За мир

Ужинать в полном одиночестве — то, к чему Кроули так и не привык. Сначала были отрешённость и непонимание. Почему? Почему Габриэль и Вельзевул смогли, а они нет? Неужели для него это ничего не значало? А как же все эти жесты, все моменты? Всё то, что у них было…? После последовал гнев. Не на ангела, нет, он никогда бы не смог злиться на него. Скорее на себя. Кроули злился, что не смог донести то, что хотел. Не смог облачить в слова то, что чувствовал все эти долгие тысячилетия. Не смог удержать себя от импульсивных действий. Не смог остановить его. И где он теперь? Кто он теперь, без него? Обычный демон, не больше — не меньше. Снова падший. Снова один. Этот вечер, впрочем как и все до этого, слились в один бессмысленный поток, уносящий с каждым днём всё дальше от того, что они имели, заставляя думать, что всё, что у них было - ничтожно, что на самом деле ничего и не было, что ему… показалось? Спать тоже не получалось. Как бы он не любил это занятие, кошмары, преследовавшие его, не давали ему проспать дольше пары часов. Остальное время он слушал Queen, наблюдая за когда-то созданным им шедевром — наполненном красками полотном над землёй, который он помнил не таким, каким мог видеть теперь. В конечном счёте на место гнева пришла апатия. Он больше не кричал на растения, а лишь по инерции поливал их, почти не общаясь с ними, исключая тяжёлые вздохи и крайне редкие шмыгания. И они росли. Несмотря ни на что, они пытались порадовать его, пробудить хоть какую-то эмоцию в своём некогда пугающем и ныне слишком спокойном хозяине. Увы, он этого не замечал. Не мог или не хотел. В целом, ему было уже всё равно. Всё, что занимало его голову это воспоминания — хорошие, и не очень, они все были ему ценны. Будто если он не прокрутит их у себя в голове хотя бы один день, они исчезнут. И как же это пугающе, как страшно было демону потерять «всего-то какие-то» воспоминания. Воспоминания. Он буквально жил в них и питался ими. Они давали ему силы — они же их и забирали. Обдумывать всё по сто раз на дню — не лучшее, что можно было делать, но это именно то, что его занимало. И он просто устал. Очень устал. Однажды, наткнувшись на ту самую фотографию, он не мог оторваться от неё, не мог противиться своим мыслям, нахлынувшим, как внезапное цунами. Всё, что он повторил у себя в голове уже сотни раз, прокручивалось снова, но с новой болью, будто с только подсохшей раны сорвали кровавую корочку. Он уже не кричал, не злился и не проливал слёзы. Он просто стоял. Неподвижно, как мраморная статуя. В неприкрытые окна светил лунный свет, омывая его неподвижное тело холодным светом, как бы подчёркивая остолбенение, в котором он прибывал. Демон смотрел уже как бы сквозь фотографию, но взгляд его был настолько острым и долгим, что казалось, он вот-вот прожжет дыру в фотокарточке. Аккуратно положив её туда же, где он ее взял и отвернувшись, он залпом осушил бокал вина, с которым он появился в здании. Оглядев всё вокруг и заметив, что всё стоит на тех же местах, на которые он всё поставил прямо перед уходом ангела, Кроули кивнул каким-то свои мыслям и, развернувшись на пятках, ушёл. Прошло не более трёх часов. Скатерть круглого стола блестела своей белизной. Лучи ночного светила, тем не менее, попадая на скатерть, окрашивали её в синеватый оттенок. Было темно. Тихий звон стекла нарушил идиллию ночной тишины. Следом за ним раздаётя хриплое «за мир». Губы Кроули вздрагивают в лёгкой улыбке, которая сразу же гаснет. Он подносит к ним бокал. Закрыв глаза, он в несколько глотков полностью поглощает прозрачную жидкость, до этого блестевшую под лунным светом. Она разливается по его горлу и течёт всё глубже, обжигая всё изнутри. Пар. Последнее, что он видит — это пар. Тихое шипение. Взгляд теряет фокус и мир плывёт, пока не наступает полная темнота, поглотившая всё его естество. Тишина. Больше нет боли. Больше нет ничего. -Архангел Азирафель! — резкий оклик вырывает в реальность, провалившегося в себя ангела. -А? Окружение размыто, а его щёки сгорают от текущих по ним слёз. Ангел прикасается руками к щекам, пытаясь понять, что произошло. Вытирая в спешке слёзы, он в растерянности смотрит на того, кто его окликнул. -Вы в порядке, Архангел? Что случилось? -Я не знаю, — отвечает он, внезапно осознавая нечто пугающее, — Я… я больше не чувствую. -Что? О чём вы? -Любовь. Я больше не чувствую… Любовь.