Братство Плотвы

Настал сырой и паскудный эриадорский ноябрь - месяц ветров, дождей, туманов и орочьих набегов. В такое время года, как приговаривал Бильбо Бэггинс, даже у Громадин хорошая собака хозяина из дому не выгонит. Но его племянник молодой милсдарь Фродо Бэггинс застрял в Ривенделле не только и не столько поэтому. Теперь он был добровольцем - "добровольцем-смертником", как уточнил Иорвет, - готовившимся рвануть в неведомые бубеня Востока уничтожать Кольцо. А для этого надо было дождаться, пока из разных мест Средиземья вернутся эльфские разведчики, устанавливающие, куда делись кольценосцы. И Фродо решил воспользоваться этой задержкой с умом - а именно дознаться у ведьмака Геральта из Ривии, что же дальше случилось с его воспитанницей Цириллой из Цинтры и сумела ли она одолеть всепожирающий Белый Хлад. - Оказалось, что Аваллак'х, хоть и утаил некоторые вещи, всё-таки не был крысой. Цири отправилась с ним добровольно, чтобы спасти мир. Она знала - я её на верную смерть не отпущу, и поэтому действовала тайком. Мои просьбы не помогли. Угрозы не помогли. Нам с Йеннифэр оставалось только смотреть, как она входит в портал эльфской башни, — и надеяться, что Цири вернётся целой и невредимой, - рассказывал Геральт, сидя в окружении Фродо и прочей низушьей молодёжи у камина в гостевых покоях, которые заняли отчаянные пришельцы из Хоббитании. - И она вернулась, - сказал Мерри Брендибак. - Правда ведь, мастер ведьмак?! - В тот день мы не увидели её. Но увидели, как Волчья Пурга окончилась. Растаяла над Ундвиком, будто её и не было. Я встретил Цири уже неделю спустя, на материке, в Темерии, в трактире в Белом Саду. Она мне ещё на Скеллиге говорила, что сильнее всего мечтает сидеть в трактире у камина и сушить сапоги - и её мечта исполнилась... - А разве государь Эмгыр не забрал её ко двору? - спросил Сэм Гэмджи. - Мастер ведьмак, он же вас для того и нанял! - Я ему соврал, - ответил Геральт. - Сказал, что... Тут дверь в покои отворилась, и на пороге показался собственной персоной Глорфиндель. Эльфский лорд, несмотря на дождливую погоду снаружи, щеголял в том же выходном бело-сиреневом костюме, что он носил на совете: - Mae govannon, Геральт из Ривии. Прости, что имею наглость отрывать тебя от тёплого очага и хоббичьего гостеприимства, но нам нужно поговорить с тобой с глазу на глаз - о делах, что хоть и не касаются Кольца, но не терпят отлагательств, - сказал лорд Золотого Цветка, обстряхнувшись от дождя и немного забрызгав низушек. — Элронд всё ещё озабочен судьбой Нармалет. Даже лишившись Наркила, она все еще может представлять опасность для дела Свободных народов. Но все связанные с ней заботы он перевалил на меня, потому что слишком занят подготовкой к походу в Мордор, — рассуждал Глорфиндель в беседке под шум дождя. — И что вы теперь задумали? Убрать шпионку и перебежчицу ведьмачьим мечом? — резонно, как ему казалось, предположил Геральт. — Она подала мне через Глорентола записку — о том, что готова помочь нам как соплеменникам, но говорить желает только с тобою, ведьмак. Потому, что ты единственный в нашем стане, кто враждует с Амартиэлью менее тысячи лет, и тебе будет проще договориться с нею, — сказал высокопоставленный эльф. — Иорвет тоже враждует с этой чародейкой меньше трёх месяцев, но всё равно хочет её убить каким-нибудь фирменным скоя'таэльским способом, — усмехнулся ведьмак. — Именно поэтому её интересуешь именно ты, ривянин, — молвил Глорфиндель. ...