begin all anew

На кончик моего веснушчатого носа упала дождевая капля. Я поднял свои глаза вверх. Тёплый летний ветер подул сильнее и приятно гладил мое светлое лицо. В этот момент я моментально оживился и моя голова избавилась от потока мыслей; я не очень любил дождь, но свежесть до и после дождя обожаю. Кто-то из ребят прервал разговор, вскоре заметив, что начинается дождик и осведомил своих друзей, а те вскочили, грустно говоря нам, что дождь будет до самого вечера и прогулке приходит конец. Я изумленно похлопал глазами, удивившись необычными неплановым осадкам. Мой приятель томно улыбнулся. Детишки почти задушили меня объятиями, прежде чем уйти. Они ещё много раз спросили, не составлю ли я им визит. Я пожал плечами, но думал, что может скоро состоится встреча вновь и улыбнулся, наблюдая как медленно теряю их в поле зрения. Вот, они уже пропали с горизонта. Детишки были и вправду милые, если иметь с ними хорошие отношения. Капли капали вниз одна за другой. Я вздохнул. Дазай поднялся и оторвал ногу от пола, покачивая вперёд-назад, а затем опрокинулся на спину. После его короткой растяжки мы встретились взглядами. — Чего ты такой опечаленный, Чу? Я нахмурил брови, но продолжал играть с ним в гляделки. Мне казалось, что я выгляжу нормально, ни грустно, ни радостно. — Я в порядке, — решительно тряхнул головой я. — Ты ещё будешь свободен? — Конечно, — хмыкнул он. — я когда-нибудь тебе отказывал? — А вдруг ливень? — Летний дождь — это же здорово! Я не видел нужды продолжать разговор и хотел промолчать, но вдруг я вымолвил: — После тридцатиградусной жары погода не предсказуема, можешь простудиться. Брюнет сощурил глаза, глядя на меня. — Ты подозрительный. Сначала говоришь, что меня не гонишь прочь, а потом намекаешь на то, чтобы я ушёл. — Ох, я не мчусь уйти. — пытался объяснить я. Мой язык словно онемел и я резко передумал добавлять задуманное. Когда он с недоверием посмотрел на меня, я пришёл в себя и продолжил: — ты совершенно неправильно понял меня. Он улыбнулся и насмешливо усмехнулся, видимо, своим же мыслям, а я смотрел с непониманием. В этот момент я почувствовал себя странно в его присутствии. Тётушка говорила шутливо правду, что моя.. забота (¿) о других людях выглядит иногда забавно. Мы спускались с опаленного холма из засады в которой полчаса назад сидели. Мой приятель спускался быстрее меня, я не поспевал, споткнувшись об корень чуть не полетел вниз. Дазай посмеялся с меня. И мы остановились на пыльной бетонной дороге, развернулись и направились вдвоем в противоположную сторону от местоположения овц. Чем дальше мы отходили, тем больше радости было у меня в душе и тем спокойней я был. Свежесть мгновенно наполняла мои лёгкие, и в то же время я пытался прикинуть сколько у нас осталось времени, а потом наши пути разойдутся. Мне было печально, как ни странно, думать об этом. Пытаясь понять, что происходит, я все больше убеждался, что это все просто сон. Я чувствовал себя нереально, словно манекен. Мое тело казалось совсем не моим. Вдруг, в моей памяти всплыли воспоминания о прошлой моей школе: о бывших друзьях, с которыми я не могу поддерживать связь, и как мне жаль, что не смогу их увидать больше; о моих спортивных достижениях и успехах на олимпиадах по иностранным языкам. Я не стал вспоминать дурные воспоминания, связанные с семьёй. Школа была для меня как дом, несмотря на трудности с окружающими. Детский социум состоял из одних эмоционально нестабильных детей. Представил я свою новую школу. Я надеялся, что больше буду стремиться не только к тому, дабы отец был доволен моими оценками и перестал пренебрегать мной, но также важно найти друзей, которые будут мне равные. А то первые мои «друзья» здесь разочаровали меня, но я рад, что смог дружить с таким, как Дазай. Во мне показалось