I'd like you give a hug, but for doing this I have to dig out a body.

Сегодня опять ощущение пустоты оказалось непреодолимым спутником. Такое чувство безысходности словно поглощало, наполняя каждую клеточку груди.

I wrote to you and waited for you in the night.

You don't answer my calls anymore.

I leave a tooth under my pillow every night.

I beg heaven to bring you back.

Дни, проведенные в этой старой церкви, словно сливались в бесконечный поток однообразия. Слушать одни и те же слова священника, повторять одни и те же молитвы, впитывать одну и ту же мелодию церковного пения – и всё это, как копия копии, раз за разом. И вот снова раздавалось его монотонное словцо, и снова в душе моей металась беспокойная волна. И только две вещи способны были на мгновение облегчить это состояние, подарить мне хоть какое-то утешение. Первая – благоприятная погода. Момент выхода из тесных стен церкви казался настоящим спасением, желанным избавлением. Свежий воздух бил мне в лицо, словно напоминая, что мир ещё существует за пределами этой обители монотонности. Ветер играл с моими волосами, словно старый друг, который знает, как подарить легкость душе. С ним уносились все заботы и тревоги, словно камень с сердца. Глубокий вдох наполнял легкие свежим воздухом, и это было так приятно – ощущать жизнь в каждой клеточке своего тела. Вторым утешением для меня был Фишер. С ним я ощущал настоящую важность. Изучать его мир было более увлекательно, чем перелистывать старые, запылившиеся страницы в библии. Мы раскрывали друг перед другом самые глубокие тайны, как верные компаньоны. Начинали с пустяковых разговоров, которые постепенно перетекали в более глубокие и насыщенные диалоги. Эти моменты с ним были мне бесценны. Ведь я наслаждался каждым мгновением, проведенным в его обществе. Мы создавали свой уютный мирок, где царили искренность и подлинность. Вместе мы обсуждали философские вопросы, строили планы на будущее. Сал для меня значил намного больше, чем просто поддержка. Он был моим верным другом, соратником и наиболее близким человеком. Я чувствовал себя настоящим, когда он был рядом. Я готов был делиться с ним каждой мыслью, каждым чувством. И что самое главное, он также был готов на самом деле слушать и понимать меня. Его глаза безукоризненно отражали его душу и становились для меня настоящим вдохновением. В них я видел искренность, нежность и такую нужную мне уязвимость. Этот взгляд наполнял моё сердце теплом и спокойствием. Я ценил каждое мгновение, проведенное с ним, и чувствовал, что настоящее счастье омывает меня. Трэвис сидел на старой, слегка прогнувшейся деревянной скамейке, что стояла под их излюбленным, могучим дубом. Здесь, на этом скромном местечке, он и Сал находили свою собственную реальность. Это место было заряжено их историей, именно здесь они начали писать её первые строчки, позволяя своим сердцам расцветать на земле, окруженной заботливой зеленью. Трэвис до сих пор в своей памяти живо сохранил день, когда дождь застал их в плену лифта высотного дома. В тот уютный момент, когда были лишь они двое и звуки падающих капель, что-то изменилось в воздухе. Их встреча приобрела новое измерение, словно судьба простерла свои нити между ними. В тот день, когда им пришлось поделиться этим тесным пространством, они поделились и частичками своих