О бессоннице, сказках и улыбках

— Почитаешь мне? — Шарлотта покрепче обхватила руками плюшевого кролика, без которого не спала ни одну ночь, и склонила голову набок. В этот момент она выглядела какой-то даже слишком печальной, и, наверное, именно поэтому Феликс не смог ей отказать. Вздохнув, он кивнул и сказал: — Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я тебе прочитал? — Сказку. Возьми вон там, — после его слов она заметно взбодрилась и указала взглядом на шкаф, стоявший на противоположном конце комнаты. Феликс снова коротко кивнул и послушно направился к шкафу. Остановившись возле него, он взглядом стал искать нужную книгу. Благо, нашлась она быстро: среди различных заумных и просто бредовых книжек любимая сказка Шарлотты особенно выделялась. У неё была на редкость яркая, даже какая-то пёстрая обложка, и потому он почти сразу заметил её. Стояла она удобно, на нижней полке в самом конце, и поэтому он легко смог достать её. Прежде чем вернуться к кровати, он пробежался по обложке глазами. На ней изображались две девушки: одна была вся белая, словно свежевыпавший снег, а вторая, напротив, чёрная, будто чернила. Обе девушки счастливо улыбались, крепко держась за руки, а над их головами виднелась аккуратно выведенная надпись: «Сказка о Бумажной и Чернильной принцессе». — Тебе всё ещё нравится эта дурацкая сказка? — спросил Феликс, когда вернулся обратно на кровать. Книгу он заранее положил к себе на колени и открыл на первой странице, чтобы потом с этим не возиться. — Угу, — Шарлотта кивнула и довольно улыбнулась, покрепче прижав к себе игрушечного кролика. Слова про «дурацкую сказку» она пропустила мимо ушей. — Она моя самая любимая. Мама и Айден всегда читают её мне, если я не могу уснуть. — Вот значит как, — он беззлобно усмехнулся и прикрыл глаза. Впрочем, чего-то другого от Шарлотты Вайлтшайр он и не ожидал. Она всегда была такой, сколько он её знал: глупой, наивной, как маленький ребёнок, любящей всякие детские вещи. Но именно за это он, да и все остальные тоже, её и любил. — Ладно, раз уж она твоя любимая, я не против. Но предупреждаю сразу: читать красиво и с выражением я не умею, — сказал он и, дождавшись, когда она устроится поудобнее, наконец принялся читать: — В одном далёком-далёком королевстве жила принцесса, и была она чёрная, как чернила…

***

— Однажды Бумажная принцесса пришла навестить Чернильную, они подружились, и Чернильная принцесса стала самым счастливым человеком на свете, — Феликс шёпотом закончил читать сказку и, с облегчением вздохнув, тихонько закрыл книжку. Отложил её на тумбочку, взглянул на умиротворённо сопящую Шарлотту. Она начала дремать ещё ближе к середине истории. Он заметил это почти сразу, и потому ненадолго остановился. Он даже хотел прекратить читать, чтобы она могла спокойно поспать, однако Шарлотта настояла на том, чтобы он продолжил. Возражать он не стал, и в конце концов под его монотонный голос она и уснула. Сейчас она тихонько посапывала, прижимая к груди любимого плюшевого кролика, и улыбалась во сне. Выглядела она на редкость спокойной и удовлетворённой, и оттого губы Феликса тоже тронула лёгкая улыбка. Он уже давно не видел её такой. Наверное, ещё с тех пор, как она начала ходить в среднюю школу. С того момента он всё чаще замечал, как она давила улыбку, как постепенно замыкалась в себе. А в последнее время она и вовсе Плохо спала. Говорила, что совсем не может уснуть. Собственно, именно по этой причине Феликс сегодня и пришёл к ней. И, господи, как же он сейчас был рад, что согласился. Какое-то время он ещё сидел возле неё. Иногда поправлял сползающее с плеч одеяло, гладил ласково по светлым волосам. В такие моменты она прижималась к нему, как котёнок к матери, и улыбка на её губах становилась ещё шире. Оттого на душе было по-особенному тепло. Феликсу нравилось видеть, как Шарлотта улыбалась. Нравилось видеть её счастливой, нравилось, когда она смеялась. И сейчас он наслаждался этими редкими мгновениями, когда она была именно такой, счастливой и умиротворённой. О том, что завтра она снова будет прятать негативные эмоции внутри и давить фальшивую улыбку, он старался не думать. Сейчас она счастлива. Это самое главное.