Орёл и лев

Альфред не общался с Артуром целую неделю из-за той глупой ссоры. И мало того, что это было просто невыносимо долго и дольше любого из раз, когда они ругались раньше — это ещё и привело к тому, что они впервые не подарили друг другу рождественские подарки. Это было первое Рождество, когда ему не хотелось даже вставать с кровати. Да, его ждала куча классных подарков — от родителей, от школьных друзей и приятелей, от бывших однокурсников из Ильверморни и бог знает от кого ещё, но... В этой куче не было самого главного подарка. Альфред с болью в сердце свесился с кровати и посмотрел под неё. Там был тщательно спрятан за коробками и чемоданом новенький Нимбус-2001, который он собирался подарить Артуру. Тот неоднократно заявлял, что хотел бы начать играть в квиддич и Альфред вызывался его научить, будучи довольно успешным охотником факультетской сборной, но на метлу Артура без слëз нельзя было взглянуть. К сожалению, несмотря на то, что его семья была чистокровной и довольно известной, особым достатком похвастать они теперь не могли. Отец Артура погиб во время великой магической войны, когда Артур был совсем маленьким — и его мать осталась наедине со всевозможными трудностями. К тому же у него было несколько братьев — первокурсник Питер, третьекурсники Патрик и Скотт, а также закончивший школу в прошлом году и только-только начавший самостоятельно вставать на ноги Дилан. На воспитание и содержание всей этой оравы требовались деньги, зарабатывать которые у матери Артура совершенно не было сил и времени — поэтому их состояние (которое раньше было относительно приличным) стремительно таяло и семья была вынуждена экономить. Да, Артур никогда не голодал и не нуждался в базовых вещах для учёбы — но покупка новой метлы казалась его матери блажью и роскошью, так что рассчитывать на это ему не приходилось. А вот родители Альфреда, напротив, были весьма богаты — несмотря на то, что не были волшебниками. У них был неплохой успешный бизнес в Америке, а Альфред был их единственным ребенком — довольно избалованным и обеспеченным даже сверх меры (впрочем, это в основном касалось именно материальных ценностей, а не родительского внимания занятых родителей, целиком погруженных в своё дело). И тем не менее, денег на карманные расходы ему давали немало — так что скопить на хорошую метлу в подарок своему возлюбленному для него не представляло труда. Он купил её ещё осенью во время поездки в Хогсмид и всё это время представлял, как Артур будет счастлив получить её... Ему так хотелось пнуть самого себя за то, что он не поговорил и не помирился с Артуром до Рождества. Альфред с неохотой распечатал часть подарков, подаренных ему. Он удивлялся сам себе — никогда ещё у него не было такого паршивого настроения в Рождество. А ведь это с детства был его самый любимый праздник! Даже его любимые шоколадные лягушки, найденные в подарках, его не совсем не радовали. Альфред чувствовал себя так, как будто в школу проник дементор и высосал из него все хорошие эмоции. Из подарка родителей он выудил глянцевую лиловую книжку с заголовком: "Гадания, желания и приметы: пособие для юного эзотерика". Альфред усмехнулся. Родители искренне хотели быть полезными и совершенно не понимали, что маггловские представления о магии максимально далеки от реального положения дел. Впрочем, он всё же пролистнул книжку от нечего делать. "Как правильно загадать рождественское желание" — мелькнул заголовок и Альфред невольно задержал взгляд на этой странице. Спустя несколько минут он неуверенным движением руки нацарапал на клочке бумаги "помириться с Артуром и наконец-то смочь превратиться в орла", сжёг бумажку над свечой и развеял пепел в окно — мысленно думая о том, как отчаянно и жалко он сейчас выглядит. Не то, чтобы Альфред верил в маггловские методы — но он слишком любил Рождество, чтобы немного верить в то, что оно может принести ему избавление от всех его проблем. Возможно, это было несколько наивно. Альфред поплелся на завтрак, внутренне перебарывая страх и надеясь решиться поговорить с Артуром сегодня же, пока тот не успел уехать к себе домой на каникулы. К сожалению, по пути его внимание отвлекла странная суета вокруг неработающего женского туалета на втором этаже — мимо которого он пробегал. Американец крайне не любил это место. Да, на третий год в этом замке он уже не так сильно боялся призраков (кроме Кровавого барона, разумеется) — и всё же предпочитал не искать с ними дополнительных встреч. К тому же, он слышал, что привидение из этого туалета довольно настырное и прилипчивое к молодым и красивым мальчикам — а он не имел ни