жуткое любопытство, а где учится мой друг, раз речь об учёбе? И в моих глазах мелькнули искры от волнения. — Дазай-кун? — отозвал его я. Он посмотрел на меня с таким же любопытством, как и я. Тучи, затворившие солнце, делали его глаза ныне чернее ночи. Я слегка улыбнулся, не зная, почему. — А ты в какой школе учишься? Из его уст раздался смешок. — О, тебе интересно? Могу показать! Брюнет показал двумя пальцами повдоль парка, где мы впервые встретились, там. Казалось, он знал, что я спрошу. — Это не очень далеко, — сказал он, положив руку на бедро. — Если ты будешь обучаться в нашей школе… Его руки свалились мне на плечи с хлопком, я только айкнул. — Я буду безгранично счастлив! — он шёл спиной вперёд, повернутый ко мне лицом и постоянно путался в словах. — Акутагавам ты точно понравишься! Ой, ой. Я же не понимал, кого он имел в виду. Может, если судьба позволит, то мы очутимся в одной школе. Как мне видится, это будут лучшие дни! Мне удастся познакомиться со знакомыми Дазая и меня не будут беспокоить остальные заботы как отец. Жизнь заблестит иными красками. Мы спокойно шли, пройдя парк. Дазай рассказывал о своей школе где учатся некоторые его одноклассники и некие Акутагавы, говорил про начало начальной школы и о своей доброй классной руководительнице. О том, как он провел яркие дни этой весной. Я внимательно выслушивал друга и с энтузиазмом наблюдал за его активным жестом. Я предполагал, что тот может споткнуться и упадёт от кипящей внутри него бури эмоций. Как понял я, Дазай не любит школу, но любит развлекаться и делает все лишь бы только не учиться. Озаки бы сказала, что он «способный, но ленивый», и я тоже так подумал. Наверное, так оно и есть. Мне нравилось больше слушать, чем говорить, потому я совершенно не противоречил тому, что он так много говорит, даже если это не по теме. Напротив, я был рад повиноваться и беседовать о чем угодно. Это было лучшее мгновение. Потом, после того, как Дазай закончил свое повествование, он спросил меня о моей предыдущей школе. Я был удивлен. Честно говоря, я думал, что он не будет спрашивать, но решил удовлетворить его интерес. — Не знаю с чего начать, — задумался я. — В моей школе было мало адекватных людей и было всего несколько с кеми я общался, не особо страдаю после переезда. Кроме того, учёба — моя обязанность, разве моё мнение имеет большое значение? Моя школа с углубленным изучением языков, я вот знаю основу французского ещё потому, что анэ-сан изучает. — Нравится тебе изучать французский? Сложно доется? — поинтересовался парнишка, рассматривая меня. — Языки мне легко даются, но чтение и произношение, — я поколебался и задумчиво посмотрел на небосклон. — Может в будущем буду жить во Франции, не знаю ещё. — Хорошая цель, — согласился Дазай, вздохнув. — Ох, а я не знаю, что буду делать в будущем и есть ли оно у меня. — Эй, у тебя ещё есть время. Не стоит торопиться с принятием решения. — Правильно говоришь, — он затряс головой. — Мне отец также говорил. — Что говорил? — я склонил слегка голову. —Ну, — замялся парень. — Говорил, что у меня есть куча времени подумать над своей будущей профессией, хотя я думаю совершенно обратное. Мы заговорили о выборе профессии и я расстроился немного. Именно, я тоже не знаю кем, хочу быть и предположений практически нет. — Это же нормально, нет? Ну, не знать кем ты хочешь быть. Дазай пожал плечами. Ни отрицательный, ни положительный ответ он не дал. — Хочу быть детективом, — неожиданно выдал брюнет, указав пальцем в небо, я глазел на него любопытно. — Раньше увлекался детективными сериалами и подобными штучками. — Детектив? — я подумал. - Работа вообще нелёгкая и для самых сообразительных. Уборщики, наверняка, более зарабатывают. Однако, какая мне вообще разница? — Да, это так. — ответил Дазай. — Ты