Демоны не берутся из ниоткуда

Зима в Литтл-Уингинге была холодной и сырой. Снег лежал грязными полосами вдоль дороги, ветер завывал в щелях окон, и Гарри в своей комнате на чердаке чувствовал себя почти пленником. Каникулы казались бесконечными, каждое утро начиналось одинаково, а единственной отдушиной был Хедвиг, что грустно топтался в клетке. Гарри сидел на скрипучей кровати в своей комнате у дяди и тёти Дурслей. Лёгкое солнечное утро пробивалось сквозь жалюзи, рисуя полосы света на бледных обоях. Но это утро никак не могло развеять тяжесть на сердце Гарри. После нападения пауков в его голове ещё бурлили воспоминания: холодные тени, шёпоты, ощущение, что за каждым углом таится что-то опасное. Он прижал к груди подушку и медленно выдохнул. Сестра, наверное, сейчас у Уизли, и с ней всё в порядке. Он мог только надеяться на это, ведь последний раз говорил с ней в тот день, когда они спустились в Тайную комнату и нашли мёртвое тело Джинни. Гарри писал ей всё это время и даже не знал, получала ли она его письма — он сам за несколько недель не получил ни одного известия от друзей. Тишина вокруг казалась почти осязаемой, словно мир задержал дыхание после шторма. В комнате пахло старым деревом и чуть прелым воздухом, тянущимся из кухни. Дядя Вернон, как всегда, был погружён в свои дела, а тётя Петуния уже на ногах, устраивая завтрак. Гарри ловил себя на том, что его мысли скользят обратно к событиям последних дней — к страху, к боли и к ощущению, что он снова оказался один на линии огня. Он посмотрел в окно на улицу, где мягко колыхались оставшиеся листья деревьев. Вроде бы всё спокойно, но Гарри знал: мир, который кажется безопасным, может в любую минуту обрушиться. Он больше не мог быть просто мальчиком, который живёт под крышей Дурслей. События последних недель оставили след, и этот след ощущался в каждом мышечном напряжении, в каждом вздохе, в каждом шорохе за стеной. Он опустил взгляд на руки, сжатые в кулаки. В голове проскочила мысль: «Почему никто не пишет? Почему никто не заботится?» Письма друзей, которые раньше приносили тепло и уверенность, теперь не приходили. Гарри ощутил странную пустоту — не от того, что сестра далеко, а от того, что его привычный мир молчит. За день до возвращения в Хогвартс к дому Дурслей наконец-то подъехала знакомая летающая «Форд Англия». Гарри стоял у окна и, едва заметив машину, сердце его подскочило — наконец-то! Уизли приехали забрать его. — Гарри! — Рон первым выскочил из машины, закутавшись в шарф, и замахал руками. — Быстрее, вылезай, пока Дурсли не подняли шум! Гарри схватил чемодан, клетку с Хедвиг и в несколько прыжков оказался на улице. Он даже не успел по-настоящему порадоваться встрече, как заметил: атмосфера у Уизли была напряжённой. Фред и Джордж молча грузили багаж, а Молли, сидя на переднем сиденье, отвернулась, не глядя на него. Гарри нахмурился, сердце неприятно кольнуло. Он сел в машину рядом с Роном и спросил: — А где Джанет? Она у вас была на каникулах? Машина дернулась с места, и тишина, что повисла, показалась гуще зимнего тумана. Первым заговорил Рон, но голос его звучал сухо: — Она… больше не с нами. Гарри резко повернулся к нему: — Что значит «не с вами»? Фред усмехнулся мрачно, Джордж добавил с оттенком обиды: — Значит, она показала своё настоящее лицо. Молли наконец обернулась, глаза её полыхали негодованием. — Эта девчонка — неблагодарная! Мы приняли её, кормили, заботились, а она… напала на меня! На меня, Гарри! В моём собственном доме! — Что?! — Гарри не поверил своим ушам. — Она тёмная волшебница, — отчеканила Молли, и голос её дрогнул. — Не сомневайся в этом. Мы видели, как она меняется. Сбежала, и, похоже, туда, где ей самое место. Слова резали слух, каждое — как нож. Гарри молчал, глядя на своих друзей. В их глазах не было сомнения. Только злость, разочарование и какая-то странная обида. Он хотел закричать, возразить, но язык словно прилип к нёбу. Сердце билось так, будто оно вот-вот разобьётся от тяжести. «Не может быть… Она бы не… Она же моя сестра…» Сердце всё ещё дрожало, а в голове роились вопросы. Он не мог поверить, что Джанет… что его сестра могла быть такой. — Я… я не понимаю… — тихо начал он, почти шёпотом. — Что вы имеете в виду? Рон, всё ещё напряжённый, отвернулся, сжимая руль. — Ты ведь видел, Гарри, как она себя ведёт, — сказал он сухо. — Она была… странной. Не такой, как мы привыкли. Фред хмыкнул, а Джордж добавил с оттенком презрения: — Она пыталась… ну, ты понял… с Чарли. Сразу после того, как мы её пригласили. Мы пытались объяснить ей, что это неуместно, а она… ух! Как будто ей всё дозволено. Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. Сердце колотилось, дыхание сбилось. — С… с Чарли? — произнёс он, не веря собственным ушам. — Она… что?! Молли отвернулась к нему, глаза её блестели от негодования. — Гарри, не пытайся оправдывать! Мы видели своими глазами. Она использовала все свои приёмы, чтобы… — она замолчала, глотая слова, — соблазнить Чарли! Мы были вынуждены её остановить. Гарри стиснул зубы, а в груди всё переворачивалось от смеси гнева, недоумения и ужаса. Он не мог поверить, что та, кого он считал сестрой, могла действовать так безразлично и цинично. — Это не может быть правдой, — тихо сказал он, пытаясь держать голос ровным. — Джанет… она не такая. Фред усмехнулся, ирония в его взгляде резала сильнее ветра за окном: — Ну, может быть, ты слишком долго её идеализировал, Гарри. Иногда люди показывают своё истинное лицо, и лучше узнать это рано, чем потом. Гарри опустил голову. Его мысли метались, как буря: воспоминания о Джанет, о совместных днях. И тут вдруг перед ним вставала новая, чужая, страшная версия сестры. — Она… пыталась сбежать? — тихо спросил он, сжимая кулаки. — Куда? Рон пожал плечами, глаза его были холодными: — Куда ей и место — туда, где она не навредит нам. Там, где она может быть… сама собой. Гарри молча смотрел в окно на заснеженные деревья. Сердце его билось так, будто пыталось вырваться наружу. Он не знал, что думать, во что верить. Каждое слово Уизли резало по живому, но внутри всё ещё жила надежда — тихая, почти неслышная, что правда где-то между обвинениями и воспоминаниями. Он вздохнул и попытался собраться. Машина продолжала ехать, снег скрипел под колёсами, а мысли о Джанет терзали его, словно холодный ветер. — Я должен узнать… — пробормотал он про себя, — что на самом деле произошло. И в этот момент Гарри понял, что не сможет просто принять чужую версию событий. Ему придётся искать ответы самому, независимо от того, что говорят Рон, Фред, Джордж или даже Молли.

