В своем прошлом ты подарил мне будущее

      Когда Мишель впервые открыла глаза в этом мире, ее не встретили теплым приемом. Но с первых секунд появления, она чувствовала, что где-то далеко в отголосках ее души у нее есть неоспоримая опора. Это навязанное чувство некой защищенности, которой на практике не было, словно если она оступится ее обязательно поймают. Она не понимала от кого это исходит, пока не посмотрела в глаза Юджи. Пусть он сначала был ей совсем чужим человеком, но для Катерины он был даже больше чем друг или родственник, именно ее воспоминания, как мышечная память человека, выдавали подобные чувства. Первое впечатление, которое он о себе создал, это как человека, на которого можно положиться в любой ситуации. Неважно в каком он будет состоянии, если у него есть задача приоритетнее, а именно благополучие Катерины, то он обязательно утешит, поможет, обрадует. С какой стороны не посмотри, но он был настолько милым, что не влюбиться в него было просто невозможно. Мишель понимала, почему они сошлись, ведь были как инь и янь. Катерина трепетная, внимательная, довольно стеснительная, от чего может показаться холодной к людям. А Юджи яркий беззаботный лучик солнца. На самом деле тот еще обалдуй, но зато счастливый. Мишель часто умилялась с того как он старается для Катерины, но всегда оценивала это как наблюдатель. Она не могла принять себя за другого человека, с теми же теплыми взаимными чувствами, не могла его полюбить. Однако после слов Лимы, что это в долгосрочной перспективе может стать ее новой жизнью, решила отыгрывать предначертанный ей сценарий. В конце концов это ее путь исправления. В то утро они доехали до трактира, невероятно усталые от постоянной дороги и качки на лошади. Дорога была уже проселочная, само заведение находилось на подъезде в деревню Юдино, среднее деревянное здание с множеством окон и большой табличкой «Трактиръ». Когда конь остановился напротив входа, из окна выглянул пожилой мужчина, хмурым взглядом он оглядел гостей из под ажурной шторки, а затем сам вышел прихватив масляную лампаду. Совсем не официально, он вышел в ночной рубашке, громко шоркая по земле, украдкой зевая и потирая глаза. Разговор вел Юджи, так как Мишель, удобно устроившаяся на парне, дремала не открывая глаз. Она слышала часть разговора, о том что старик упирался, не хотел пускать людей в трактир, пока не убедился, что это действительно те самые гости. Потом пытался замять цену до небес, хоть платили и не наши беглецы, но подводить господина оказавшего большую услугу, тоже не хотелось, как бы он не был богат. Зайдя внутрь, их встретили засиженные высокие стулья и заставленные всякой посудой столы. В углах спало пару пьяниц, которых хозяин уже не пытался выгнать, мирно посапывали и синхронно дернулись от звука захлопывающейся двери. Старик же повел гостей по широкой и скрипучей лестнице в их опочивальню, если ее можно было так назвать. Маленькая комнатушка, коих тут было много, вмещала в себя максимум двух человек, небольшой столик со стулом рядом, небольшой шкаф для вещей, кровать и маленькую тумбу. К тому же в этой комнате уже находился постоялец. — Вставай, чертов Демьян! — прошипел старик, пихая в спящего неким свертком. — Если я разрешил тебе проспаться по старой дружбе, это не значит, что ты можешь поселиться тут навсегда! Тот медленно окинул взглядом присутствующих, неторопливо потянулся и, сказав, что с него должок, начал сматываться из комнаты, задержав внимание на Мишель. — Мадмуазель. — криво поклонившись, он ушел дальше, утянув за собой шлейф перегара. Этот трактир сейчас проживал не самые лучшие времена. — Теперь комната свободна, белье можете взять у кастелянши, да и вообще обращайтесь по всем вопросам к ней. — сказал старичок и покинул компанию. Выбирать особо и не из чего, пришлось спуститься в кастелянную, а там уже и прочувствовать настоящий отдых. Девушка оказалась дружелюбной и рассказала, когда лучше придти