You're useless trash

Беспокойный сон ненадёжно укрыл сознание. Снилось что-то яркое и непонятное. Виал был единственным, что Мон-Со сумел выцепить из всего этого вороха. Мон-Со неохотно открыл глаза, возвращаясь в пугающую реальность. Лон-Гор ещё спал, ранвиш, свернувшийся в ногах Мон-Со — тоже. Мон-Со казалось, что в той забытой жизни он никогда бы не подумал, что с ним будет происходить что-то подобное. Вспомнить бы хоть крошечную часть этой жизни! Но об этом остаётся только мечтать, раз уж он до сих пор не вспомнил настоящее имя ранвиша. Резкое открытие двери разбудило Лон-Гора и Виала. — Триста пятьдесят три тысячи семьсот четырнадцать, ты у нас как всегда первый. Сегодня вас обоих ждёт нечто другое, что отличается от того, что с вами происходило до этого. Вы ведь всё ещё помните, что находитесь в лаборатории? На этот раз глаза Лон-Гору не завязывали. Но лаборантов теперь было сразу двое. Держали они крепко. — Тут нет ничего особенного, мы просто испытываем на вас лекарства. Это звучало так странно по сравнению с тем, что было раньше. Лон-Гор даже подумал, что не так расслышал. — Не обнадёживай его, — сказал другой лаборант. — Мы накачаем вас обоих кое-какими препаратами, и тогда вы обретёте силу. Звучит увлекательно, не правда ли? Нет, это не было увлекательно. Это было по меньшей мере неприятно. — Вот мы и пришли. Очередная дверь открылась, и все трое вошли в большую комнату. Тут всё было белым, у стены стоял стол, похожий на операционный, рядом был стол поменьше с разными жидкостями в колбах. Лаборанты со своим подопечным подошли к столу, затем Лон-Гора привязали к столу так, что он не мог пошевелиться. Впрочем, процесс был не таким ужасным, как... Действительно ничего особенного — ему просто вкалывали какие-то препараты. Никакой боли, никаких мучений. Если все остальные эксперименты будут такие, то это прекрасно. Едва Лон-Гор вернулся, его тут же закидали вопросами. Мон-Со сильно удивился, когда Лон-Гор сказал, что это было не так уж плохо. Сперва Мон-Со не хотел верить. Лон-Гор на его месте тоже бы не поверил. Наконец он смог убедить Мон-Со, что всё нормально. "Я не понимаю". "Что?" "Лон-Гор говорит, что эти эксперименты не такие уж плохие". Ранвиш, как и в прошлый раз, не успел ответить. Лаборанты хотели поэкспериментировать с Мон-Со, вернее, с номером восемьсот девяносто девять тысяч триста девяносто. К удивлению Мон-Со на этот раз повязки не было. Лаборанты, тихо переговариваясь, вели его за собой. Мон-Со смотрел на них и совершенно ничего не понимал. Он что, попал в другую вселенную? Если нет, то что за хрень происходит? — А в комнату мучений меня больше не поведут? — Я бы скорее назвал это комнатой превращений. Нет, не поведут. Хотя сегодня ночью с вами проделают одну неприятную вещь. О, какая милая игрушка у тебя. Мон-Со уже устал доказывать всем подряд, что ранвиши не могут быть игрушкой. — Это Виал, мой ранвиш. — Что? Какой Виал? — Номер триста одна тысяча семьсот семнадцать. — Так бы сразу и сказал. А то — Виал. Всегда называй номера, а не имена. Но имена — это единственное, что осталось от забытой жизни. В последнее время Мон-Со начинал сомневаться, что та жизнь была хорошей. Иногда во снах прорывалось что-то резкое. Но в любом случае та жизнь была намного лучше, чем прежняя. Пунктом назначения оказалась светлая комната. Всё выглядело именно так, как Лон-Гор рассказывал. И Мон-Со, как и Лон-Гора, привязали к операционному столу, а потом начался долгий процесс вкладывания каких-то жидкостей. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило в комнате мучений. Примерно через полчаса его отвели обратно. Он чувствовал, что с организмом происходит что-то странное. Он был уверен, что так действуют эти препараты. Да, наверняка так и есть. Виал, который, как ни странно, остался с Лон-Гором, спрыгнул с ног Лон-Гора и направился к Мон-Со. Добравшись, зверёк ткнулся носом в роботизированную ладонь Мон-Со. "Как ты?" "В норме. Только, кажется, с организмом что-то происходит". "У Лон-Гора тоже такое было, пока тебя не было. Говорит, что это, возможно, побочка каких-то там препаратов". "Они сказали, что с нами сделают что-то неприятное ночью". "Тебе страшно?" "Да, очень". Мон-Со было страшно по нескольким причинам. Ему было страшно, потому что он не помнил своего прошлого до попадания в лабораторию. Ему было страшно, потому что он не знал, что с ним могут сделать введённые препараты. Ему страшно, потому что он не знал, что конкретно случится ночью. И, в конце концов, ему было просто страшно. Ранвиш потёрся о ладонь, и это немного успокоило. Самую малость, но успокоило. Идиллию разрушила открывшаяся дверь. — Еда и вода. И на этот раз мы не забыли про эту твою игрушку. С этими словами вошедший поставил миску и насыпал туда корм, дал мальчикам по тюбику и кубики воды. Мон-Со досталось два. — Для игрушки, — сказал гость и закрыл дверь.