малейшего желания рассказывать неизвестному назойливому призраку о том, что он гей. Призраки жили много лет назад и взгляды у них часто были весьма устаревшими... Ну и просто, Альфред всё ещё не любил общаться и даже просто лишний раз пересекаться с призраками, даже если и смирился с их существованием. — Ты когда-нибудь видел план действий, в котором было бы сразу столько нарушений школьных правил? — донеслось до уха Альфреда из-за двери туалета. В этом обречённом голосе он узнал второкурсника со своего факультета. Альфреда сковало любопытство и он прижался к двери, ведущей в туалет, чтобы услышать больше. Так он узнал о хитром плане Гарри, Рона и Гермионы сварить оборотное зелье и под видом слизеринцев проникнуть в подземелье — чтобы расспросить Малфоя о том, является ли тот наследником Слизерина и имеет ли он какое-либо отношение к происходящей в школе в последнее время чертовщине. Также Альфред выяснил, что зелье у второкурсников уже готово, стоит в этом самом туалете, а воплощение плана назначено на сегодня — троица достаточно долго обсуждала подробности того, как они планируют достать волосы Крэбба и Гойла и как собираются вырубить слизеринцев и спрятать их на время операции. Альфреду план понравился и он даже мысленно похвалил второкурсников. Он даже подумал не мешать им и тихонько уйти — но тут же внезапно получил дверью в глаз, упал и болезненно заскулил. На него уставились три пары испуганных глаз, принадлежавшие Гарри, Рону и Гермионе — Он подслушивал! Он всё знает о нашем плане! — тревожно шептал Гарри на ухо друзьям. — Что же нам теперь делать... — Блин, он же дружит с этим, ну который староста школы ещё, с нашего факультета... — испуганно вторил ему Рон. — Вот ведь нам попадёт теперь! Опыт общения и проживания с другим старостой школы — его собственным братом Перси Уизли — научил его держать подальше от старост и их близких друзей любую информацию, хоть чуть-чуть отклоняющуюся от неукоснительного соблюдения школьных правил. — Эй, я не собираюсь вам мешать! — доброжелательно улыбнулся им Альфред. — План действительно классный! Он поднял палец вверх в подтверждение своих слов, другой рукой всё ещё держась за повреждённый глаз. Гермиона подозрительно прищурилась. — Но знаете... я бы попросил об одной услуге. Не могли бы вы поделиться одной порцией зелья со мной? — в голове Альфреда уже зрел очередной безумный план и ничто в мире не могло его остановить. — У меня просто тоже есть свои планы на превращение в кое-кого... Троица переглянулась. — То есть, если мы дадим тебе одну порцию, ты никому не расскажешь? — уточнил Рон. — Обещаешь? Альфред кивнул. — Ладно, думаю, мы можем отдать ему мою порцию, — вздохнула Гермиона. — Всё равно, Малфой вряд ли бы откровенничал с Малисентой. И так хотя бы остальная часть нашего плана не пострадает. Троица ещё немного посовещалась и вскоре Гермиона протянула Альфреду маленький флакончик. — Только никому! — еще раз предупредил Рон. — Конечно, — Альфред подмигнул второкурсникам. — Уже забыл! Вместо завтрака он помчался назад в Гриффиндорскую башню. Идеальное время, чтобы проверить свою теорию, пока никто не отвлекает. К сожалению, Альфред не удосужился спросить у ребят, позволяет ли зелье превращаться в животных. Впрочем, даже если бы он вспомнил, ему бы гордость не позволила позориться своими низкими знаниями перед второкурсниками. Даже с учётом того, что они до сих пор ещё не проходили оборотное зелье и он в принципе имел полное право ничего о нëм не знать. Ворвавшись в башню Гриффиндора, он помчался с своей кровати — над которой так удачно висел ловец снов, в котором присутствовали орлиные перья. Он купил эту штуку как сувенир в индейском магазинчике во время своего прошлогоднего путешествия на родину — и сейчас она была как нельзя кстати. Альфред был твердо уверен, что его анимагической формой был белоголовый американский орлан. Его патронусом было именно это животное, а Артур говорил ему, что анимагическая форма и патронус, как правило, совпадают. И в ловце снов были перья именно этой птицы. Это ДОЛЖНО было сработать! Возможно, побывав в шкуре орла при помощи зелья он запомнит эти ощущения и сможет потом вызывать эту форму самостоятельно? О, Альфред чувствовал себя на пороге открытия нового способа превращения в анимага и буквально надувался от гордости за свою идею. Артур ещё будет восхищаться им! Впрочем, если и не получится, Альфред полагал, что ничего страшного не случится. Пройдёт час, время действия закончится и он вернётся в свою привычную форму — после чего продолжит свои интеллектуальные поиски. Остальные гриффиндорцы даже не успеют