кушать, и, что тут бывает шумно по вечерам. Не удержавшись, Юджи сразу плюхнулся на перестеленную кровать, приглашая к себе Мишель. Немного поломавшись, она присела рядом. — Даа, — протянул он, — конечно не как дома, но зато тут кормят, а нас еще и бесплатно. — Кто же это за нас так поручился? — Я уже тебе говорил, знакомый мой, Чосо его звать, он это — иностранец. И каких людей только не сведет судьба. Мишель не особо понимала здешнюю иерархию и всегда думала, что раньше иностранцы сидели подле аристократии или в ней самой. Она не любила историю и никогда не слушала то, что говорят на уроках. В свои школьные годы у нее были более «важные дела», поэтому попав сюда, для нее было все в новинку, интерактивная экскурсия по тем временам. — Ого. — все, на что хватило Мишель. Наступила неловкая пауза, Юджи перевернулся на бок, уставившись на Мишель. От медленного прожигания дыры медовыми блестящими глазами, она посмотрела в ответ, с немым вопросом «что?». Без слов он коснулся пальцами ее подбородка, рассматривая ссадины. Повертев в разные стороны лицо, стал говорить, как раскаивающийся во всех грехах. — Сильно же тебе досталось. Я все у звезд спрашивал, почему именно ты? Если бы я только мог, я бы попросил пережить все то за тебя. — Может стоило просить, чтобы все жили в мире и благополучии? — ответив легкой улыбкой, Мишель продолжила, — Не надо тебе мучаться за меня, ни к чему это. — И вправду. Как приедем в город, надо зайти в какую-нибудь церковь, да поставить свечку за судьбу легкую. С этим Мишель тоже придется смириться, последний раз она в церкви была лет в 14, когда Пасха была. Не по ее инициативе, а с бабушкой, которая стабильно каждый год святила куличи. После ее смерти эта традиция сошла на нет, совсем атеисткой тоже не была, бросаться фразами «боже» и «господи» уже вошло в привычку, а в период юношества, на него только и была вся надежда. Не долго думая, Юджи подался вперед нежно касаясь губ Мишель. Пока она была в небольшом ступоре, он на секунду отстранился, словно проверяя реакцию своей возлюбленной, для него это был первый поцелуй с ней. Поняв, что сопротивления нет, уже более настойчиво прижался к ней, нежно поддерживая за спину. Его движения были неопытными и простыми, но он вкладывал в поцелуй очень много, то как он ее любит, то как он хочет подарить ей надежду или скорее то, что у него лежит на душе. Неожиданно для самой себя, Мишель поддалась такому порыву. Ее ответные движения раскрыли перед Юджи новый спектр эмоций, ведь ее поцелуи были чувственными и слегка не сдержанными, думала сделать так, чтобы он точно не сомневался в Катерине и ее чувствах. Мишель запустила руку в его волосы, слегка сжимая их на затылке, и лишь только углубляя поцелуй. Заигравшись она стала вести, отчего щеки и уши парня покраснели. Он не думал, что это может быть настолько приятно, в какой-то степени изящно, как движения профессиональных танцоров. Он наблюдал, как мелко подрагивали ее длинные ресницы, как сладко она выдыхала в перерывах, хватая воздух пухлыми губами. Мишель же, понимая, что уже заигрывается, отстранилась, заглядывая в глаза-гиацинты. Вторая ее рука так и покоилась на его груди, что вздымалась намного чаще чем обычно, пальцами чувствуя биение сердца. Ей было неловко, очень неловко, но выбора не оставалось. Она смотрела на его зардевшееся лицо, понимая, что снова отстает от привычной ему женщины сердца. — Эт-то почти французский.... — Французский? — не понял Юджи, ему еще много предстоит узнать. — Ну, поцелуй называется французский. — Ты все не перестаешь меня удивлять! Мы же с тобой в одном месте родились и выросли, а в последнее время выдаешь занятные вещи, от кого узнала? Где-то в глубине души Мишель вспыхнул недобрый огонек. — О, Юджи, тебе еще столько предстоит узнать, — она ведь может поделиться некоторыми плюшками современности, замаскированными под гениальность, — а я милосердно поделюсь с тобой своими секретами, если