уверен в своём выборе, юный Детектив? — Покуда точно незнаю, — тот снова улыбнулся. — Может твоё мнение со временем изменится. Дазай согласился с моим высказыванием и беззвучно усмехнулся. Я ничего не имел в виду супротив данной работы, довольно просто странный выбор. И действительно, это сложная работа, в какой-то степени и опасная. Обычно, многих интересует профессии как врач, директора каких-нибудь корпораций или же возможно переводчик. Но это его выбор. Он робко спросил, что насчёт меня. Мне не избежать вопросов от него, я тяжело вздохнул. — Ам… Я и сам толком не знаю. — Понял. О, смотри, мы пришли! Дазай показал на высокое светлое здание. Оно казалось мрачным из-за того, что тучи заслонили солнце. Дождь возобновлял капать и медленно все сильнее. Ветер был таким же тёплым. Рядом со входом, на медной табличке была выгравирована надпись на английском и на японском. Там, наверное, была информация об данном учебном заведение. Однако она меня не интересовала. Английский я достаточно хорошо знал. Отец порой говорил на своём родном (английском) и по-японскому, и мне удавалось зачастую слышать английскую речь. Он билингв. Здание выглядело для меня громадным. Неподалёку от таблички чуть дальше нависали над воротами ветви сакуры какая всю весну будет украшать школьный сад и блестать своими розовыми цветами. "Хочу, чтобы скорее наступил апрель…" Весна — замечательное время года когда ещё комфортная температура и расцветают вишнёвые деревья. — Ты ещё, как понял я, не знаешь ли здесь будешь учиться? — вывел меня из транса голос неподалёку. Я отрицательно махнул головой, одначе в моей груди горел огонёк надежды. — Школа находится совсем рядом с моим домом и думаю, что возможно меня переведут сюда. — Значит, у нас есть все шансы?! — он радостно запрыгал на месте. — Ура, ура, ура! На обратной дороге когда мы осмотрели школу и поняли, что делать нам нечего, Дазай-кун рассказывал о том, как попал в больницу на месяц этой зимой. Мы так увлеклись разговором, что не обращали внимание на плохую погоду. Под такие беседы и под шум ласкового ветра желалось сладостно дремать. — Из-за многочисленных болей в животе меня доставили в детскую больницу, где провели осмотр живота, взяли кровь с пальца, с вены и из кое-чего, — я помню, он наморщил нос, вспоминая эти ужасы, — мне поставили капельницу и ждал операцию целых двенадцать часов. У меня был аппендицит. После операции вернулся в палату в три часа ночи и всё. Я провел в больнице около месяца и мне каждый день обрабатывали раны, — добавил завершающе Дазай. — У меня никогда не было аппендицита.. Я знал, что это очень неприятно. От одного этого слова меня всего в дрожь кидало. Ничем серьёзным я не болел, только гриппом и ветрянкой. — Не хочу я такого, — добавил я. — И не надо тебе оно, — ответил Дазай. — Я лежал много раз в больнице. Иногда ломал себе что-то, бывало задыхался по ночам, проблемы с животом. Проблематик один. — Ой, ой, ой! Жуть какая, — представил на себе я все это. — Да, не то слово. Я даже нарочно что-то себе ломал, дабы на учёбу не идти, каюсь. Точно не советую так делать.. — Настолько уже не любишь школу? — пошутил я, но Дазай только натянуто улыбнулся. — Мне знания более менее легко даются. Математика, языки, история — это для меня не проблема. Проблема в другом… наверное.. — вдруг запнулся он и на его лице появилось выражение замешательства. Последнее слово он произнёс почти шепотом. Я неуверенно взглянул на него, однако тот не посмотрел даже в мою сторону. Я не мог понять, почему он не до конца отвечает на мой вопрос, и это заинтриговало меня. — В чем? — непринуждённо спросил я. Брюнет молчал, игнорируя меня. Может быть, у меня плыло все перед глазами из-за дневного яркого солнца, или его лицо действительно было желтоватого оттенка. Когда