Братство Плотвы

      Иорбар, Туманные горы, июль 3018 г. Т.Э.       Раньше ведьмак мог себе представить такое только в очередном мутном спутанном сне после попойки с Эскелем и Ламбертом на зимовке. Но на этот раз он делал это наяву. А именно — бежал по горному склону, уворачиваясь от ударов булавы каменного великана да ещё и отчаянно стараясь не разбить яйцо размером почти с себя.       — ВОРЫ! УБЬЮ-У-У-У! — гремел великан по имени Хельф, и уже от его голоса Геральт подпрыгивал и спотыкался. Если бы не знак Квен, он бы уже давно кокнул яйцо — а это означало, что заказ похерен, вознаграждения он не получит и все сраные мучения были абсолютно зря. Яйцо гигантского орла, этого реликта с восточных склонов Мглистых, нужно было доставить заказчику целёхоньким и невредимым.       Склон был открытым, и Хельфу было несложно разглядеть ведьмака и тем более вмазать дубиной. Но ели и сосны на горном лугу попадались всё чаще, и у Геральта были хорошие шансы добежать до леса, где у гиганта появилось бы больше препятствий — у него были все основания подозревать, что в один прекрасный момент Квен не выдержит особо сильного замаха великанской булавой. К тому же Хельф был не единственной проблемой — этот край в сердце Туманных гор прозвали Великаньим Чертогом не из-за него одного, да и на обычного медведя или тролля нарываться было не очень здорово.       Наконец Геральт вбежал в достаточно густой лес и, продолжая петлять и уклоняться от фантастически вонючих ног Хельфа, нашёл себе наконец местечко под еловыми лапами за валуном, чтобы передохнуть — от столь эпического напряжения сил его ноги уже серьёзно ныли. Деревья укрыли его от главного врага — великан ещё какое-то время потопал по склону, а потом его сейсмические шаги стали удаляться.       Отдышавшись, ведьмак продолжил гонки с яйцом — уже без Квена. Но защищаться в лесу ему было особо не от кого — вспугнутая Хельфом живность разбежалась. Наконец он выбрался в долину к югу от Верхнего перевала, где тропы направо вели к Ирисному озеру, а налево — к отноркам печально известного Города гоблинов. Здесь яйцо с его мощной скорлупой уже можно было просто аккуратно катить, не опасаясь, что оно ускачет и разобъётся о какую-нибудь скалу.       Где-то минут через двадцать Геральт услышал над головой взмахи гигантских крыльев и увидел, как его накрывает мощная тень. Это значило, что состоится встреча с заказчиком — самым необычным в ведьмачьей жизни.       — Доброй охоты, Геральт из Ривии! — проклекотал огромный серо-жёлтый орёл, приземлившийся на лугу у средних размеров горного озера. — Я вижу, Гэндальф Серый не приврал о твоих способностях, — птица придирчиво присмотрелась к гигантскому яйцу и сказала: — Ты и впрямь отнял его у великана целым и невредимым!       — И тебе доброй охоты, Гваихир Ветробой, — ведьмак выпустил яйцо и отвесил орлу поклон, как его и предупреждали Элронд и союзные ему великаны. — Не окажешь ли и ты мне ответную любезность, вытащив меня из этой задницы? А не то как бы Хельф не привёл сюда своих дружков!       — Итак, яйцо с будущим наследником славного Гваихира в безопасности, а война между великанами и орлами из-за глупости Хельфа предотвращена, — молвил Элронд, вручая Геральту гонорар за спасение яйца. — Думаю, эти восемь золотых помогут тебе возместить проигрыш в кости Атли Паукобору.       — Это половина того, на что я рассчитывал, — сказал ведьмак.       — Что ж, у Имладриса и его союзников найдётся работа для ведьмака и на другую половину. После короткого отдыха, конечно, — ответил ему полуэльф. — Недавно к нам приехал Престадир, утверждая, что у него есть заказ, достойный Геральта из Ривии.       — Если этот заказ опять связан с грёбаным Ангмаром, то я не представляю, как люди Бродяжника сумеют рассчитаться за цену, которую я заломлю, — проворчал охотник на страховидл.       — Пока что можешь обсудить подробности с самим Престадиром, что ожидает тебя на восточной веранде, — сказал хозяин Ривенделла.       