ты, конечно, мне будешь верить! — Хм, уже интересно! — Не все так сразу, давай лучше отдыхать. За окном уже начинает светить солнце, освещая маленькую комнатушку в оттенки сочного апельсина, но глаза у обоих слипались не на шутку, а мозг трещал о том, что нужно восстанавливать силы. Вот начали просыпаться и другие постояльцы, скрипя своими дверьми и спеша в главную комнату, однако это вовсе не мешало ни Мишель, ни Юджи, который видел десятый сон, обнимая возлюбленную своей большой рукой со спины. Без какого-либо пошлого контекста, просто им было хорошо. В свою же очередь девушку навестила Лима в привычной ей обители. Сказав, что наблюдала за ней, сделала довольное лицо и добавила что-то вроде «держишься молодцом». — Одну раненую душу ты уже спасла, только будь теперь с ней осторожнее, — многозначительно наклонив голову на бок, продолжила, — теперь она стала еще более хрупкой. — Ты про душу Катерины или кого? Но вместо ответа Лима быстренько сменила тему, не обращая внимания на смену атмосферы вокруг. — Тебе нужно найти господина, хоть у тебя и есть еще очень много времени, но не знаешь когда и откуда на тебя могут свалиться неприятности. — Ох блин, если бы я еще знала кого искать. — намекала Мишель. Наверное с таким прозвищем это какой-нибудь аристократ, который в силу неизвестных обстоятельств может решить все ее проблемы. — Пойми, я не могу раскрыть его личность, но точно знаю, что ты с ним уже знакома, как его увидишь сразу узнаешь. — Но я не была в этом мире ни с кем знакома. Как это возможно? — тут ее как будто осенило, — Хотя с самого начала Юджи мне показался довольно знакомым, это не может быть он? — Если бы все было так просто, — Лима устало вздохнула, она не могла сказать, кто этот искомый человек, но прекрасно его знала, как будто все время играет с Мишель в пантомиму, пытаясь показать все без слов, но результата нет, она не понимает. — Ладно, не буду тебя задерживать. — и снова щелкает пальцами, заставляя проснуться, но уже более безопасным способом. Часы противно тикают, прямо как в детстве, когда лежишь, смотришь на потолок, пока сердечный ритм подстраивается под секунды. Мишель открывает глаза и мельком окидывает пространство взглядом — вторая половина кровати пуста и уже остыла. На тех же самых часах время ушло за два часа дня. В одиночку тут совсем не уютно, а в интерьере комнаты даже глазу не за что зацепиться — скукота. Поэтому она решает встать и хотя бы найти Юджи, но стоит подойти к двери, как ее останавливает уже знакомый голос: «Далеко собралась?». Тот, кого она хотела только что найти, восседал на кресле в тени плотной шторы, через которую почти не проходил свет, с умным видом рассматривая какую-то книжку. «Как я его не заметила?» — Доброе утро, Катенька, — ласково произнес Юджи, — или скорее уже добрый день? — Доброе, не вижу в этом ничего плохого. — вспоминала Мишель свои долгожданные выходные, когда дрыхла до обеда, могла себе позволить. — что читаешь? — Если бы читал, у нас грамоте были обучены только церковнослужители. Так картинки смотрю. — он грустно опустил взгляд на все еще раскрытую перед ним книгу. — Думаю, это можно исправить. Как-нибудь обязательно обуздаем мощь нашего языка. — Ты в тайне от всех училась грамоте? — Можно и так сказать. Кстати, а ты давно не спишь? — Я-то пораньше тебя встал, но тоже поздно, так что покушать сможем только в обед, хозяин сказал, что для нас сделает исключение и попросит повара приготовить кое-что посытнее. — Да мы тут прямо VIP персоны, но условия конечно так, на четыре звезды. — Ты о чем? — отложив книгу, спросил Юджи. — Это скорее о том, что к на относятся по особенному, а если оценивать это место от одного до пяти, то можно наскрести на четверку. Покивав головой, поднялся с кресла, попутно, приобнимая Мишель за плечи, направился из комнаты. Покормили их и вправду на славу, под вздохи некоторых гостей, что застали их в углу помещения, и слегка пренебрежительный взгляд хозяина