Дорога вдоль Бруинен была ветреной, дождливой, а главное — грязной, как и все эльфские и ангмарские шпионские игры, в которые снова вляпался Белый Волк. Несколько часов ведьмак тащился на Плотве по зарослям на юг от Бруиненского брода, пока не прибыл в распадок у подножия большой гранитной скалы, в которую кто-то встроил арку из мрачного чёрного камня и такую же лестницу, уходящую вверх. Эльфы прозвали эти руины Делоссадом - "местом отторжения". Хоть и не Eldar построили Делоссад - общий стиль слишком напоминал Геральту самые паскудные рудаурские руины - но именно Eldar его в последние годы, вернее, века, использовали. В основном для того, чтобы держать важнейшую государственную преступницу последних тысячелетий. - Странный выбор, Плотвичка, - задумался вслух ведьмак. - Казалось бы, Амартиэль отсюда уже разок дрыснула... Геральт привязал Плотву в заросшем внутреннем дворе Делоссада, поднялся по очередной чёрной лестнице и постучал в подозрительно свежие двери с тяжёлыми запорами. Ему отворили, и охотник на чудовищ увидел в коридоре за дверью пяток вооружённых до зубов эльфских пехотинцев во главе с капитаном Глорентолом. - Приветствуем тебя, Геральт Ангмарская Погибель, - протянул ему руку Глорентол. - Наша птица в клетке уже который день ждёт тебя в нетерпении. Берегись - ну как без своего кольца она не потеряла способности околдовывать? - Влюбилась, наверное, - процедил ведьмак и прошёл в коридор, длинный, узкий, плохо освещённый, заросший сверху корнями и заваленный какими-то обломками. Местами пол был залит водою после недавних октябрьских дождей - да и сверху на голову Геральта нередко капало, так что ему пришлось надевать капюшон. Наконец в тупичке за очередной затопленной залой, который караулили ещё двое эльфских охранников, ведьмак увидел решётку, а за ней - того, кого искал. - Да уж, ривянин - стоило попасть в плен к Элронду Полуэльфу и киснуть здесь в сырости, чтобы ты наконец явился на мой зов, - приветствовала его Нармалет, не пойми над кем иронизируя: то ли над Геральтом, то ли над Амартиэлью. Осунувшаяся, но всё ещё по-своему привлекательная эльфка-ренегатка сидела на непрезентабельной скамеечке посреди просторной пустой камеры. - Так в чём же он состоит, Амартиэль? - спросил её ведьмак, хотя эльфка явственно поморщилась. - У тебя заказ на крыс в камере, приступ недотраха или ты просто рада меня видеть? - Узнаю Геральта из Рыбии, - не менее ехидно парировала осиротевшая дочь Лаэрдана. - Кто бы мог подумать, что ты решишься выслушать сломленную эльфийку. А я осталась эльфийкой, девой нольдор, что бы там ни было тысячу лет назад и как бы меня не лишили доверия. - Не тысячу лет, а всего месяц назад ты лихо строила нам всем вместе взятым козни. Да и насчёт девы, знаешь ли, я не уверен, - ответил Геральт. - Если позволишь, я угадаю: ты придумала, как нашими руками отомстить Мордириту? - Можешь называть это так, если желаешь, - индифферентно ответила Нармалет-Амартиэль, вздёрнув подбородок. - Я бы назвала это по-иному - я желаю доказать народу Имладриса, что окончательно освободилась от Наркила и тьмы из Мордора. И для этого я готова снабдить вас самыми секретными сведениями. - Что же у тебя есть такое, чего ещё не пронюхали люди дунаданов и не поделились этим с союзниками? Что наместник Ангмара спит в розовых кальсонах? - продолжил в своём ехидно-ворчливом духе ведьмак. - Смейся, смейся над пленницей, изгнанник из ниоткуда, - фыркнула Нармалет. - Но я всё равно проглочу обиду и передам тебе просто одно слово - Элис! - Кто это? - Это лазутчица, которую я заслала в Примостье. Она призвана открыть дорогу войскам... - Нармалет, видимо, хотела по привычке сказать "нашим", но осеклась. - Войскам Железной короны, которые избрали его направлением главного удара. Не медлите с ней, не то орки докатятся до самого Бри! - Надеюсь, признание bona fide тебе зачтётся по эльфскому уголовному кодексу, - сказал Геральт. - Ну, бывай! - Что такое бонафиде? - переспросила было его государственная преступница номер один. но ведьмак слишком торопился. Дней так десять спустя Геральт вспомнил слова Нармалет на крытом мосту через реку Нурсир, сжимая