Боги, за что ты мне такой?

Чёртова сигарета дотлела до фильтра, – грëбаный Нил Джостен не сделал ни одной затяжки. Он нуждался не в этом ядовитом никотине, а в едком дыме, который напоминал о его хреновой матери… Черт, это никуда не годится. Это изначально было идиотской идеей, а то, что он думал и даже пытался её воплотить, в лучшем случае наталкивало на мысли о травме его эфемерной черепушки. На его памяти, и за весь его послужной список, ни у кого из его родных знакомых, и знакомых его знакомых, не возникало мысли попробовать что-то настолько вопиющие вмешательство в мир несущий. Не то чтобы у них была такая возможность… хотя, если бы и была, вряд кто-либо осмелился бы о таком упомянуть. Даже если бы и попробовал что-то подобное, он то уж точно не проболтался ни одной поту- или посюсторонней душе… Да, возможно он предвзят в этом вопросе. Не то, чтобы существа его уровня мироздания были особо разговорчивы. Да и сказать, когда он общался «по душам» с колегами последний раз не мог. Он, на самом деле, мог сделать что угодно. Так то, его бы и не существовало с небесным именем, лежащим на его душе, не будь оно многословным описанием его сущности. Ну, то есть, ангел он потому что ангел, и не будь он ангелом не был бы он тут, да и где бы то ни было ещё. Не понимал он человечьи рассказы и повести о существах, что перечат своей природе. То есть, разве это не исключительная фишка людей? Иметь в себе и грех и святость. И жить, избирая свой путь, имея множество вариантов выбора. Да, существа что несут в себе небо, могут и нести в себе шторм, но свет от этого не терять. Но существа света не могут знать сути земли, рек или огня. Лишь смотреть как рождается и умирает живность мирская, греться в лучах тепла, и нести свой вклад в путь воды из неба обратно в земные глубины. Так что, по сути, во мне нет опций, что изничтожит, сожжёт или запечатает мою душу, если я нарушу некие «табу», как любят нарекать грех литераторы людского мира, ибо и нет во мне ничего, что может эту грань перейти. Так что, можно сказать, чтобы я не сделал я не могу сделать того, что моей природе не естественно, а значит я по сути могу делать всё что захочу. Особенно если такая возможность у меня появилась. *в комнате послышался смешок, хотя услышать его никто не мог, молодой парень без возраста и пола присел на край кровати, ни сколько её не помявши, и достал из ниоткуда довольно старый совершенно не потрёпанный дневник. Он снова перечитывал первые страницы что-то бесшумно нашептывая себе под нос, и хмурился, будто собирался встать и вновь начать наматывать круги по комнате, ни капли, не колыхая воздуха, и сердито репетировать свою пьесу, которую совершено не одобрял. Снова вставал у зеркала, что ничего не отображало, забавно кивая самому себе, и опять же присесть на то же самое место, тем же движением в который раз достать свой увесистый дневник, закрепляя точку конца своего движения и начало нового. И когда время как будто бы подошло к моменту распахивания театральных штор, в преддверии очередного выступления без зрителей звуков и актёров, по ту сторону немой картины, этой пустой комнаты, послышались звуки жизни. Усталые молодые люди, настоящие владельцы этой сцены, шумят, галдят и ворчат, напоминая всему театру суть того для чего вся эфирная и не эфирная материя тут находится* Черт *парень будто с усталостью посмотрел на лист чистой бумаги, что тихо мирно и старательно забыто лежал в специальной недосягаемости вытянутой руки Эфира, как будто могло быть использовано им* *и была та комната пуста, и никого в ней не было* *и исчез листок со стола*