трактира, который торопился уже выселить пару нахлебников. После этого Юджи рассказал примерный план, куда они отправятся дальше. Ехать слишком долго не придётся, поместье того таинственного иностранца находилось в километрах 20 от сюда. А после небольшой прогулки по окрестностям, развлечения закончились. Вновь верный скакун отправился в путь, а Мишель все не переставала думать о человеке, что ей предстоит найти, она перебрала всех своих новых знакомых, но ни один не подходил под статус господина, поэтому мысль о том, что некто может находиться в деревне, из которой она сбежала, отпала. Оставались лишь знакомые из ее мира. Так как ее семья была довольно обеспеченной, они дружили с другими людьми и семьями, соответствующего статуса. Но стоило вспомнить самого подходящего кандидата, как поджилки начинали трястись. Если ее теория верна, и люди из будущего могут быть такими же как в прошлом, где она застряла, то есть вероятность, что это может быть отец ее лучшего друга, от одного толко образа которого, поползли мурашки. Даже вспоминать не хочется! Если бы не он, то ее отец был бы жив… Сложно об этом рассуждать, когда вина лежит на многих людях. Еще по дороге в поместье, они заметили как разительно отличался город от их деревни, он то и дело подкидывал на их пути красивые здания и сооружения, захватывающие дух виды. Еще одним квестом стало найти это поместье, ведь скомканные представления о нем были только у Юджи, а Мишель так точно ехала туда, не зная куда. С горем пополам разобрались. Издалека сразу показалась светлая крыша, а на входе встретил человек с золотистыми кудрявыми волосами, опрятный на вид, вроде сторожа. Проводил до массивного здания со множеством пристроек, на фасаде которого красовались белые колонны. Прием был очень даже радушный, а сам хозяин оказался дружелюбным и щедрым, говорил без акцента, да и в принципе, его лишь немного выдавала внешность. Так и не скажешь, что приехал из другой страны. С Юджи поприветствовался, как со старым знакомым, ну прямо не разлей вода, а увидев Мишель, сдержанно улыбнулся и поцеловал руку. — Не ожидал, что встретимся так скоро, — начал Чосо, — случилось чего, из-за чего пришлось так торопиться? — У Катерины моей возникли трудности в семье, сам помнишь, хмурое дело, — оглядев Мишель, он будто бы уже хотел рассказать, что произошло, но вовремя остановился. Все-таки посвящать абы кого в эту странную историю, будет не очень этично, хотя бы пока рядом кружат помощники Чосо. — ну вот и приехали. — Взглянув на тебя, я сразу понял, что не смогу пройти мимо, если хотите, — уже обращаясь к Мишель, — могу предоставить вам моего лучшего лекаря, он вмиг избавит вас от недугов. У него есть мази залечивающие любые раны! Предложение было довольно заманчивое, как реклама навороченных духов. Тем более Мишель, как студенту медику, стало очень интересно, как же лечат благородных людей. И все так же она могла бы надавать советов. Глядишь так, за особые заслуги, отправят в место посолиднее. — Буду очень признательна! Проходя мимо очередной статуэтки, которую очень красочно описывал господин Чосо, как тот привез ее из Португалии от подворотного мастера, но он оказался настолько хорош, что грех было его не наградить сполна, это стало конкретно надоедать. Статуэтки сменялись картинами, некоторые приковывали взгляд, а некоторые было вообще не понять, но каждому искусству свой ценитель, потом антикварная мебель. Из всего можно было сказать, что Чосо лютый коллекционер, и он ей гордится, очень. Юджи тоже держался как мог, но иногда ненароком зевал, или, когда коллекционер отворачивался, жестами пытался донести до Мишель, что уже не может его слушать. Если говорить в общем о жизни в этом поместье, то она кипела и бурлила. У хозяина было много людей снующих туда сюда по дому. То некие инженеры-ремонтники, один раз приходившие заводить массивные часы в главной комнате, то повара, что выпытывали у гостей, к какому