душ, о которых никому ранее не рассказывали. Таинственное сплетение обстоятельств, погруженное в глубокое молчание лифта и музыку дождевых капель, скрепило их связь, как нить, свивая их в одно целое. И там, в тишине, на фоне покоя и уюта, его голос вдруг разорвал паузу, шёпотом сказав: "Я люблю тебя, Салли." Эти слова, быть может, показались слишком дерзкими на тот момент, слишком ранними, но, они стали началом, ключом к тому, что было настоящим. Трэвис не коснулся бы их отпечатком времени, несмотря на то, как быстро они появились. Это была правда, которой он следовал, и которая придавала ему силу и уверенность. Эти слова были как звук колокольчика, что звенел в их сердцах, напоминая о верности и страсти. Эта любовь процветала годами, расцветая в счастливых моментах, в трудностях и радостях. И дерево, и скамейка, что служили им верными спутниками, познали дух их истории. Они стали свидетелями всех этих страниц, наполненных смехом, слезами и нежностью. И даже сейчас, с каждым возвращением на это место, они продолжали излучать тепло, сохраняя вечные следы счастья и любви, что разливались вокруг, словно ароматный цветок в саду. Летнее солнце словно живописцем намалевано на своде неба, растекаясь яркими красками и наполняя воздух теплом. Лучи, словно золотые руки, нежно ласкают кожу, рассыпая по ней ощущение безмятежности и радости. В этом прикосновении природы есть что-то магическое, что позволяет отдохнуть душе и уму. Где-то далеко, там, где сливаются небо и земля, разносится радостный шум играющих детей. Этот звук словно музыка лета, заполняющая окружающее пространство невидимыми нитями веселья и невинности. Детишки рисуют своеобразные картины на песке, оставляя следы своего воображения и смеха. И вот на горизонте появляется Сал. Его шаги, размеренные и уверенные, словно отпечатываются на песке, оставляя следы его решительности. Ветер, играющий с волосами, создают обрамление для его «лица» (протеза), придавая ему загадочности и привлекательности. Взгляд застывает на нём не позволяя отвести его. В каждом его движении улавливаются ноты какой-то тайны, которая притягивает и манит. Перед ним предстала фигура парня с протезом вместо лица. Его волосы, словно прекрасные синие волны, струились краями в небесный оттенок, словно поймать на свои локоны ласковые прикосновения солнечных лучей. Он излучал нечто океанически спокойное и возвышенно красивое. «Но, глядя на него, я видел не протез, а человека, искренне улыбающегося под ним.» — Погода просто волшебная, - поприветствовал Трэвиса Сал, наслаждаясь тёплыми лучами солнца, которые нежно обогревали. В этих словах и в этом приятном ощущении скрыт некий магический оттенок, который делает этот день особенным. Летний бриз ласкает кожу, словно хочет напомнить о чём-то важном, о чём-то далеком и в то же время близком сердцу. — Солнце сегодня особенно греет, напоминает о тебе. Силы природы, невидимые глазу, но столь ощутимые сердцем. Вокруг словно пульсирует пузырь жизни, наполняя всё вокруг невероятной энергией. Зелень деревьев словно акварельная палитра, постепенно вскрывающая всё более насыщенные оттенки. И каждый новый день — это как открытие следующей страницы в книге природы. Цветы расцветают, словно исполняя самую гармоничную симфонию красок, и в этом разнообразии форм и оттенков они шепчут:

"Смотри, вот оно, истинное великолепие!".

Воздух пронизан сладким ароматом летних трав, каждый вдох — это как глоток жизни, наполняющий душу теплом и радостью. На лице блондина неудержимо расцвела улыбка, словно долгожданный подарок, обернутый в блистательную упаковку с эмоциями. Широкая дуга её смешалась с жизнерадостными ямочками на его щеках, словно игривое напоминание о детстве, когда радость была такой безудержной и невинной. Пожалуй, в этом мгновении можно было найти самый щедрый комплимент, который подарило время за долгие перипетии. Когда же была предыдущая встреча, та, что оставила незабываемые следы в сердце? Мгновение замирания времени, когда взгляды переплелись и судьбы снова сплели свои нити, словно хорошо забытые мелодии, вдруг возникающие на фоне повседневности. Сердце начинало пульсировать в унисон с воспоминаниями. «Я так соскучился», – звучали слова как признание в чём-то большем, чем просто временном отсутствии. И как будто на инстинктивном уровне, руки двинулись навстречу друг другу, словно две половинки, наконец-то находящие своё давно утраченное обрамление. Пространство между ними стала заполнять не только эмоциональная невидимая связь, но и физическое прикосновение, настолько необходимое после продолжительного расставания. Эта нехватка физического контакта словно играла с умами. — Я тоже, мужик, я тоже... — ответил Трэвис. Их объятие было теплым, словно источник радости протянул к ним свои невидимые нити. Взгляд блондина словно озарился внутренним светом, а сердце бешено колотилось, словно хочет выбиться из груди. Это были моменты, когда они понимали, что сейчас они вместе — подарок случая, который им посчастливился. Покачивания, движения были плавными, словно они плыли на волне гармонии и умиротворения. Своеобразный вальс. Мгновение словно остановило время, и весь мир куда-то улетучился, оставив только их, слившихся в объятии. Внутри них рождались чувства покоя, защищённости и переполняющей яркости эмоций. Этот животрепещущий момент стал для них чем-то большим, чем просто объятием. Вспоминание о школьном выпускном словно из ниоткуда возникло в моих мыслях. Я всегда придерживался своей резервной натуры, предпочитая держать эмоции в узде и не выходить за установленные рамки. Фишер отыскал внутри меня скрытый уголок, о котором я даже не подозревал. Наш совместный танец, начавшийся в ту ночь, словно стёр грани реальности. Музыка окружила нас, проникая сквозь кожу и создавая какую-то волшебную ауру, что наполнила моё сердце необыкновенной энергией. Каждое касание, каждое движение, казалось, переплелись в некое искусство, несравненное даже с самыми дерзкими фантазиями. Такого я ещё не испытывал. Моё сердце бешено колотилось, дыхание участилось, а руки его обхватывали меня крепче. В тот момент я почувствовал себя абсолютно честным и открытым, словно все маски и прикрытия больше не нужны. В ту ночь, под покровом музыки и движения, до крайности я осознал, что влюбился безмерно. Это было что-то уникальное, что навсегда останется со мной. Воспоминания о той ночи наполняют меня сладкой тоской по прошлому. Музыка сплела наши души в неразрывную узу, и ни какие трудности или препятствия больше не имели значения.

I was good, but I wasn't bad.

And all my life, like a good boy, I lived by the rules.

I'm tired of crying, I'm tired of suffering.

You still won't be able to predict your death.