вернуться с трапезы и никто даже ничего не узнает о его неудачной выходке. Альфред растворил перо во флакончике и залпом выпил странное на вкус зелье. Он тут же почувствовал, как его кожу обволакивают жесткие перья, тело словно сжимается в размерах, а на спине болезненно прорезаются крылья. Альфред закричал и удивлённо услышал вместо своего человеческого голоса настоящий орлиный крик. У него получилось! Он не верил своему счастью! Альфред довольно расправил мощные крылья и похлопал ими. На птичий крик прибежала пара довольно крупных шестикурсников, по всей видимости, проспавших завтрак. — Что за чертовщина? Кто-то опять не запер сову в клетке? — пробормотал один из них и вдруг заметил орла. — Эй, тебя кто сюда пустил? Кыш, наглая птица! Шестикурсники открыли окно и замахнулись на Альфреда. На самом деле, причиной их грубости во многом был факт того, что у одного из них была домашняя крыса — и школьник попросту боялся, что дикий орёл может ей отобедать. Альфред этого не знал, но ему в любом случае показалось разумным улететь, пока есть такая возможность. Кто знает, что случится, если его запрут в тесной клетке и он вернётся в человеческий облик, находясь в ней. Такая перспектива выглядела довольно травмоопасно. Альфред расправил крылья и выпорхнул в окно, наслаждаясь полётом. Боже, он и правда умел летать! Он всегда мечтал об этом. Конечно, он обожал квиддич и полёты на метле, но летать вот так, без каких-либо дополнительных инструментов — было безумно освобождающим и опьяняющим чувством. Он сделал ещё несколько кружочков вокруг Хогвартса и приземлился у крыльца волшебной школы. Не стоило превращаться назад в человека, находясь в воздухе без метлы — а час был на исходе. Он не мог дождаться, когда наконец вернёт себе прежний облик и наконец пойдёт помирится с Артуром, после чего расскажет ему о своем новом блестящем открытии. Может быть, они даже сварят оборотное зелье вместе и повторят эксперимент. Альфред нетерпеливо похлопывал крыльями и ждал — но ничего не происходило. Он не имел при себе часов и старался убедить себя, что возможно в орлиной шкуре время ощущается иначе — но когда стемнело, он понял, что прошло уже гораздо больше времени, чем час. Альфред понял, что сам загнал себя в ловушку. Весь Хогвартс мог слышать сегодня отчаянный орлиный крик в сумерках, который не замолкал несколько часов. *** В день злополучного обращения Альфреда Артур вместе с братьями как раз уехал на каникулы к маме — буквально через несколько часов после того, как его возлюбленный заточил себя в животном теле. Поскольку они были в ссоре, его ни капли не насторожило, что Альфреда нигде не видно — хотя и сам Артур тоже пытался найти его для разговора, желая помириться перед тем как разъехаться на целых две недели. Во время каникул он собрал в кулак всё своё мужество и написал Альфреду письмо с извинением за то, что оскорбил его волшебные способности. Артур даже признался, что скучает по несносному американцу. Это был нечеловечески огромный шаг для такого закрытого, гордого и чопорного человека, как Артур Киркланд. И тем больнее ему было увидеть, что письмо осталось без ответа. Он со злости и обиды даже пообещал себе вообще больше никогда не общаться с Альфредом. Когда он с кислой миной затаскивал чемодан в холл Хогвартса, вернувшись с каникул в школу, к нему почти сразу же подошла встревоженная профессор МакГонагалл. — Артур Киркланд? Зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста, — сказала она непривычно мягким голосом. Мальчик тревожно напрягся, пытаясь понять, в чëм дело. Он поплëлся вслед за учителем и вскоре сидел за её столом, потягивая свой любимый чай и кушая заботливо предоставленные конфеты. Всё это крайне настораживало. — Профессор? Что-то не так? — обеспокоенно спросил он, поднимая взгляд на декана. — Артур. Я знаю, услышанная информация вас очень расстроит, и тем не менее, я должна сообщить... Понимаете, тут такое дело... Альфред Джонс, он... У Артура скрутило все внутренности. — Он умер? Оцепенел? — дрожащим голосом спросил мальчик. — Мы не знаем, — пространно сказала преподавательница. — Он бесследно исчез ещё в день Рождества. Мы за время каникул обыскали всю территорию замка и доступные нам территории Запретного леса. Никаких следов, даже намёка на его присутствие — совсем ничего нет. Из глаз Артура ручьём полились слезы, он дрожал и всхлипывал, временами рыдая в голос. Боже, они даже не успели помириться! Если Альфред действительно умер в связи с чертовщиной, творящейся в замке — он никогда себе не простит, что последние дни его жизни они провели врозь поругавшись из-за какой-то ерунды.