виду блюд они привыкли — очень дружелюбные ребята, от них так и перло креативом. Из всех перечисленных не хватало только лекаря, которого весь день нахваливали, но как оказалось — он человек серьезный, сидит у себя в кабинете и нос не кажет, но если будут проблемы, то он обязательно с ними разберется. Не обходилось и без помощников. С Чосо часто возился один мужчина, не намного старше самого господина в выглаженном костюме. Он грациозно подавал чай, напоминал о каких-то важных событиях и руководил остальными. Парочке также предложили помощницу, но будучи из мест, где такое людям и не снилось, очень смущались. Мишель отчасти была знакома с такой схемой, у них в своем времени была домработница, но ее услуги ограничивались уборкой и, в исключение, какими-нибудь просьбами. Было очень странным, когда за нее разобрали ее вещи, меняли воду в графине в ее комнате. Уж кровать-то она может для себя постелить! Но ее останавливали со словами, чем же будет заниматься прислуга, если гости будут отбирать у них работу. А к хорошему привыкаешь очень быстро. На удивление всем, девушка не бывавшая нигде кроме своей деревни, с первых часов влилась в общество. Мишель быстро переключилась в деревенского диалекта на более сдержанную речь, вдохновляясь героями из фильмов про прошлое, коим она сейчас стала. И ей это даже нравилось. Так и прошел рубежный день перед началом новой полосы в ее жизни.

****

Ночь обещала быть бессонной. Промозглый морской ветер трепал паруса большого корабля, что лавировал по вздымающимся волнам. Недавно был штиль — значит скоро погода испортится. Капитан обещал не сильный шторм, он был достаточно опытным человеком, чтобы понять это по легкому ветерку вначале, проплавав на судне целых тридцать лет. Вокруг тихо. Только скрип натяжения канатов и деревянных мачт, разрушал идиллию одиночества. Он так величественно и громко разносился эхом по всему кораблю. В некоторых каютах еще горел свет, в одной из которых боцман отмечал в своем блокноте количество присланных припасов, а рядом, за большим столом, штурман с капитаном наносили отметки — места на карте, которые уже успели посетить. Никто даже не пытался сомкнуть глаз, все ждали, пока к ним явится мужчина, и желательно с хорошей вестью. — Капитан, ветер поднялся, — заметил помощник, — мы плывем со скоростью почти 15 узлов, начинается дождь. Капитан кивнул и принялся дальше исследовать карту, тыкая пальцем в новое место. Матрос вернулся к своим занятиям. — Надо проплыть до западной части материка. Здесь, — он обвел кружком залив, — мы будем дожидаться его в бухте и ждать дальнейших указаний. Гулко выдохнув, поджег табак в трубке и вышел из каюты под легкую морось. Проходит не много не мало до того момента, пока на носу корабля не показывается высокий парень, одетый во все черное, глаза его скрыты повязкой. С места сходить не спешит, просто стоит на одном месте, пока его волосы намокают под капельками дождя и смывают обыденную для него ухмылку, оставляя мрачный взгляд — кажется что-то пошло не по плану. Медленно он начинает идти в сторону капитана, скрипят лестничные доски, парень проходит в каюту и падает в широкий стул рядом со штурманом. Это злит капитана, но он не решается сказать что-либо на это. — Черт! — произносит блондин, растирая рукой капли на своем лице. — Он уже успел избавиться от свидетелей. — Но некоторые пленные все еще у нас. Если допрашивать их будете вы, — начинает штурман, — может они расскажут о других подробностях его плана? — Если я? Так понимаю у вас ничего не вышло. И сколько же ногтей вы уже им вырвали? — По два каждому, — добавляет боцман и продолжает заниматься расфасовкой. — Говорливые сдаются после первого, стойкие держатся до пяти. Если они не знали ничего с самого начала, то мы просто калечим людей. Я конечно с ними поговорю, но мы не те, кто пытает людей, капитан, это крайний случай. — Прошу меня извинить за неучтивость. — Где они? — Под кармой. Жан! — обратился