стальной меч с лезвием, покрытым орочьей кровью и кишками ангмарских вояк. Если бы завербованная Амартиэлью Элис исполнила своё задание, то пятитысячная орава орков, горцев и людей Железной Короны, форсировав озеро Нен-Харн и обойдя укрепления Примостья с востока, вломилась бы в плохо охраняемые южные ворота по её условному сигналу и наслаждалась бы резнёй. Но вместо сигнала орки увидели с того берега Нурсира шибеницу, на которой качалась шпионка Ангмара — незадолго до того о ней предупредил некий запыхавшийся ведьмак, прискакавший в Примостье с востока. В результате ангмарское командование отказалось от первоначального плана и экстренно атаковало город в лоб на мосту, рассчитывая захватить его раньше, чем горожане и их союзники перебросят своих людей. Но здесь армии Мордирита тоже сопутствовала неудача - вместо пары сотен трусоватых стражников и ещё пары сотен таких же ополченцев их ожидал мощный сводны отряд примостян, людей Бри, краснолюдов из Отрикара, дунаданов и даже эльфов Иорвета, которые снимали орочьи подкрепления из луков ещё на подходе к мосту. И теперь Геральт из Ривии, Мясник из Блавикена, Гроза Могильников, Истребитель Умертвий, Союзник Дунаданов и обладатель других внушительных кличек, шёл в большой толпе праздновать победу в сражении, которое войдёт в историю Севера как Битва у Примостья. - Это и твой праздник, ведьмак, едва ли не в большей мере, чем остальных! - бодро молвил усталый, но повеселевший Гальбарад. - Ведь если бы не ты, тот орочий костолом свернул бы мне шею, и Единый знает, чем бы всё кончилось! - Не сказал бы, что мне есть чем похвастать, Гальбарад. Нас таких, как ты и я, тут были сотни и сотни. Я просто присоединился, - отмахнулся Геральт. - Напрасно скромничаешь ты, Геральт из Ривии, - покачал головой правая рука Арагорна. - Примостье - не единственная победа, над которой ты потрудился. Разве креоты из Агамаура заключили бы союз с эгланами и надрали бы вкупе с ними уши ангмарцам, кабы не освободил ты от проклятья Алую Деву?! - На моём месте в Агамауре мог бы быть ты. Или Глорфиндель. Или милсдарь Бродяжник. Победили только кметы и ремесленники. Они вечны, как эта земля. А мы - бродяжники, только и знающие, что седло да меч - мы всегда в проигрыше, - тяжело выдохнул ведьмак. Когда побоище кончилось, а убитых орков и варгов сбросили в Нурсир, ему вдруг вспомнилась битва на Яруге и поиски Цири, и он почувствовал приступ ностальгии. По Корво Бьянко. По Йеннифэр. По Золтану. Даже по шлюхам из долины Понтара и бабке, которая не хотела пускать его к Шани. - О боги, кого я вижу! Белые волосы, два меча, паскудное выражение лица и неизбывное самоедство! - услышал Геральт над ухом слишком знакомый голос, обернулся и несколько обалдел. - Холера, Лютик... Во что ты вырядился? Здесь вообще-то война! Профессор элоквенции действительно выглядел так, будто явился петь серенады под окном очередной Веспули, а не слагать балладу о героических защитниках Примостья. Золотистый колет, нежно-зелёную рубашку, слегка облегающие тёмные штанцы и сапоги с безразмерными раструбами приятно дополняли чёрный плащ и тёмно-зелёная шляпа с ядовито раскрашенными в мастерской перьями какого-то несчастного хендроваля. - И впрямь, Лютик - неужто ты явился к нам в надежде, что орки помрут от восхищения твоей красотой? Или, может, со смеху, - в тон ведьмаку добавил Гальбарад. - О грубые нравы! - деланно-пафосно ответил трубадур. - Это последний писк осеннего сезона в Бри и на Тракте - а значит, как минимум весеннего в Гондоре! Да и потом, моё прежнее облачение стало истаивать не по дням, а по часам, как будто его проткнули магическим клинком зловещего Моргула. Согласись, что разъезжать с концертами в ноябре в рванине - это слишком экстравагантно даже для Юлиана де Леттенхофа! - Куда теперь? - спросил