Восточная веранда Ривенделла была излюбленным местом для секретных переговоров, потому что рёв водопадов, срывающихся в долину, мешал всему и всяческому подслушиванию. Здесь ведьмак и нашёл Престадира — спецпредставителя Арагорна в Пустошах и Ривенделле, крепкого поджарого дунадана с острым подбородком.       — Рад видеть тебя в здравии, Геральт, — поприветствовал его следопыт. — Говорят, ты благополучно спас самое дорогое яйцо на свете.       — Самое дорогое птичье яйцо мне показывала одна чародейка в Хенгфорсе, где она путём магического обогащения корма добилась, чтобы курица буквально снесла золотое яичко. Слой золота, правда, на скорлупе был невелик, но всё равно короля Недамира впечатлило, и он пожаловал этой мазели целое имение. А потом соперница подпустила к ней в лабораторию изменённую заклятиями мышку, она махнула хвостом и... Так что это ерунда, — отмахнулся Геральт.       — Думаю, Элронд оповестил тебя, что я приехал с самой Митейтельской Стрелки, чтобы поговорить о деле, а не о яйцах Недамира... то есть его курицы, — поправился Престадир.       — Надеюсь, это дело не потребует проникновения в Ангмар. Если ты думаешь, что за три недели по этой стране можно соскучиться, то глубоко неправ, — ответил ведьмак.       — Практически нет. Речь идёт о горной долине Крусле Ланнан за Арадоровой погибелью, недалеко от границ Железной короны. Так что соваться прямо в лапы Мордирита и его палачей-колдунов тебе не потребуется, — обнадёжил Геральта дунадан.       — Тоже непростые места, — задумчиво сказал Белый Волк. — Кто там у вас завёлся?       — Сами хотели бы знать, — молвил Престадир.       — Не понял...       — Один из наших воинов, направленный в эти горы для связи меж Гат Фортниром и Ривенделлом, обнаружил башню, которую мы могли бы занять и использовать, но... Её невозможно открыть! Нетрау перепробовал всё, но там явно поработало чародейство! — рассказал дунадан. — На волшебников сейчас не положишься — Гэндальф Серый сгинул на Юге, Саруман Белый не отзывается ни на какие послания и перестал покидать свою башню, а у Радагаста неотложные дела в земле эгланов. А ведьмак, не в обиду тебе будь сказано, находится немного сродни колдуну...       — Что ж, если моё дело — просто проехаться туда-обратно и открыть башню, я не против. Поговорим о награде.       — Семь золотых короля Даина, — предложил Престадир.       — Двенадцать, — повысил ставку Геральт.       — Двенадцать золотых для того, чтобы открыть запертые двери? — осердился дунадан.       — Если бы этим всё исчерпывалось, вы бы не звали ведьмака. Зайди как-нибудь к Бильбо Бэггинсу — милсдарь историограф тебе расскажет, сколько может стоить открытие одной паршивой дверцы, — парировал Геральт.       В конце концов они сошлись на десяти, что окончательно покрывало проигрыш ведьмака да ещё и выводило его в плюс. Геральт также взял себе ещё пару дней на подготовку оружия и недостающих эликсиров. Наконец ранним утром над долиной Имладриса прозвучало уже хорошо знакомое читателю:       — Шевелись, Плотва!       Теперь путь ведьмака лежал на север, на Эттенские высоты. В эльфской крепости Глан Врайг Геральт подзапасся фуражом на случай более дальнего пути и посоветовался с комендантом Лайнеделем о дальнейших путях через горы Арадоровой погибели. Некогда какой-то великий воитель нарвался там на целую ораву троллей и бесславно кончил свою карьеру — тем аккуратнее теперь следовало быть Геральту.       Через Тирит-Рау — последний аванпост Свободных народов в этой глухомани — ведьмак сделал крюк на восток, так как кратчайший путь в Крусле Ланнан был перекрыт орками. Перейдя опасный брод в верховьях Митейтели, он свернул на запад, в сторону от склонов Мглистых, сделав остановку в лагере горняков-краснолюдов. За этим последовали ещё дня два пути по холмам и горам, где уже не редкостью были варги и орки — и на третий день ведьмак уже въезжал в нужное место.       