капитан к матросу, что был в тот момент дежурным, — Отведи господина к пленным. Под кармой ликовал мрак, и лишь только свет лампады в руке парня освещал тьму. Зайдя в одну из кают на него уставились две пары глаз, жадно впиваясь взглядами, предчувствуя новую пытку с допросом. Во рту у каждого был кляп, руки и ноги связаны, жалкое зрелище. Матрос убежал, как только ему дали знак, и они остались наедине. — Мне не нужна ни ваша боль, ни страдания. Все может обойтись наилучшим образом, если вы дадите правильные ответы. Один из пленных хочет что-то сказать, но вырывается лишь нечто нечленораздельное, тогда блондин срывает с него кляп, откидывая в угол комнаты. — Ты еще что за шут? Хоть ты палачом будешь, даже под предлогом смерти не скажу ни слова! — Разве ваш предводитель не предупредил, кто я такой? — Каждый может натянуть на себя повязку и расхаживать, говоря, что он сильнейший. — сказал как выплюнул, вторая же наблюдала за своим сообщником с ужасом в глазах. Она давно поняла с кем имеет дело, поэтому в том, что ее соратник сейчас тянет время, смысла нет. Парень в черном был спокоен, он лишь присел на корточки приблизившись к двоим, приспуская повязку. Обнажая им свои глаза, за которыми охотятся немало человек. Сидевших пробил настоящий озноб ужаса. — Ладно-ладно, я уже понял, — затараторил он, — господин Гето лишь упомянул вскользь о способе пробраться в хранилище. — Не слишком-то он дорожит теми кого подсылает... — Вы не знаете господина Гето, — кое-как через ткань произнесла девушка. — он добр ко всем! — Хм, — усмешка выпала как-то сама, — я не знаю. До этого вам еще далеко. А на сей раз, даю еще одну попытку исправиться. Сколько еще человек на него работает? — Таких как мы еще много, но не всех он просвещает о своей истинной цели. Однако есть еще пять человек, которым он доверяет больше всего. — Кто они? — Мы их даже в глаза не видели! Клянусь своей честью! — лампа легонько качнулось от волны, на которую зашел корабль, парень же устало коснулся пальцами лба. — Ясно. И как успехи? Узнали где находится хранилище? Заключенные переглянулись, девушка кивнула, видимо сдались. — Господин Гето уже знает, мы лишь собираем факты, которые помогут туда пробраться. И снова эти расплывчатые сведения. Как же он устал. Прошло не менее полугода с тех пор, как всему человечеству поставили шах, и хотя об этом мало кто знал, но вот парню пришлось разгребать все проблемы, созданные тесной связью с Гето. Они были очень близкими друзьями, но в один день медаль перевернулась другой стороной, или может звезды не сошлись. Один из них стал утопать в самобичевании. Он был расстроен оттого, что имея огромные возможности, он все еще должен помогать неблагодарным и высокомерным людям. Он не считал себя волонтером. — И что же мне, в таком случае, сделать с вами? — многозначительно взглянув, блондин отошел к двери, оперевшись на нее. Убивать он никого не будет, но им об этом знать не обязательно. — Пожалуйста, пощадите! Мы только вступили в его ряды. — Если вам будет угодно, то господин как-то говорил о девушке, которую тоже ищет. — Продолжай. — Я подслушал это, когда проходил комнату совещаний. Там было что-то вроде: из-за колебания энергии двойник остался, его цели сильно разнятся с целью основного тела, и оно непосредственно связано с вами! — Двойник говоришь, — крепко задумавшись, он велел продолжать, но пленный больше ничего не знал. — Еще иногда мне кажется, что господин Гето шутит над нами. Он говорил, что если мы одержим победу, то сможем вернуться и исправить все наши ошибки прошлого. Он явно намекал на то, что мы сможем переместиться во времени, но это же все детские мечты. — Не думаю, что он бы бросал слова на ветер. Ты не веришь в то, что сможешь вернуться в прошлое? — Конечно же нет, мы же не в сказке. — И все же, теперь вы больше не работаете на него. За ваши ответы, в награду, вы получаете свои жизни и свободу. — совершенно серьезно, стал отвечать