друга ехидно улыбнувшийся Геральт. - Знаешь... Поэтическая интуиция мне подсказывает, что нужную атмосферу я найду только у вас в Ривенделле. В Бри нынче неспокойно становится. Южане задирают городских, ставят трактиры на уши и похваляются, что скоро городской истеблишмент будет за ними выносить горшки по первому свистку Сарумана, - несколько упал с лица и встревожился Лютик. - Тогда ты как раз вовремя засобирался, - кивнул ему Гальбарад. - Чёрные кольцепризраки сгинули - убить их нельзя, пока в силе их мордорский хозяин, но в Эриадор они надолго забудут дорогу. А ангмарское наступление провалилось. Поедешь прямо сейчас? - Вы что, вы что, милсдарь Гальбарад? Уже темнеть начинает, а одна моя местная знакомая всячески нахваливала мне фирменное рагу в "Жирном Аурохе". За мной, защитники Севера, и щёлкайте челюстями, пока хоть одна баранья нога пышет жаром на столе брани! - воскликнул Лютик, увлекая обоих за собой в означенный кабачок. ...Путь ведьмака и барда в Ривенделл был долог, тернист и напряжён. Впрочем, к ним присоединился Иорвет, который со своей верной бригадой отбивал атаки орков на флангах, не желая драться непосредственно за людской город - и втроём они держались несколько поувереннее. Особенно Лютик. Наконец одним прекрасным утром буквально под копытами коней троицы пришельцев из Северных королевств из туманов поздней осени вынырнули беседки и кроны деревьев эльфского убежища. Будущие уничтожители Кольца всё ещё ждали возвращения разведчиков, поэтому виконта де Леттенхофа было кому встретить с видимой радостью, что его лютня скрасит Хранителям вынужденный простой. Только Арагорн-Бродяжник с мрачной, как после вчерашнего, миной сидел в Каминном зале рядом с такими же озадаченными Элрондом и Глорфинделем. - Ты из Примостья, ведьмак? Как раз получили сокола с весточкой от Гальбарада. Добрую работу проделали вы на мосту - не зря мы с ним столько корпели над планами оборонительного боя в Эстельдине, - сказал верховный дунадан Геральту. - А что же вы тогда сидите, как будто корову в гвинт проиграли? - спросил его ведьмак. - Пришла и другая весть - от Голодира на севере. И на этот раз скверная, - ответил за Арагорна Элронд. - Мордрамбор, получив проклятый Наркил, отправился обеспечивать войску Мордирита тылы и изрядно потеснил дунаданов в восточном Ангмаре, великие потери понесло воинство Голодира. - Squaess'me. Мои соболезнования, - сказал Геральт наследнику Исилдура in exilium. - Хотя наша невольная гостья Нармалет утверждает, что способна переломить положение и даже избавить нас от назойливого присутствия Мордирита, - вступил в разговор Глорфиндель. - Впрочем, все подробности своего замысла она снова готова доверить лишь тебе, ведьмак. В своей гордыне она думает, что лишь ты способен понять её утончённые переживания. - Зараза... - буркнул Белый Волк. За две с лишним недели отсутствия Геральта Делоссад с камерой Нармалет ничуть не изменился — разве что стал ещё более холодным. — Я была молода и глупа. Саурон приоткрыл мне тайны Колец Власти и этим покорил меня. С его помощью я выковала могущественное кольцо, сила которого порабощала сердца и умы. Увы, Саурон ценил во мне не искусного кузнеца, а воительницу, жестокую и прекрасную, — лихорадочно говорила и говорила эльфка-изменница, а ведьмак слушал вполуха, чувствуя, что она просто хочет выплеснуть воспоминания о всех своих паскудствах, а что-то дельное скажет уже потом. — Но боль утраты Наркила, а затем и отца очистила меня, освободив от чар Саурона. Я по-настоящему свободна, но мне пришлось заплатить за это ужасную цену. Скольких я убила в безумии!.. Каждая смерть соплеменника — тяжкое бремя, которое мне предстоит нести всю жизнь, даже на Бессмертном Западе, если мне будет позволено войти в его чертоги. Я хочу помочь вам исцелить ту