—Как поживаешь? Может новости какие? Заметил, что ты стал немного спокойнее, — приметил Сал, обращая внимание на последние слова. —Как обычно. Проходят дни, как вода сквозь пальцы. Церковь, обязанности, молитвы. Правда, сейчас внутри что-то как будто колкость, словно зловещий предвестник. Подумаешь, суетные беспокойства. Кое-что стряслось и с отцом. Раньше он мог заглянуть в комнату, начать беседу совсем из ниоткуда. Ты ведь знаешь, такой он бывает. Только вот последнее время, словно облаком закрылся, как будто непрошенный гость в доме души. И не только из-за того, что теперь не наведывается. Что-то изменилось в его взгляде, в паузах между словами, в том, как он, даже молча, произносит моё имя. Даже его взгляд, взгляд, будто бы, мёртвый. —Да уж, тяжело понять, что с ним творится. —Может быть, и правда тёмные силы начали свою игру. Что-то в нём, как тени, стало ковылять, размывая привычные контуры. Сквозь привычное просматривается какая-то новая, мрачная суть. Хотел бы я ошибаться, но боюсь, что дьявол решил прикинуться отцом, овладеть его душой. —Ну вот это просто смешно, не могу даже представить, чтобы кто-то в таком теле смог ужиться, даже самые закоренелые бесы. Этот тип какой-то странный до ужаса. — пробормотал Фишер между смешками. —С того момента у меня появилась эта странная тревожность, тень, которая никак не желает рассеяться. Всё кажется на грани каких-то неизбежных перемен. Его поведение такое холодное и непроницаемое. Может быть, он специально так поступает, чтобы подвергнуть меня мучениям. Наверняка у него есть ответы на мои множащиеся вопросы. Сал задумчиво нахмурился. —Это действительно странно. Но, мне кажется, ты просто слишком устал. Ведь неудивительно, что в голову начинают лезть странные мысли, когда уже столько времени отдано на службу. Служба, знаешь ли, она такая... Требовательная. Ты просто нуждаешься в хорошем отдыхе. Иначе все эти мысли и размышления просто растают, как воск. —Может быть ты прав, Сал. —Поверь, я всегда рядом, всегда поддержу. Можешь приходить ко мне, когда захо... Ах, забыл сказать, — растерянно почесал затылок Сал.— В общем, я переехал. Новый этап, так сказать. —И где же ты теперь обитаешь? —С друзьями наконец-то появился свой дом, пару недель назад мы перебрались. Вот только я до сих пор даже не начал распаковывать свои вещи. И знаешь, как только начинаешь осваивать новое место, сразу чувствуется что-то странное. Какой-то неведомый звук, как будто тень движется вокруг. Это просто выводит из себя, так что даже еда не лезет. А ещё кошмары стали чаще, и они стали такие живые, словно прямо в реальность переносят... Трэвис посмотрел на него с недоумением. —Ну что ж, возможно, это просто у меня такая фортуна,— ответил Сал с иронией. —Но, если быть откровенным, я начинаю сомневаться в идеи об этом доме. —Возможно, это всего лишь вопрос привыкания, — предположил блондин. — Переезд – дело нелегкое, полон стресса и волнений. —Тем не менее, мне постоянно кажется, что здесь что-то не так. —Если тебя так мучает это чувство, может быть, стоит обратиться к специалистам по паранормальным явлениям? — предложил Трэвис. —Чувак, мы уже целых пять лет вкалываем над этим дельцем! С тех времён, как школьные скамейки обгоняли, мы и впрямь впутались в это плачевное дело с потусторонними штуками, да ещё и в полной заднице. — Сал задумчиво прикусил губу. Может, в самом деле, стоит дать шанс этой чушне. Не мог же он дальше мириться с этим странным ощущением, а ночные звуки точно испортили последний кусок нервов, что у него остался. Но нет. Если рассказать кому ещё – примут за психа, либо отправят лечить голову. Ведь в этом никакой логики и правдивости. —Надо как-то выкрутиться. Временами меня посещает такое ощущение, будто наша жизнь из какого-то фильма с психами, да? — бросил Сал взгляд на Трэвиса. – Призраки, трупы, и вишь вон, какой у нас миленький папаша в череде прочих. —Ответная ухмылка не заставила себя ждать. —Аха, точно! Я просто рад видеть тебя, но не хотелось бы, чтоб эта дребедень наше настроение подпортила, Сал. Хоть у меня накопилось немало байков на эту тему, но я предполагаю, что они тебя не особо восхитят, — сказал Трэвис, откинувшись на спинку скамейки. – Ей Богу, чертовщина какая-то. —Я никогда не отвернусь от тебя, — в этой фразе звучала искренность, чувство, не знающее пределов. Слова Сала звучали как нежное обещание, несмотря на мрачные контуры, которые обрамляли их беседу. Он шёл на встречу тем ужасам, которые могли подстерегать Трэвиса. Но что-то тревожило Фелпса, словно невидимая тень, окутывающая душу. «Давай, расскажи», — в этих словах звучала готовность выслушать, поддержать, быть рядом. Трэвис колебался, словно весы, в которых на одной чаше лежала его тревога, а на другой — желание поделиться. И пусть его предчувствия казались нелепыми, необоснованными, но они внушали ему ужас. Сал смотрел на крестик в его руках, который он тёр между пальцами, словно пытался найти в нём ответы на вопросы, о которых даже не знал. Его жест был символичен, как будто он пытался удержаться за что-то святое и надёжное в этом мире, разрозненном и непостоянном.

«Может быть, я преувеличиваю?».

Словно признание в своей нерешительности. Сал видел тревогу в глазах Трэвиса, чувствовал его внутреннюю бурю, но он был здесь, чтобы поддержать.

«Может быть, это всё усталость».