блондин, — Как только мы прибудем в порт, с вас снимут оковы, и вы вольны идти к себе на родину. — Благодарим вас, господин, это очень щедрая награда! — Не вздумайте никуда сворачивать. Вы все еще у меня на чеку. Сделаете лишние телодвижения, и для вас будет сюрпризом то, что произойдет дальше. Активно покивав, пленные уже и не думали перечить. Удовлетворенный новыми зацепками, парень вышел из каюты, пройдя на палубу. Он встал у борта заглядывая в черноту перед ним. В голове все еще крутились мысли о двойнике. «Колебание энергии… Я был предельно аккуратен в последние разы, доставляя людей в нужное время. Если только к этому не привел ряд случайностей, которые даже я не могу предугадать. Если двойник появился у той девушки, о которой я думаю, то сколько же мне веков придется прошерстить? Во всяком случае, всем тем, кого я переправлял, сейчас безопаснее в дали от меня.» Рано утром корабль прибыл в один из портов Южной Африки. Расплатившись за услуги с капитаном, Сильнейший отправился вглубь небольшого городка, покрытого песком и знойным пеклом. В последнее время он совсем не спал. На его лице уже залегли те синяки под глазами, но понимая всю серьезность ситуации, позволить себе отдохнуть не мог. Он уже давно не мальчик, совершеннолетие было семь лет назад, но он продолжает слушаться каких-то старперов, все торопящих его. Хотя сами даже глазом не повели. Лишь беспокоятся о своей репутации. Поэтому он и сейчас идет на очередное задание. В жарких странах, колорит отличается от привычного. Хоть парень и привык часто путешествовать, но зачастую времени дается мало, подумать о своем внешнем виде не удается. Люди могу и смотреть искоса не его одеяния, или удивляться его уверенной походке, когда глаза закрыты плотной черной тканью. Иногда людей приходится искать и в прошлом, и в будущем. Устраивать для таких процессий маскарад последнее дело. Однако сегодня у него встреча с наемником, что охраняет то самое хранилище. Дабы не было хвоста, ему самому придётся им стать. Среди песчаных домов, блондин набрел на выделяющуюся палатку. Торговцы во все времена были торговцами, так что затарившись парой вещей, отправился к месту встречи. Теперь люди, проходившие мимо, опускали глаза под ноги и ускоряли шаг. На голове был капюшон, чтобы не выделяться по цвету волос, на глазах повязка, но такие часто используют наемники, идя через песчаные бури. Для большей правдоподобности, прихватил саблю с ножнами. Остановившись рядом с заведение, где можно нанять для себя человека, для защиты или других заданий, он окинул вход взглядом. Дверь не заперта, а открыта настежь, вход разрешен всем. У стенда с деревянными табличками стоит мужчина в такой же форме — это точно он. — Ну что, женщины танцуют? — что-то вроде кодовой фразы, произнес блондин. — Давайте, обсудим все на втором этаже. В действительности людей там было меньше, а шум и суета на первом этаже хорошо скрывали. — Наведывались ли сюда главы? — начал с более интересующего. — Нет, никого еще не было. В округе чисто, за ситуацией следим. Но вы уверены, что собрание должно состояться? Это безрассудно приходить сюда, пока хранилище должно оставаться скрытным. — Меня еще волнует, что они хотя сделать это без моего присутствия. Это как подписывать себе смертный приговор. — Господин Годжо, до меня дошли вести, что и ваша мать там будет. — как-то неуверенно произнес наемник. Однако такое заявление уже ударило по парню в повязке. — Они там совсем с ума посходили? — Она за вас волнуется. — Знаю. Я поговорю с ней, и надеюсь, она сможет вразумить стариков. Главы очень не любили Годжо за его самоуверенность и нежелание подчиняться. Но таков был он, и никто ему не указ. Из-за заявления Гето, что он намеревается пробраться в хранилище для заполученная тела родственника парня, те, кто в ответе за земли, на которой находится хранилище, забеспокоились о своей безопасности. Им хорошо платили за секретность и прочие услуги, но