Демоны не берутся из ниоткуда

Музыка играла, свет мигал рывками, словно смазывая чёткость картинки. Алекса уже не чувствовала, где заканчиваются танцоры и начинается она сама. Чьи-то загорелые ладони скользнули по её талии, прижимая ближе, грудь мужчины упруго ударилась в её плечо. Кто-то шептал ей на ухо что-то на ломаном английском, она не разбирала слов — только звук, вибрацию, жар дыхания. Её собственный смех, легкий, сорванный, слишком свободный для той самой Алексы, которую привезли сюда под руку как послушную девочку и невесту министра. Джанет же откинулась спиной к груди Дориана, её затылок удобно устроился у него на плече. Его пальцы лениво чертили круги на её талии, словно он не на клуб смотрел — а на сцену, где играют спектакль, поставленный по её сценарию. — Смотри, — мягко произнесла она, почти не шевеля губами. — Она сама идёт. Даже толкать не нужно. Дориан слегка склонил голову, взгляд стал внимательнее. Один из танцоров, тот самый белокурый, уже позволял Алексe трогать себя — за плечо, за грудь, чуть ниже, чем прилично. И самое важное — она не отдёргивала руку. — Ты уверена, что она ничего не запомнит? — лениво спросил он. — Она запомнит ровно столько, сколько мне нужно, — ответила Джанет. В её голосе было удовлетворение, тяжёлое, тёмное. — Остальное — я расскажу сама. В нужный момент. В нужных красках. Её губы чуть тронула полуулыбка. Она хлопнула ладонью по его колену: — Хватит разминаться. Пора переходить ко второму этапу.

***

— Алекса, дорогая, — голос Джанет прорезал музыку легко, как нож шёлк. — Мы отойдем ненадолго, а ты развлекайся, мы скоро будем. Алекса обернулась через плечо — глаза блестели, зрачки расширены, губы в улыбке, чуть размазанной от шампанского и чужих прикосновений. — Х-хорошо… — выдохнула она, почти перекрикивая музыку. — Только… не долго… И тут же расхохоталась, потому что белокурый танцор поймал её за талию и развернул к себе, снова заставляя двигаться в такт. Ей было очень весело. Слишком. Так, как не было никогда. Джанет это видела. Она встретилась взглядом с брюнетом. Незаметно для Алексы — но достаточно ясно для него. Лёгкий, почти ленивый кивок. Тот ответил таким же — еле заметным движением подбородка. Никаких слов. Но всё было очевидно: он понял. «Работать с ней дальше. Не отпускать. Довести до конца». Джанет плавно поднялась с колен Дориана, её платье мягко скользнуло по его ногам. Он тоже поднялся, одним движением — будто тень встала вслед за хозяйкой. — Не наделай глупостей, — в полушутку бросила она Алексе. — Я?.. — Алекса дернула плечом, захохотала. — Я просто… танцую! Джанет хмыкнула, ну да ну да. Шатен с южным загаром уже подхватывал её со спины, белокурый — спереди, и её действительно как будто подхватила волна. Джанет посмотрела ещё секунду — внимательно, оценивающе, почти профессионально. Поза, расстояние, как руки ложатся на её талию, как она не отстраняется, как голова сама запрокидывается, когда кто-то шепчет ей в ухо. И только после этого удовлетворённо кивнула, все идет как нужно. — Пошли, — бросила она через плечо. Дориан, не задавая вопросов, двинулся следом. Для него всё это было той самой игрой, где он — идеальный партнёр в роли реквизита и конспиратора.

***

Когда они вышли, в коридоре за дверью было чуть тише — музыка глухо била через стены, свет уже не прыгал так бешено. Воздух был прохладнее. Возле лестницы стоял официант — тот самый, что провожал их наверх. На подносе пустые бокалы, в глазах — хорошо спрятанное любопытство. — Мисс Wotton, всё в порядке? — вежливо осведомился он. — Если понадобится ещё напитки в ваш лаунж… — Напитки у нас закончились позже всех, — отозвалась она лениво. — А вот внимание… всегда пригодится. Она наклонилась к нему ближе, будто собиралась уточнить заказ. С её лицом это выглядело абсолютно естественно — богатая девица шепчет официанту что-то личное. Но губы шевельнулись совсем другими словами: — Я надеюсь, фото выйдут чёткими и с нужного ракурса. Её голос был тихим, но в нём не было ни тени вопроса. Только факт. Официант не моргнул. Но пальцы на подносе чуть сильнее сжались. — Разумеется, мэм, — так же тихо ответил он. — Наш техник уже всё проверил. Никаких слепых зон. Запись будет доставлена вам лично. Глаза Дориана еле заметно блеснули. Он хмыкнул — коротко, одними ноздрями. — Ты всё же остаёшься верной себе, — вполголоса заметил он, когда они двинулись по лестнице вниз. — Я никогда и не обещала быть святой, — ответила Джанет, скользя пальцами по перилам. — Особенно на чужом девичнике. Их шаги зазвучали в такт удару басов, когда они спустились в основной зал — туда, где клуб жил на полную мощность: свет, как удар молнии, музыка, как чужое сердце, люди, как рой, который не замечает хищников среди себя. Наверху, за закрытой дверью VIP-ложи, Алекса смеялась. Танцоры кружили вокруг неё уже иначе — ближе, смелее, настойчивее, интимнее. А где-то в стене незаметно мигнул маленький красный огонёк камеры, фиксируя каждый её шаг, действие и необдуманный поступок.