боль, что я причинила, даже если для этого нужно будет пожертвовать жизнью, — продолжала Нармалет. — Что ж, дочь Лаэрдана, я не отрицаю твоей искренней помощи следопытам Эстельдина и того, что благодаря тебе они защитили Север. Но это не оправдывает твоих былых злодеяний, — начал Глорфиндель, возникший в сыром грязном коридоре словно бы из ниоткуда. — Ответь, Амартиэль — что мешает народу Имладриса заточить тебя здесь навечно, дабы больше не могла ты упиваться страданиями свободных народов?! "То, что она уже разок от вас сбежала", — подумал ведьмак. Почему-то при взгляде на Нармалет его стали раздражать и эффектное появление Глорфинделя, и его пижонское бело-сиреневое одеяние, и самый голос эльфа стал казаться ему высокомерным. "Что же это я? Она пытается меня околдовать? Ещё недавно эта курва пытала собственного отца зрелищем чужих мучений. Ещё недавно хотела убить меня и украла у меня эликсиры. Я знаю, что Глорфиндель кругом прав. Но почему он видится мне в таком мерзком свете?", — думал Геральт. — Я Нармалет, и только. Я отрекаюсь от имени Амартиэли и всего, что сделала, пока носила его, — глухо, но твёрдо ответила эльфка. — Как думаешь, ривянин, мы можем поверить ей? — спросил Геральта лорд Золотого Цветка. — Не вижу признаков присутствия какой-то дополнительной магии. Кроме тех, которые возникают рядом с каждым местным эльфом, — ответил ведьмак, покосясь на медальон. — В любом случае эти слова диктует не Наркил. — Что ж... — Ненадолго Глорфиндель задумался, а потом сказал: — И чего же тогда Нармалет, дева молота, просит от владыки Элронда? — Дозволения помочь в борьбе с Ангмаром, — со стоическими нотками в голосе ответила отставная Амартиэль. — Дозволения разрушить то, что создано мною же. Истребить Наркил и сокрушить Мордирита. — Как ты думаешь это сделать? Немалую силу дарует Наркил своим владельцам, но боюсь, его будет маловато, чтобы изгнать наместника Ангмара туда, где ему место, — засомневался эльфский лорд. — Я хочу покончить и с Мордиритом, и с Наркилом раз и навсегда, пусть даже и ценою жизни. Не чары кольца, но все свои оставшиеся силы направлю я против врагов, — Нармалет безапелляционно взглянула в глаза сначала Глорфинделю, а потом Геральту, и ведьмак даже чуть отпрянул от решётки. Сплав отчаяния, ярости, жажды мести и надежды, которым был полон этот взгляд, напомнил ему Цири в Стигге. — Она не врёт, Глорфиндель, — вынес диагноз Геральт. — Ты волен подозревать нас в сговоре друг с другом, с разведкой Ангмара, с чёртом лысым. Но она не врёт. — Я тоже не вижу лжи в её словах, Геральт из Ривии. Даже если она и лелеет замысел использовать нас в своих целях после низвержения Мордирита, путь к этой цели она готова пройти с нами, ибо не справиться ей без нас, — рассудил Глорфиндель и обратился к эльфской ренегатке: — Ты причинила миру много зла, Нармалет. И всё же я скажу так: пусть Мордирит и его мордорская погань падут от твоей руки. И ничьей иной. ...Когда ведьмак и высокий эльф шлёпали по залитому коридору обратно, Глорфиндель обернулся к Геральту и сказал: - Если сказал ты нам правду, Белый Волк, Нармалет должно освободить. Кабы не были Элронд и Гэндальф столь высокого - и по заслугам - мнения о тебе, я бы отверг твой совет с негодованием. - Я понимаю твой праведный гнев. Я сам видел в Карн-Думе и Саммат-Бауле больше дерьма, чем за всю жизнь на Севере. Но другого пути к призрачной башке Мордирита у нас нет, - ответил Геральт и повторил, как бы сам удивляясь своим словам. - У нас. Нармалет знает все его уязвимые места. В условиях, когда Мордрамбор прижал дунаданов, без неё на север не пройти. - И моё сердце тоже подсказывает мне, что мы можем ей довериться. Но утратил ли Наркил над ней власть полностью? - пожал плечами Глорфиндель. - Не давай Нармалет обмануть и тебя, и себя, ведьмак.