сказал, что это связано с саблями? Может, дело в самой крови Не, слишком яростной для живого тела. Той самой крови, принадлежности к которой ты так радовался, – Хуайсан усмехнулся, нагоняя в голос жути, даже немного переигрывая, – спрашиваешь, как я умер? Надеюсь, скоро сам сможешь ответить на этот вопрос, братец. Поворачиваясь спиной, бывший Не тихо добавил: – Сейчас я уйду, и больше тебя не побеспокою. Полагаю, теперь все долги между нами уплачены. Хлопнула дверь, и Яо остался один. Поддавшись внезапному порыву, резко взмахнул рукой, сметая всё на своём пути. Дорогая расписная ваза упала, разлетаясь на множество осколков. Пустяки. Молодому господину Не подобная оплошность легко сойдёт с рук, даже ругать не будут. Совсем не так как раньше, когда за не вовремя разлитый чай его могли высечь плетьми. Так почему же в последний момент Хуайсан выглядел таким свободным, будто птица, покинувшая ставшую тесной золотую клетку? Или нет. Скорее довольным, как поймавший неосторожную пичугу кот. Яо начал прокручивать в голове недавний разговор, пытаясь понять, где именно его обманули. *** – Глава, Не, премного благодарен за любезный прием, – движения ничуть не отклонялись от церемониала, на лице застыла благожелательная улыбка. Не смотря на поношенность одежд было видно, что этот человек обучался этикету, и за ним пытался спрятать свою нервозность. От такой вежливости Не Минцзюэ тоже стало неловко. – Уже уходишь? Неужели здешние горы слишком круты для такого неженки? – Что вы, природа Цинхэ сурова, но в ней есть своя прелесть. Особенно вон та скала, очень похоже на взлетающего орла. Минцзюэ вгляделся в груду камней, которые ему решительно ничего не напоминали. В отличии от самих слов, бередивших какие-то неясные, давно забытые воспоминания. В детстве Хуайсан обожал придумывать каждому камешку или проплывающему мимо облаку странные названия. Оборачиваясь, он встретился глазами с юношей. Как и говорил Хуайсан, взгляд этого Мэн Яо и правда был странным. Вот только совсем не злым, а скорее как у очень зелёного новичка, впервые увидевшего оживающего мертвеца. – Но я понял, что жизнь заклинателя не для меня. Наслушавшись сказок я представил, что в орденах на каждом шагу встречаются бессмертные, разъезжающие на повозках, запряженных журавлями. Правда оказалась куда более обыденной. Брови Не Минцзюэ от подобного откровенного бреда поползли вверх. То ли говоривший был абсолютно оторванным от реальности, толи наоборот, необычайно амбициозным. – Среди заклинателей лишь единицы способны достичь бессмертия, и возможно именно ты станешь таким счастливчиком. Но орден Цинхэ Не в первую очередь стремиться защищать простых людей. Тут не найти ни бессмертия, ни журавлей. Гусу Лань подойдет тебе лучше. Я могу написать рекомендацию. – Не стоит беспокоиться. Это я просто так сказал, – гость в панике замахал руками, потом спохватился и снова стал смирно, – поверьте, и без заклинательства я не пропаду. Так то я бродячий художник, но знаю одного мастера... Мастера рисования, имею в виду. Так вот он может согласиться взять меня в подмастерья, а там и до собственной мастерской недалеко. – Вот оно как, – протянул Не Минцзюэ, не поняв из этой сбивчивой тирады почти ничего, – Хуайсан тоже увлекался рисованием, но возможно недостаточно серьёзно, в последнее время совсем забросил. Странно что вы не поладили. – Напротив, мы очень мило поболтали, но, к сожалению, не сошлись во взглядах на искуство. – Если дело только Хуайсане, я поговорю с ним. Не дело это – судить человека только по первому впечатлению. Его предубеждённость вполне исправима. Гость грустно улыбнулся. – Иногда лучше совсем не пересекаться, чем пытаться переступать через себя. Цзянху велик, в нём найдётся место нам обоим. Последние слова он произнёс как-то странно, будто имея в виду нечто совсем иное, и крепко вцепившись в край рукава гладкими, без единой царапины, ладонями. Уходя, обернулся через плечо, обещая: – Когда сам стану мастером, обязательно пришлю в Цинхэ свою картину, совершенно бесплатно. Не дело это – заклинатели, и без журавлей. А искуство тоже может быть чуточку бессмертным. Не Минцзюэ долго смотрел вслед уходящему, ощущая смутное чувство потери. Потом встряхнул головой и пошёл на тренировочный плац. Он считал что многочасовая отработка ударов саблей – лучшее средство от сентиментальных мыслей. *** На лезвии Хэньшен, там, где меча коснулся Хуайсан, появилась линия. Тоньше волоса, настолько тонкая, что заметить невооруженным глазом было невозможно. Но всё же, она там была. Трещина. Такая же в своё время рассекла саблю предыдущего главы Не.