***

Танец был медленный. Опасный. Не для публики — для них. Словно два хищника, которые только своим видом, показывали превосходство над другими. — Ты видела её лицо? — вполголоса произнесла Джанет, наклоняясь ближе, так что её губы почти коснулись его губ. — Я не думала что в такой тихоне, столько чертиков . Дориан усмехнулся и слегка сжал её талию, притягивая ближе. — Самые непредсказуемый люди, с виду такая тихоня, а стоило ей почувствовать свободу, так она пошла во все тяжкие. Их лбы почти соприкоснулись. Музыка заглушала всё лишнее. — Она искренне верит, что это дружба, — продолжила Джанет, её голос был мягким, почти ласковым. — Поддержка. Забота. Она думает, что я на её стороне. — А ты? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. Джанет улыбнулась — медленно, хищно. — Я всегда на своей стороне. Он наклонился и поцеловал её — коротко, но уверенно. Не страстно, а… утверждающе. Она ответила, скользнув пальцами по его воротнику. — Бедная девочка, — продолжила она, отстранившись ровно настолько, чтобы говорить. — Такая удобная. Такая чистая. И при этом — будущая жена Лорда. Она даже не понимает во что ввязывается, и какие последствия будут от не знания как вести эту игру. Дориан приподнял бровь. — Ты думаешь, она долго продержится? — Нет, — без колебаний ответила Джанет. — Совсем нет. Такие, как она, нужны для одного: занять место… и освободить его. Она просто удобная, богатая и глупая, на большее её мозгов не хватает. Он тихо рассмеялся. — Ты даже не пытаешься сделать вид, что сочувствуешь. — Зачем? — она пожала плечом. — Я дала ей ночь. Иллюзию свободы. Воспоминания, которые можно повернуть как угодно. Это больше, чем ей когда-либо давали. И ты прекрасно знаешь, в большой игре, и в политике нет места для сочувствия. Тут или ты или тебя. Дориан снова притянул её к себе, и теперь их танец стал чуть медленнее, ближе. Его губы скользнули к её уху. — И что дальше? — спросил он. — Когда она перестанет быть полезной? Я ждя тебя тоже только инструмент для получения желаемого ? Она ничего не ответила, ведь ответ и так был понятен им двоим. Она поцеловала его снова — уже дольше, с ленивым удовольствием, будто праздновала удачно сделанную ставку. — Женой она будет недолго, — добавила она, отстранившись на полшага и глядя поверх его плеча туда, наверх, где за закрытыми дверями продолжалась ночь Алексы. — А вот напоминанием о своей слабости — всю жизнь. Музыка усилилась. Свет мигнул. А Джанет и Дориан продолжали танцевать — спокойно, уверенно, зная, что партия сыграна именно так, как было задумано.

***

Тем временем. VIP-комната. Музыка глухо просачивалась сквозь стены — приглушённая, вязкая, как пульс. Алекса стояла посреди комнаты, и ей казалось, что пространство вокруг неё медленно сужается. Становилось очень жарко, душно, и тяжело дышать, сознание было смазано как и ощущение реальности. Четыре мужчины. Разные силуэты. Разные запахи — кожа, алкоголь, парфюм, тепло тел, поцелуи и прикосновения. Она смеялась — слишком громко, не узнавая собственный голос. Чужие руки касались её плеч, талии, спины. Не одновременно — волнами. Одна сменяла другую, как будто она больше не была центром, а частью общего движения. Камера в углу комнаты тихо щёлкнула. Красный огонёк мигнул — почти ласково. Алекса этого не заметила, она была сосредоточена совсем на другом. Её усадили на диван. Мягкий диван прогнулся под ней, Алекса запрокинула голову, смеясь — без причины, без смысла. Свет над ней расплылся, превращаясь в длинные полосы, будто кто-то тянул ночь за края. Чьи-то пальцы коснулись её бедра. Потом — груди. Потом — плеч. Она не пыталась понять, кому они принадлежат. Её мир больше не делился на «одного» и «другого». Он стал фрагментами. — Ты такая… сладкая, — сказал кто-то. Или ей показалось. Алекса кивнула, хотя вопроса не было. Её платье смялось под чужими ладонями, ткань скользнула ниже, чем следовало бы. Она не отреагировала — лишь глубже утонула в диване, позволив этому происходить. Камера в углу продолжала снимать. Она фиксировала: — как Алекса закрывает глаза, — как её губы приоткрываются в рассеянной улыбке, — как она тянется вперёд, не разбирая — к кому, — как чьи-то силуэты наклоняются к ней одновременно. Музыка стала тише. Или громче. Границы стерлись. Кто-то убрал прядь волос с её лица — осторожно, почти заботливо. Кто-то рассмеялся рядом. Кто-то сказал её имя снова. Она больше не считала. Но в какой-то момент всё резко изменилось. Чужие прикосновения стали настойчивее. Грубее. Алекса попыталась что-то сказать — слова застряли в горле, растворились в шуме музыки и чужом дыхании слишком близко к лицу. Кто-то наклонился к ней, перекрывая воздух, сбивая мысль, не давая собраться. Её тело перестало слушаться. Она ощущала движения вокруг — выше, ниже, ближе — как через плотную вату. Люди рядом сменялись, но в сознании это сливалось в одно бесконечное, давящее ощущение. Она не сопротивлялась не потому, что хотела, а потому что не могла. Всё происходило будто не с ней. Камера в углу фиксировала происходящее равнодушно и точно — без эмоций, без оценки. Для неё это была просто последовательность кадров. Когда всё закончилось, комната постепенно опустела. Мужчины молча оделись, не оглядываясь. Дверь закрылась тихо, почти вежливо. Алекса осталась лежать на диване — неподвижная, с пустым взглядом, не сразу осознавая, что вокруг снова тишина. Плед так и не появился. Камера ещё несколько секунд держала кадр. Потом красный огонёк погас.