я спросил, все ли с ним в порядке, то он позитивно ответил как не в чем не бывало и объяснил, что просто у него внезапно закружилась голова. Он хоть и любит поговорить, а разговорить его не так-то просто. Дазай-кун сделал несколько глубоких вдохов и позже резко сменил тему. Хотелось мне переспросить, но его вид пугал, и я замолчал. Я кивал и нервно улыбался когда парень спрашивал меня слушаю ли я его, рассказывая про цветочный фестиваль, посвящённый дню рождения Будды. Я запоминал отрывки его рассказа, иногда, конечно, мои мысли уносили меня далеко, и я не всегда мог полностью услышать некоторые его фразы. Я медленно расплылся в улыбке. Мы будем проводить вместе год, а может быть и больше. Будем гулять в любую погоду и смеяться со столба как дурные. Меня не оставил без внимания мой напористый друг, я удивился как он следит за моими действиями. — Ты чего лыбишься? — остановшись рассказывать спросил Дазай с ноткой несильного раздражения, но весёлым тоном. Я моментально пришёл в себя. — Да так, — он слегка нахмурил брови, так выглядел очень забавным. — На минуту задумался о своём. О школе. — Волнуешься? — Чуток, — я откровенно сознался и опустил глаза. — На счёт коллектива не уверен- — Что ты им понравишься? -закончил за меня мысль брюнет. — Да, но я тебя слушал перед этим, если что. — Хоть в этом мы чем-то схожи, — мне показалось Дазай как-то загадочно кидал взгляды в мою сторону. — Ну, мало процентов, что ты станешь изгоем. — Странно ты думаешь. — Из-за цвета волос тебя не примут или из-за чего? Почему? Я пристально глазел на Дазая, а тот смотрел в недоразумении. — Так из-за чего? — продолжил он. Минут пять у меня не поворачивался просто язык. Что-то я совсем не понял. — Может из-за цвета волос со мной так поступили… — Что? Бред какой-то, они же достаточно взрослые люди. У них просто мозгов нет, ты не виноват. У Ширасэ так вообще шарики за ролики поехали- "Достаточно взрослые… Проще всего вообразить себя не человеком, чем мириться с такими существами, которых никогда не смогу понять, — подумал я, сдвинув брови. — О чем я вообще думаю? Когда я таким образом мыслю, то чувствую себя не человеком все больше и чаще. Человеком не в смысле кем-то особенным, а незамысловатым, бессмысленным существом в человеческом облике." Так легко разочароваться в них. Кое говорила, что это просто «не мои» люди и что это называется урок, жизненный опыт. Но сколько ещё продолжится этот урок? Овцы не здесь, те бывшие одноклассники далеко, недруги не рядом, а значит я в безопасности. Временно. Ветер подул, срывая некоторую листву с кустов и деревьев внезапно подкидывая словно волной к небу. Но прошлое все еще тянет меня за собой, не давая мне свободно дышать. Какой-то отпечаток все-таки оставило на душе. «Я могу так прожить всю свою жизнь, но лучше не будет, оставаясь с такими мыслями. Я божье создание и я волен управлять своей судьбой.» После такого мощного заявления мой разум немного охренел. Гордыня ли это? Дазай о чем-то заговорил и я сразу переключился на него. Но вдруг он сказал: — Я рад, что мы познакомились. Я искренне недоумевал и ещё раз переспросил, что тот сказал. А он улыбался во весь рот, как тогда когда стоял перед группой овц. — Постоянно ты летаешь в облаках, Чушка, — захихикал брюнет. — Какая к черту "Чушка"?! Я свинья, по-твоему?! Дазай-кун не мог сдержать свой смех и просто рассмеялся. Он всегда высказывал свои мысли во время разговора и вот обязательно что-то скажет, а потом не может угомониться. Всегда смеётся. Я закатил глаза, фыркнув. Дождь стал более интенсивным, и наша тонкая одежда была полностью промокнута. Мы ещё были на улице и бегали под ливнем, словно дети, впервые увидевшие дождевые капли. Летний дождь это на самом деле атмосферно и здорово. Я чувствовал себя счастливым…