***

Тем временем в Малфой мэноре атмосфера была напряжённой до предела. Пожиратели, которые остались по приказу Лорда, изводили Люциуса и не оставляли в покое даже его семью. Каждый день приносил новые требования, проверки, угрозы. Звуки шёпота и шагов в длинных коридорах становились постоянным фоном, словно стены пропитались страхом и тревогой. Люциус Малфой, высокий и статный, с холодными глазами, всё чаще ощущал себя заложником собственного дома. Он пытался сохранять видимость контроля, но каждое сообщение от своих «коллег» казалось ловушкой, каждое слово — испытанием. — Это становится невыносимо, — пробормотал он под нос, проходя по залу в тяжёлой мантии. — Они не оставляют нас в покое. А твоя безумная сестра Белла… она стала ещё более неистовой. Только и громит дом, и всё говорит про Лорда. Нарцисса Малфой сжимала руки, стараясь не выдать внутреннего волнения. Она понимала, что ситуация выходит из-под контроля, и скоро сама безопасность семьи окажется под угрозой. — Люциус, — тихо сказала она, — нам нужно подумать о… альтернативе. — Альтернатива? — пронзительно переспросил он, не сводя глаз с окна, через которое пробивался тусклый зимний свет. — Что ты имеешь в виду? — Я… — её голос дрогнул, но она собрала силы. — Возможно, тебе придётся отправить меня во Францию. Там мы хотя бы сможем переждать… пока Драко не поедет в Хогвартс. Люциус замер на месте, ощутив тяжесть слов. Он понимал, что это единственный путь защитить жену, хотя мысль о разлуке вызывала холодок в сердце. — Думаю, ты права, — наконец сказал он, тяжело выдыхая. — Если уж ситуация выходит из-под контроля, придётся пойти на этот шаг. Люциус опустил взгляд на Нарциссу, стараясь скрыть смятение, пронзающее его изнутри. — Нарцисса, мы сделали большую ошибку тогда с Поттер. Возможно, сейчас мы не были бы в такой ситуации. Нарцисса поджала губы и тихо сказала: — Как ты думаешь, кто она для него? На том вечере он представился её опекуном. — Не знаю, дорогая… — Люциус тяжело вздохнул. — Но твоя сестра в бешенстве и только говорит о ней и Лорде.

***

Утро в особняке Лорда наступило тихо, словно само время замедлило бег. Лёгкий зимний свет пробивался сквозь высокие окна, рисуя на мраморном полу длинные полосы серебристого сияния. Джанет проснулась раньше обычного, её мысли уже были заняты предстоящей поездкой. Она сидела на кровати, держала в руках волшебный гребень, который Лорд подарил ей накануне. Его холодное, но живое прикосновение всё ещё ощущалось сквозь пальцы, а мягкая вибрация магии словно напоминала: она не одна. — Сегодня… — пробормотала Джанет про себя, тихо глядя на окно, где снег переливался бледным светом. — Сегодня я снова вернусь в Хогвартс. Мысли о Лорде вызывали странное тепло и лёгкую тревогу одновременно. Она знала, что под его защитой ей безопасно, но и понимала, что впереди её ждут новые испытания. Барти и Антонин уже готовили её вещи, проверяя, чтобы ничего не забыли. Каждый их жест был точным, чётким, словно они сами ощущали напряжение этого утра. Джанет поднялась с кровати, подошла к зеркалу и провела рукой по волосам. Волшебный гребень аккуратно распустил пряди, и она заметила, что они блестят особенно мягким светом. Её сердце на миг дрогнуло: поездка обещала быть долгой и полной событий, и всё же она чувствовала уверенность, которую давала ей тихая забота Лорда. Собравшись, Джанет спустилась в зал, где завтрак уже был готов. В воздухе витал лёгкий аромат свежего хлеба и чая, а тишину лишь нарушало тихое потрескивание камина. Сегодня она уезжала, и каждый звук казался наполненным значением.