Страхи, возможно, смешивались с реальностью, обрастали ложными предположениями. «Старайся сохранять спокойствие» — Сал словно тянул Трэвиса к поверхности, помогая ему дышать, не утонуть в собственных страхах. «Я рядом. В любом случае это всё закончится»,— это был обещающий аккорд, словно нота надежды, которая переплеталась с каждым словом. «Я помогу тебе пройти через это» — звучала “рука помощи“, предложение о поддержке, о преодолении. «Я люблю тебя, слышишь?» В этих словах был весь кокон их отношений, тепло и беззаветная преданность. Фишер смотрел в глаза Трэвиса, как будто через этот взгляд он хотел передать всю свою любовь и спокойствие. Сердце Трэвиса билось с волнением, его взгляд пристально остановился на глазах того, кого он так нежно любил. В этой паре глаз отражалась целая вселенная нежности и преданности, и каждый раз, когда он глядел в них, его сердце словно стучалось сильнее, стремясь ближе к истокам этих чувств. Однако в этот момент, когда он уже был так близко, на их пути возникла преграда – палец, лёгким движением остановивший его. Звучал голос, пронизанный сарказмом: —Ты собираешься целовать маску? Внезапная реплика пронзила его, словно колкость разочарования и горечи. Долгие годы Трэвис следил за тем, как Сал взаимодействует со многими эмоциями через эту маску, которая заменила его лицо. Вместо того чтобы отступить, Трэвис лишь глубже погрузился в взгляд своего возлюбленного. —Да. Я собираюсь целовать маску. Ведь она – не просто предмет, она – часть тебя. Я ценю в тебе абсолютно всё. И тут произошло что-то особенное. Быстрый и короткий «чмок» в протез, затем ловкими движениями Фелпс растегнул нижние ремешки протеза, и поднял его. Протез перестал быть преградой и стал скорее символом – символом любви, его доверия, их способности принимать друг друга такими, какие они есть. И в этот момент их поцелуй был полон нежности. Мир вокруг исчез, они ощущали только друг друга, их собственную маленькую вселенную. Трэвис нежно проводил рукой по лицу своего возлюбленного, словно раскрывая его каждую черту и нюанс. И в этом касании скрывалась глубокая привязанность и понимание, словно они говорили друг другу всё, не произнося ни единого слова. —Обещаешь? — Внезапно спросил Трэвис. —Что? — не сразу понял Сал. —Обещаешь сделать меня счастливым? — Повторил свой вопрос Трэвис. Сал на мгновение задумался, потом улыбнулся и ответил: «Да, обещаю». На лавочке под деревом парни провели несколько приятных часов, обсуждая всё, что их тревожило и радовало. Время пролетело незаметно, и вечер начал окутывать небо. Уходить не хотелось. Они крепко обнялись, словно, обнимаются в последний раз. Так они ещё никогда не обнимались. —Когда мы встретимся снова? – спросил Трэвис. —Как только у нас получится. – ответил Сал с улыбкой.

I would like to hug you like that,

But for this you will have to dig up the body.

Your bones are icy, somewhere at the bottom,

Flowers will sprout in this mourned land.

***

𝕴 𝖜𝖔𝖚𝖑𝖉 𝖑𝖎𝖐𝖊 𝖙𝖔 𝖍𝖚𝖌 𝖞𝖔𝖚 𝖑𝖎𝖐𝖊 𝖙𝖍𝖆𝖙, 𝕭𝖚𝖙 𝖋𝖔𝖗 𝖙𝖍𝖎𝖘 𝖞𝖔𝖚 𝖜𝖎𝖑𝖑 𝖍𝖆𝖛𝖊 𝖙𝖔 𝖉𝖎𝖌 𝖚𝖕 𝖙𝖍𝖊 𝖇𝖔𝖉𝖞. 𝖄𝖔𝖚𝖗 𝖇𝖔𝖓𝖊𝖘 𝖆𝖗𝖊 𝖎𝖈𝖞, 𝖘𝖔𝖒𝖊𝖜𝖍𝖊𝖗𝖊 𝖆𝖙 𝖙𝖍𝖊 𝖇𝖔𝖙𝖙𝖔𝖒, 𝕱𝖑𝖔𝖜𝖊𝖗𝖘 𝖜𝖎𝖑𝖑 𝖘𝖕𝖗𝖔𝖚𝖙 𝖎𝖓 𝖙𝖍𝖎𝖘 𝖒𝖔𝖚𝖗𝖓𝖊𝖉 𝖑𝖆𝖓𝖉.