изначально они были первыми, кто предложил свою помощь, а теперь пожинают плоды. Непонятно, к какому выводу можно прийти этим совещанием, ведь переносить хранилище с территории — это бред, а главы, которых знал Годжо, точно бы не пошли на уступки. Бессмыслица получается. — И еще. Кажется, пока я переправлял людей, случилась неприятность. Возник двойник, если к храму будут приходить подозрительные девушки, будь добр, задержи и сообщи мне. — он поднял взгляд в небо, на котором было ни облачка, непонятно, что он там видел, но выражение лица смягчилось. — Будет исполнено! — отдал жест наемник. — Я не перестаю вами удивляться. Какую же цену платят те, кого вы переправляете? — Весьма нескромную. Но оттого это и есть знатные люди, чтобы их переправлять. Вы, наемники далеки от благородного. — Но не считайте нас несведущими. Каждый из моих братьев выбрал свой путь. Оказаться на поле битвы или служить во благо человечества, это честь для меня. — сняв свой капюшон, он отодвинул шарф, что скрывал небольшую татуировку на шее — герб наемников, два перекрещенных крыла архангела. — Мне не нужны позолоченные канделябры перед глазами или ходить в шелковых одеяниях. Просто здесь я чувствую для себя больше свободы и дух здесь крепче. Очень вдохновляющая речь. Хотелось бы однажды Годжо свесить свои обязанности и способности на кого-нибудь другого, хоть на денек. Он бы не отказался пожить в одной из деревень обычным жителем, пристрастившийся к рутине. Но такой возможности нет и не будет. Он Сильнейший, потому что таким родился — это его долг. — Рад за тебя, что ты смог найти свое место. Как поживает твоя жена? — С Касандрой все в порядке. Скоро у нас родится сын. — невольно теплые воспоминания заставили улыбнуться. — Сколько уже времени прошло. Разве родные не беспокоятся из-за твоей опасной работы? — Конечно беспокоятся. Но во мне течет кровь предков воителей, да и я верен старым богам. Они не дадут мне умереть. — Теперь уже и я склонен в них верить.       Закончив со всеми делами, Годжо еще немного прогулялся по песчаному городу. Он особенно любил возвращаться в эти края, если только не обременен какими-либо заданиями. Только для себя. Погулять и насладиться красотами «мертвых» земель. Но уже собираясь уходить, заметил чье-то присутствие. Это не похоже на присутствие обыденно проходящих людей. За ним следили, наблюдали издалека, а теперь решили действовать. Не показывая то, что он их заметил, блондин дальше шел в направлении от города, туда, где не будет людей совсем. А затем остановился. Не прошло и секунды, как перед носом в нескольких миллиметрах останавливается блестящее острие, кажется похожей сабли, что сейчас висит на нем. Останавливается и неестественно зависает в воздухе. Быстро среагировав, человек отпрыгивает вместе с оружием в сторону, припав к земле, как на низком старте. Ожидать второго? Конечно да. Уже увернувшись от второго копейщика, парень ударяет ему в солнечное сплетение, в то же время уклоняясь от атаки первого. Здесь без жертв не обойдется. Моментально оказавшись за спиной у человека с саблей, Годжо хватает его за руки, заламывая их за спиной. Предчувствуя летящую в него стрелу, наклоняет голову в бок, и она попадает в затылок псевдонаемника. Уже мертвое тело падает на песок. Копейщик также кидается на парня, но даже его лучшие приемы не достигают цель. Годжо так ловко уклоняется от всех ударов, что со стороны кажется, будто это заученный танец. Однако против свернутой шеи уже ничто не поможет. Остался третий. С ним блондин не церемонился, но перед смертью задал вопрос. — Когда вы уже поймете, что все бесполезно? — Он выступит уже скоро. Почти все готово. — сплевывая кровь, ответил наемник. — Тогда передай ему, что я его очень жду. — одной лишь рукой, он смог пробить ему грудную клетку. Глаза померкли, а значит преследователей больше нет. Годжо всегда справлялся с ними чисто и быстро. Осталось лишь вернуться и доложить обо всем главам.