Эта долина, как и многие на южной ангмарской границе, была достаточно глубоко "утоплена" меж скал, и ставить тут башню, верхушка которой была ниже этих скал, не имело смысла. Но башня здесь была — маленькая, обветшавшая, с облупившимися арнорскими звёздами и статуями каких-то коронованных милсдарей вокруг неё. Геральту она больше напоминала усыпальницу. Возможно, это и было святилище рудаурских времён, где погребали каких-то местных князьков. Проплывающие над башней багровые облака, надутые сюда ветром из соседнего Ангмара, не добавляли у ведьмака к ней симпатий. Совершенно никаких.       На ступенях башни сидел мужчина в плаще дунадана, но с опущенным капюшоном, и Геральт мог увидеть, что он лыс, как коленка. Увидев, что к нему приближается всадник с двумя мечами за спиной, незнакомый следопыт крикнул:       — Mae govannon! Так это ты всем известный ведьмак? Рад встрече! Моё имя Нетрау.       Нетрау был в этой долине кем-то вроде офицера связи, которого дунаданы направили, чтобы следить за кратчайшими путями между своей новой базой Гат Фортнир и эльфами. Но после того, как Голодир со товарищи разгромили большой орочье-горский карательный отряд, особой подмоги от Ривенделла им не требовалось, и милсдарь Нетрау мог позволить себе маяться всяческой хренотенью — например, разгадывать всевозможные загадки истории, связанные с заброшенной башней.       — Это место на языке горцев Рудаура зовётся Хранилищем Мечей — Крусле Ланнан. Возможно, тут был какой-то охотничий домик или воинский гарнизон со складом оружия. Но я полагаю, что это именно то самое место, где рудаурская племенная знать в своё время заключила свой предательский союз с Ангмаром! — с нездоровым взглядом подлинного энтузиаста вещал Геральту дунадан.       — С чего бы?       — Видишь эти статуи вокруг? Это семеро танов, которые, согласно хроникам, в четырнадцатом веке от имени Рудаура вели переговоры с Железной короной. Тогда пресёкся род Исилдура на престоле северо-восточного королевства, и Артедаин заявил права на него — чего они и боялись. Едва возведя на трон собственного сородича, они не желали возвращаться под власть чужаков-дунаданов с запада — и нашли себе союзничка похуже, — сказал Нетрау.       — А почему тогда эта холерная башня заперта?       — Тут-то и зарыто умертвие, ведьмак из Ривии. Горцы сказывают, что чародеи Ангмара обещали танам вечную жизнь в месте их высшей славы и величия — но обманули, и теперь их неприкаянные души вечно осуждены витать здесь. А дух их при жизни был настолько неукротим, что если теперь вырвется на свободу — всем несдобровать, — закончил следопыт свой исторический экскурс.       — Но зачем открывать этот ящик с дерьмом? — спросил Геральт.       — С твоей помощью мы могли бы очистить эту башню от духов прислужников Тьмы и использовать её сами — ведь обидно сидеть в палатке под дождями, зная, что рядом прочная крыша и твёрдые стены, — грустно сказал Нетрау.       — Боюсь, духи тьмы — ещё не самое страшное, от чего её надо очистить. Потом ещё долго придётся выгребать паутину, плесень и дерьмо летучих мышей, — ответил ведьмак. — Но для начала надо отворить двери башни, а ты говоришь, там какое-то заклятие...       — По горскому поверью, для этого нужно собрать все семь мечей семи танов, которые должны быть в руках у их каменных изваяний. Если ты присмотришься, Геральт из Ривии, то увидишь зазоры, оставленные как нарочно под рукоятки мечей. Сейчас ими владеют их потомки, которых Мордирит призвал себе на службу, и они стоят со своими племенными ополчениями в мёртвых лесах Горотлада, — добавил Нетрау. — Видимо, Карн Дум желает одновременно окружить Гат Фортнир и одновременно подготовить себе площадку для удара по Ривенделлу.       — А ты уверен, что после твоей затеи горцы не обрушат всю эту мощь на тебя одного? Ты ведь не думаешь, что они отдадут свои наследственные мечи добровольно? — высказал опасение Геральт.       — Смотря как взяться за дело... — задумчиво сказал Нетрау.       "Зараза, — подумал ведьмак. — Надули-таки господа дунаданы". Но договор был уже заключён, занесён на свиток и скреплён подписями.