¿¿¿

˙puɐl pǝuɹnoɯ sıɥʇ uı ʇnoɹds llıʍ sɹǝʍolɟ

‘ɯoʇʇoq ǝɥʇ ʇɐ ǝɹǝɥʍǝɯos ‘ʎɔı ǝɹɐ sǝuoq ɹnoʎ

˙ʎpoq ǝɥʇ dn ƃıp oʇ ǝʌɐɥ llıʍ noʎ sıɥʇ ɹoɟ ʇnq

‘ʇɐɥʇ ǝʞıl noʎ ƃnɥ oʇ ǝʞıl plnoʍ ı

??????¿¿¿?¿¿??¿?¿

I have to dig out a body.

I have to dig out a body.

I have to dig out a body.

˙ʎpoq ɐ ʇno ƃıp oʇ ǝʌɐɥ ı ˙ʎpoq ɐ ʇno ƃıp oʇ ǝʌɐɥ ı ¿¿¿¿¿¿¿¿¿¿¿¿

˙ʎpoq ɐ ʇno ƃıp oʇ ǝʌɐɥ ı

I HAVE TO DIG OUT A BODY.

I HAVE TO DIG OUT A BODY.

I HAVE TO DIG OUT A BODY.

I HAVE TO DIG OUT A BODY.

***

I̋ ͠H͊A͘V̋Ȅ ͂T͠O͝ ͊ḒÏG ̚ÔǓT̄ ̒A͝ ̓B̅ƠD̄Y͌.

Их следующая встреча состоялась в суде. Тот момент, когда решается судьба человека, обладает особой энергетикой. Сильные эмоции заполняют зал, и, кажется, что вся жизнь упрямо сокращается до этого решающего момента. Но судебное заседание - лишь промежуточная станция на пути к истине и правосудию. Последней точкой соприкосновения двух влюблённых сердец стала могила Фишера. Тёмное небо, плотно усеянное облаками. Отдаленный звук далёкого грома напоминал о непредсказуемости природы и бренности человеческой жизни. «Следуя по старым, изношенным тропинкам, я заметил могилу ... Позади себя я услышал шаги, и я почувствовал, что не один здесь. Кажется, души покойных окружали меня, призывая мне уделить им внимание. Ветер проникал сквозь моё пальто, вызывая мурашки на коже. Медленно, я подошёл ближе к могиле. Почва была ещё свежей, словно, его похоронили только что. Слёзы потекли по моим щекам, пока я молча стоял над могилой. Мои мысли замерли, уносясь в прошлое. Я прикоснулся к мраморной плите, ощущая холод и тяжесть потери. Тихий шёпот ветра стал всё заметнее, словно он пытался утешить меня в моём горе. Светлое пятно на тёмном небе привлекло моё внимание. Затемненная луна пробилась сквозь облака, посылая лучи света.» Вокруг чужие могилы. Могилы друзей, родных, и близких. Невинных душ... Царило молчание, прерываемое лишь шёпотом ветра, который тихо шелестел деревьями. Необычная атмосфера окружала это место. Таинственный предмет, лежащий рядом с могилой Фишера, привлекал к себе внимание. Протез, мирно лежащий рядом, выглядел как беспокойное напоминание о жестокости судьбы и человеческих рук. Через глазные отверстия протеза прорастали травинки. Прорастание травинок могло быть иллюзией, призраком воспоминаний, которые никогда не замолкнут в душах тех, кому пришлось постоять на грани жизни и смерти. На равнодушных это зрелище производило мало впечатления, но для тех, кто разделял с Фишером множество секретов и споров, этот протез олицетворял его стойкость и непоколебимость. Последний поцелуй Трэвис оставил не на щеке или макушке Фишера, а на холодном камне, где было высечено его фамилия и имя. —Ты же обещал...

Странное тревожное ощущение, которое преследовало его, исчезло вместе с Фишером.